Демон-бог

      Король Радиус не был глупцом, отнюдь: ещё с молоду он отличался своим пытливым умом, спокойствием и умением балансировать во всех политических противостояниях. И сейчас, сидя в своем кабинете и изучая фотографию своей дочери, он задумался. Еще тогда, двадцать лет назад, когда началась Великая война, велись настолько жестокие политические распри, что огромное количество семей, даже королевских, потеряли своих близких: братьев, сестер и детей. С фотографии на него смотрели подруги Стеллы, и если некоторые не вызывали вопросов, то к двум всё же были.       Блум. Огненная рыжеволосая фея была последней выжившей из династии правителей Домино. Как она выжила и кто ее спас? Нет, Радиус, конечно, был рад, что хоть кто-то смог остаться в живых – принцесса была невероятно доброй отзывчивой, и в то же время темпераментной – точно такой же, как ее мать, Марион. Но король, как и полагается скептикам, не верил в историю спасения, официальную версию. Какой глупец вообще мог поверить, что младенца спас бестелесный дух?       Стоит признать, мужчину больше интересовала вторая девушка. С яркой картинки на него смотрела близкая подруга Стеллы, холодные глаза феи пробирали и затрагивали что-то очень давно и глубоко закопанное в душе. На него будто смотрел старый друг, молодой король Благого двора. Он тряхнул головой, отгоняя такие ненужные неприятные воспоминания, и вновь посмотрел на Дару. Определенно, его догадка не могла быть правдой. Не могла же?       Король с сомнением отодвинул фотографию и налил в рокс янтарный Солярийский виски. Недавнее желание поговорить об этом с Эйрисом отпало, уступая место чувству вины. Он не должен бередить старые раны друга, не имея никакой информации, хоть какой-то. А что он о ней знал?       Дара, – такое абсолютно нетипичное имя для фейри, а уж тем более для королевских кровей, скорее это имя подходило для элитных наемных убийц Эраклиона или же землян, – была ровесницей Стеллы. Подтверждало ли это его догадку? Возможно. Девушка была родом с Земли, но совершенно не была похожа на земных фей. Конечно, судил король только по внешности, ведь ему не довелось видеть ее в бою, но дочь рассказывала, что та необычайно сильна. Знал ли мужчина о ней что-то ещё? Пожалуй, только незначительные детали, которые не давали никаких намеков, подтверждающих его мысли. Вопрос, повисший в воздухе, оставлял неприятный тяжелый осадок, намекая, что это точно не его дело. Король вздохнул и, с громким стуком поставив рокс, отправился в покои. Могла ли Дара быть так и не родившейся по официальным данным дочерью короля Эйриса, а если да, то знал ли он? — Келли, — решение докопаться до истины настигло короля столь неожиданно, что он даже запнулся о воздух и, повернувшись к помощнице нахмурился, — отправь наших лучших людей на Эраклион, мне нужна вся, абсолютно вся информация об ассасинах, что отошли от дел 17-18 лет назад, вплоть до того, чем они дышат сейчас. Все под грифом секретно.       И только когда за девушкой закрылась дверь, в голове созрел еще один не менее важный вопрос. А нужна ли ему эта свадьба с Кассандрой? ***       Вокруг не было ничего, кроме непроглядной тьмы и холодного ветра, что так яростно бил по деревьям и лицу. Дышать было тяжело. Единственное, что мог видеть Рейвен – это яркие белые волосы девушки вдалеке и небольшой огонек света рядом с ней. Любопытство взяло вверх и мужчина уверенно пошел вперед, держа руку на рукоятке клинка. Кто знает, что скрывает эта дева?       Ветер затих настолько неожиданно, что он даже удивился. Что-то липкое, тяжёлое, похожее на страх сковало все тело, сердце зашлось в бешеном ритме. Так страшно бывает только перед смертью. Мужчина в черном обмундировании сглотнул вязкую слюну и все же продолжил идти к незнакомке, прислушиваясь. Острый слух улавливал тихий шепот и плач. Сделав еще пару шагов, он замер.       Картина была мерзкой. На сырой после дождя земле, совершенно не беспокоясь о чистоте, сидела на коленях девушка: ее белое платье было грязным и мокрым, а серебристые волосы, потерявшие весь лоск, были спутанными. Она, склонившись над телом умирающей женщины, шептала что-то на древнем языке, срываясь на всхлипы. Женщина, лежавшая подле нее, была смутно знакомой. Он знал эти светло-русые волосы, он знал эти голубые глаза с застывшим в них страхом. Это он когда-то убил эту женщину, не дрогнув ни на секунду.       Девушка, будто почувствовав чужое присутствие, обернулась, и мужчина задохнулся от нахлынувших чувств. Он никогда не забудет этот гиацинтовый цвет, пылающий жаром ненависти и боли. Магия заполняла всё пространство, воздух затрещал, ассасин обнажил клинок – все это было странно и ужасно страшно. От незнакомки исходила опасность. Невероятная мощь и сила давила, прижимая к земле настолько, что Рейвен не мог дышать.       Вспышка. Обжигающая, обволакивающая магия причиняла боль, разрывая на части. Выдох. Он открыл глаза, удивленно смотря перед собой. Все было совершенно другим. — Спаси мою дочь, — голос этой голубоглазой женщины ворвался в сознание так неожиданно, что он обронил оружие. Всё было слишком реальным и в точности повторяющим те роковые события. Он взглянул в глаза Анны, этой простой женщины, она была обычной. Слишком обычной. Она не могла спасти себя, она вообще ничего не могла, только умолять пощадить ее дитя. Даже истекая кровью она просила за этот новорожденный кричащий комок, что было принято называть детьми. — Прошу тебя, спаси, — в её глазах застыли слезы, — она невинна, она просто ребенок. Прошу…       Ее голос стих, она была мертва. Совсем ещё молодая, едва познавшая мир и что такое счастье, она даже не успела подержать на руках свою дочь. В порыве чувств убийца потянул свои окровавленные руки к ребенку.       Тишина была ему ответом, маленькие ручки задергались и девочка, такая крошечная для этого мира, уставилась на него своими слишком серьезными глазами-фиалками.       Мужчина резко сел на кровати, пытаясь отдышаться после странного сна: в горле пересохло и все тело ныло, как после изнурительной тренировки. — Что за чертовщина? — В пустоту спросил ассасин. Сон так больше и пришел.