Неожиданное

— Может уже перестанешь? — задаёт вопрос Чанбин прямо с порога, как только за ними закрывается дверь. — Перестану что, гном? — с улыбкой произносит Джисон, сразу понимая, о чем старший, но решает побесить его. Хан проходит дальше по коридору, но оказывается прижатым к ближайшей стене чужими сильными руками. Он стоял к нему спиной, так как, увы, его прижали лицом к стене. — Ты прекрасно понимаешь о чем я! Почему ты продолжаешь, зная, что я ненавижу это? Джисон усмехается в пол оборота, но по сути не очень то удобно целовать стену, вместо желанных губ, поэтому он пытается развернуться. Чанбин не позволяет этому случится, ещё сильнее вдавливая плечи младшего в стену. — Эй, так то неудобно говорить, дай мне видеть тебя. — Ну уж нет! — Со заламывает чужие руки за спину и уже прижимается сам, обжигая дыханием ухо Джисона. — И что ты собрался делать? — Хан говорит все ещё навеселе, насколько позволяет ему положение. — Думаю, плохую белочку стоит наказать, — шепчет старший и прикусывает чужую мочку уха, сразу же запуская язык в дело. Он облизывает саму раковину, иногда покусывая. Джисон напрягается, а внизу живота от такого немного поддергивается. — Но что же я такого сделал, гном? Я ведь вел себя нормально! — Джисон постарался вновь отлинуть от стены, но помимо рук, ему пришлось бороться и с чужим телом, что явно первосходило его собственное. — Правда? тогда я тебе наглядно покажу, что ты сделал не так, идёт? — Хоть Чанбин и спросил, ответа на этот вопрос он не ждал, хотя бы потому, что он сразу же подхватил младшего на руки и понес в спальню, сразу же кидая на кровать и придавливая своим телом. Он всё ещё не позволял ему повернуться, отчего Джисону приходилось приподнимать голову, чтобы не задохнуться. — Что ты собрался делать? — спросил Хан, но уже не усмехаясь, потому что прежде Чанбин никогда не использовал свою силу, кроме тех раз, когда пришлось разыграть спектакль с их ссорой перед друзьями. — Неужели у тебя проблемы со слухом? — ласково шептал Со, оглаживая чужие бедра, облепленные достаточно свободными трико. Отчего и ощущения были более ощутимыми. — Ты ведь не понимаешь, делаешь не так. Ну думаю тебе надо показать и наказать, чтобы впредь избегать таких случаев, — договорил Со и потянул чужую футболку наверх, откидывая ее куда то за спину. Крепкие руки сразу же переместились с бедер на плоский живот, не сильно пощипывая талию. Джисон пытался сдержать смех, потому что щекотно. — Ты же, знаешь, это мое слабое место, перестань меня щекотать. — Именно потому, что я знаю, я не перестану, — усмехнулся Чанбин, целуя куда-то в затылок. Затем медленно начал касаться губами каждого позвонка, кое-где даже используя язык. Он чувствовал, что под ним стали усерднее дёргаться, а чужое дыхание стало более тяжёлым. Джисон старался вдыхать носом и выдыхать через рот, чтобы успокоиться и перестать думать о том, что делает старший сверху, хотя как об этом не думать. Руки стали неметь от неподвижности, поэтому Джисон попытался вытащить из-за спины, но Чанбин вернул их на место, грубо подхватит за запястья. — Мне больно! — Ничего страшного, — с улыбкой пролепетал Чанбин, оставляя спину в покое, но перенося внимание на кое-что другое, требующее более тщательного изучения. Он аккуратно оттянул резинку трико и просунул руку внутрь, оглаживая член младшего через ткань трусов. Послышался громкий такой вдох-выдох, словно Джисон пробежал километровый марафон. Это как раз то, что нужно. — Ты не думаешь, что лучше меня отпустить? Удобно будет всем нам, — опять попытался Хан, и это действительно сработало. Чанбин отпустил наконец чужие руки, вытащил собственную из-под тела и встал с кровати. Джисон же сразу стал разминать плечи, стараясь игнорировать проблему чуть ниже и чуть поменьше. Со, в свою очередь, подошёл к навесному шкафчику над столом и стал там искать кое-что, о чем Джисон сразу же подумал и его лицо исказилось. Напряжённый взгляд устремился на чужую спину. — Ты же не хочешь.? — недоговорил Хан, как увидел подвернувшегося Чанбина и то, что у него в руках. — Да, именно то самое, — премило улыбнулся старший и, словно кот, приблизился обратно к младшему, успевая схватит его убегающего и кинуть обратно на кровать, зажимая тело собственными бедрами, чтоб не убежал. Джисоновы руки пытались оттолкнуть старшего, но ничего не получилось, так как Со схватил их за запястья и поднял над головой к изголовью кровати. Послышался щелчок, и кисти Хана резанули небольшой болью. — Гном, открой эти наручники, мне больно, — стал серьезно говорить Джисон, дёргая руками, но только причинял себе боль. Старший перед ним усмехнулся и встал с чужого тела. — Ничего страшного, бельчонок, ничего страшного. Чанбин взял в руки ленту и приблизился к лицу Джисона, который активно стал качать из стороны в сторону, чтобы не дать старшему сделать задуманное. Со подхватил того за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ну, что за непослушная белка! Прекрати немедленно, иначе наказание усилится. — Джисон выпучил глаза, быстро-быстро моргая. Со, улучив момент, накрыл лентой глаза парня снизу и завязал на узел сзади так, чтобы точно не спала. Хан вновь замотал головой в надежде скинуть ее, но она плотно была обвязана вокруг. Младшему ничего не оставалось, кроме как довериться своему слуху, чтобы хоть как-то предугадывать действия старшего. Чанбин, в это время, не удержался и взял телефон с полки, включая камеру. Такой сладкий вид он хотел бы видеть всегда. Хотя бы в качестве заставки. После он положил смартфон обратно и приблизился к кровати вновь. Та прогнулась под его весом, что дало понять младшему, что старший сейчас над ним. Хотя не только это. Он почувствовал чужие губы на щеке, затем на шее, груди. Они спускались все ниже и ниже, пока не дошли до пресса, который был напряжён. Со это не понравилось, потому что ему хотелось видеть расслабленного Хана. Который в расслабленном состоянии настолько чувствительный, а его стоны такие громкие, что ласкают слух. — Расслабься, — прошептал Чанбин, пуская по телу парня мурашки и продолжая целовать каждый милиметр. — Тебе легко говорить! Давай тебе завяжем глаза-аа— застонал Джисон, как только рука старшего вновь вернулась под тканью трико, пальцами аккуратно касаясь члена, который все ещё был не настолько напряжён, но зато достаточно чувствительным. Со снял чужие трико, приспустил край трусов и уже в открытую стал оглаживать внутреннюю часть бедра. Послышались опять шумные вздохи. Младший громко дышал через нос, стараясь держать лицо, но Чанбин видел, как Джисон закусывает губу до крови. Поэтому он оставил ласки, поднимаясь выше и продолжая целовать лицо парня, игнорируя губы, которые жутко манили к себе. — Почему ты не хочешь меня поцеловать? — раздражённо спросил Хан. — Разве я тебя не целую? — наигранно спросил Чанбин, быстро чмокая в скулу, — вот, видишь. — Не притворяйся! — Да никогда в жизни, бельчонок. Чанбин медленно приближался к губам, уже даже касаясь уголка. Джисон приоткрыл рот, чтобы сразу захватить чужие губы в плен, но Со лишь опалял дыханием, не делая каких-либо движений. — Я вижу, что ты хочешь, но сегодня не тот день. Сначала давай подробно разберём твои ошибки. Он легонько лизнул подбородок, затем, продолжив, спустился на шею, провел языком по адамову яблоку. Медленно спускался ниже, очерчивая языком грудь Джисона. Горошины сосков младшего уже стояли колом, что Чанбин не выдержал и вобрал один из них в рот, посасывая, кусая и зализывая укусы. Второй же он активно разрабатывал руками, отчего дыхание у Хана перехватило и он уже не мог вернуться  обратно, задыхаясь от ощущений. Обострению чувств еще способствует отсутствие зрения. Он полагается лишь на слух. Хочется запустить пальцы в волосы, сжать, прижать крепче к себе. А лучше ткнуться наконец в желанные губы. — Гном, поцелуй меня, — требовательно сказал Джисон, но голос его дрожал, я то выдавало состояние младшего с потрохами. — Я подумаю, ты слишком плохо себя ведёшь, — растягивая слова, говорил Чанбин и повел руками по бедру, ударя по упругой заднице, вызывая в младшем громкое шипение. Но не столько от боли. Младшая проблема дернулась от такого, что привело Со в восторг и он повторил это ещё несколько раз, пока место ударо не покраснело до невероятного оттенка, а член Хана не стал таким напряжённым и твердым. — Так бельчонку нравится, когда с ним погрубее, — усмехнулся Чанбин, невесомо касаясь красного отпечатка, посылая по телу болезненно-приятные импульсы. Джисон не мог ничего сказать, так как он дышал. Да, это занятие буквально забрало все его силы. Чанбин наконец полностью избавил младшего от трусов, но все равно не трогал член, наоборот, проводя ладонью по бёдрам, в районе паха. — Может ты сделаешь это? — не выдержал Хан. Но Чанбин, нахмурился, вновь ударяя по ягодицам. Джисон зашипел. — Белка все ещё не понимает, где находится, да? Может пора заняться чем-либо более серьезным, — выделил последнее слово Со, наслаждаясь испугом Хана. Младший понимал, о чем парень говорит. — НЕТ! — вскрикнул Хан, как только почувствовал, как его сосок ущипнули. — Но ты же так хочешь! Выпрашиваешь! Своим поведением! — Пожалуйста, нет, — захныкал младший. Чанбин погладил чужую щеку, проводя большим пальцем по губам. — Что ж, оставим на следующий раз. Но белка все ещё непослушная, что же нам с этим делать. — Понять и простить? — Увы, но мы с тобой не в этом шоу, и здесь наказания будут. — Разве ты меня уже не наказываешь? — спросил Джисон перед тем, как испустить громкий стон, почувствовав чужое дыхание на головке члена. Губами Чанбин коснулся кончика, стараясь возбудить ещё сильнее. Руками он старался ласкать тело, касаясь эрогенных мест младшего. Наградой для него служили приглушенные стоны, которые Джисон старался скрыть, но не получалось. — Нет, бельчонок, это не наказание. Наказание будет прямо сейчас, — сказал Чанбин и накрыл головку губами, сразу пуская в ход язык. Он ведёт вниз, оглаживая каждую неровность на члене, каждую венку. Со опускался на члене все ниже, пока не почувствовал как тот утыкается прямо в горло. Захотелось закашлять, но он не мог себе этого позволить, продолжая трахать свой рот. Хан уже не сдерживался. Он усердно старался потянуться к чужой голове и направлять, но руки все ещё пристёгнуты. Поэтому оставалось только подмахивать бедрами, стараясь толкнуться как можно глубже. Он чувствовал, что вот-вот он кончит, поэтому стал активнее двигаться. Но и Со понял это, поэтому он напоследок поцеловав головку, оставил член в покое, сразу же сжимая основание, чтобы младший раньше времени не излился, чем вызвал тяжёлый вздох разочарование. Парень снизу замерзал, давай понять, что ему очень не очень. — Что ты делаешь, я хочу кончить! — А я хочу машины и что? — улыбнулся Чанбин, ведя дорожкой поцелуев от паха до шеи. Он сделал парочку (а может не парочку) ярких засосов, которые даже сейчас отливали темно-желтым оттенком. Он провел языком по линии челюсти, целуя уголок губ. — Гном, слышишь ты…! — начал Джисон, но почувствовал как его укусили. — Кажется, ты все ещё не понимаешь, что ж… — Чанбин резко замолчал, отчего Хан напрягся. Послышалось копошение и вскоре младший почувствовал чужую кожу на своей. — Ты разделся? — спросил Джисон, но его заткнули. Губы наконец почувствовали то, что хотели, а языки грубо сплелись в диком танце, что вскружили младшему голову, отчего он не сразу заметил чужие пальцы около своей дырочки. Чанбин, отвлекая его, коснулся пальцами прохода и попытался проникнуть, но сухими было невозможно это сделать. — Побудь паинькой, — ласково сказал Со и запустил свои пальцы в рот Хана, который сразу же стал их облизывать. Старший старался ничего не делать, но не сдержался и вынул пальцы, заменяя их собственными губами, а сами фаланги опустил как раз на законное место и стал проникать внутрь очень медленно, дразня, заставляя Джисона недовольно застонать в поцелуй. Палец лишь наполовину вошёл и сразу же был вынут. Хан даже ничего не успел прочувствовать. Такое стало повторяться ещё несколько раз, пока младший не выдержал. — Чего ты добиваешься? Чанбин вновь вынул палец и посмотрел на лицо Джисона, который поджал губы. Так хотелось сорвать эту ленту. И неизвестно кому больше. — Чтобы ты, бельчонок, понял. — Ладно, прости, я был неправ. Все, доволен? Чанбин нахмурился. — Ты думаешь, что это извинения? Тогда мне следует продолжить. — Со уже два пальца стал проталкивать, но также, как и в первый раз, остановился на половине пути — Что мне надо сказать? Прости, извини, мне жаль, папочка? Что? — Уже лучше, но я не слышу искренности, — цокнул старший и провел по всей длине младшего, вновь напоминая, что тот все ещё не кончил, и член напряжён. Джисон всхлипнул, прикусывая губу. Он пытался держаться, когда Чанбин вновь стал играться с его членом, доводя до пика и не давая дойти до конца, пытался сдержаться, когда его дырку стали дерзать, но даже не давая прочувствовать, держался, когда старший решил вернуться к соскам и начал из кусать и зализывать, пуская импульсы от каждого укуса. Но всему приходит свой предел, поэтому Хан громко выстанывает имя старшего, всхлипывая. — П-папочка, п-пожалуйста прости, — вскрикивает Хан, когда появляется ещё один укус на теле. Чанбин поднимает голову и смотрит на младшего. — За что ты просишь прощения? Джисон пытается сказать, но рука на члене почему-то не позволяет говорить. Но старший требовательно говорит. — Про-про…прозвищ…ще — пытается сказать Хан, но пытка слишком сильна. — Какое прозвище? — П-прости, что называл тебя г-гномом, — заикается Джисон. Довольный Чанбин наклоняется к парню и нежно и чувственно целует. Он старается передать все свои чувства. Наконец его пальцы полностью заполняют нижний проход, входя до упора. Джисон стонет, уже не сдерживается. Забывает дышать, потому что его накрывает. Даже не касаясь к члену, он кончает, подрагивая, а затем растекаясь на кровати, словно кот, от бессилия. Со тянется к наручникам, ключом открывая их, снимает наконец чёртову намокшую от слез ленту и накрывает губы младшего, даря ещё один глубокий поцелуй, пальцами стирая дорожки слез. Хан наконец обнимает старшего за шею, крепко прижимая к себе. Даже когда заканчивался воздух, они не могли прекратить. — Сони.Сони.— шептал Чанбин и Джисон промогрался, видя перед собой голого старшего, который лежал рядом и гладил того по щеке. Хан протер глаза, понимая, что провалился в сон, даже не заметив этого. — Я заснул? — Со кивнул. — Но. как же ты… Чанбин усмехнулся, двигаясь ближе и, наклонившись к уху, прошептал: — Ты мне должен. — Что ж, не люблю быть в долгу, — чмокнул в щеку Чанбина Хан, приподнимаясь на локтях. — Давай оставим на позже, иначе завтра у Минхо появятся вопросы по поводу твоего внешнего вида — намекая на засосы и отметины, сказал Чанбин. — Все равно, — улыбнулся Хан, накрывая губы старшего.