my lovely little mermaid//моя милая русалочка

Окей, возможно Чимин был влюблен. Самую малость. Но никто не имел права судить его! Как мог он не, когда не отыскать существа прекраснее во всех морях и океанах. Да и вообще, Чимин был взрослым самостоятельным русалом, способным принимать взвешенные и обдуманные поступки. Ладно, не всегда... но по большей части то так точно! Вот только его братья могли, а главное спорили, не соглашаясь и с пунктом о прекрасном и с адекватностью русала. Считали Юнги злом во плоти и самым кошмарным кошмаром, хуже электрических угрей. Нет ну представить только! Кракены давно не агрессивные, как в былые времена, мирно сосуществуют с другими обитателями моря, по большей части проводя время в своих пещерах или распластавшись по камням на дне. Ну подумаешь восемь щупалец вместо плавника, все мы не без недостатков. Вот Джина взять к примеру, вроде самый старший, должен уму разуму учить младших братьев, а он что, целыми днями пристает к акулам со своими шутками, так если бы смешными хоть, бедные акулы уже не знают куда прятаться от хвостатого. Или Чонгук, постоянно торчащий на поверхности что б посмотреть на двуногих, которые своими железяками плавучими столько шуму создают, только воду зря калашматят. А тот же Намджун, самый осмотрительный и внимательный, сколько раз попадался в сети и нагонял на остальных панику. Хосок вечно тащит к ним отбившихся от косяков рыб, а Тэхен и вовсе остался на уровне развития медузы. Уж кому-кому, но точно не им судить и осуждать чувства Чимина. Вот он всегда поддерживал братьев, вне зависимости от ситуаций, правы они или нет, вставал на их сторону и готов был поотгрызать плавники всем, кто смеет что-то сказать в сторону его семьи. И что же он получил в замен: дурацкие шуточки и даже осуждение. Чимин проплывает, осторожно огибая коралловые рифы, мимо мандаринок и закатывает глаза. Эти рыбешки всегда были глупыми, хоть и красивыми. Только и хвастались своими окрасками, меряясь количеством узоров, с ними совершенно не о чем поговорить. Вот с голубыми хирургами было интересно, они сходились на мнении что морские кролики очень милые и могли часами наблюдать как те ползают по дну. Русал не часто выбирается в эту часть, предпочитая проводить время в зарослях водорослей, там можно и покачаться и поиграть с Чонгуком и Тэхеном. На риф он плавал в основном для того что бы найти жемчужины, из которых плел ожерелье для Юнги. Чимин серьезно подходил к этому заданию, выбирал только самые красивые жемчужинки и самые прочные водоросли. Он надеялся что кракен примет его подарок. Русал почти что грустно вздыхает и случайно задевает голубой коралл, отламывая луч. Он провожает взглядом опадающую часть и снова вздыхает. У Юнги волосы такие же голубые, такие же искрящиеся. Как он там вообще? Небось забыл как собственные щупальца выглядят на солнце, а Чимин вот помнит, так отчётливо, словно вчера видел этот черных блеск, мощные взмахи и фиолетовые кружочки присосок, гармонирующие с оттенком чиминова хвоста. Чимин скучал, но Юнги не выползал и где-то прятался. Чимин замечает на дне ракушку, белоснежную, миниатюрную и тут же подплывает к ней, что бы взять в руки. Она ему нравится, поэтому русал тут же вплетает в свои короткие русые волосы, хихикая от радости. Мимо его хвоста пробирается краб что-то ворча и Чимин хватает его в руки заливаясь смехом от недовольного бухтения. Краб матерится и только сильнее этим веселит русала, который решает вернуться и поискать Юнги, тот будет рад услышать родные слова. Чимин усиленно толкается хвостом, что бы поскорее отыскать осьминогого друга, пока краб не забрюзжил его своей бранью и находит довольно скоро. Юнги присосавшись к пологому камню раскидал щупальца во все стороны, на них же и лежа. Голубые волосы как заросли любимых водорослей колыхались туда-сюда. Русал пытается незаметно подплыть сзади, что бы напугать кракена, но тут же оказывается в ловушке проворного щупальца, обвившего талию. Чимин бьёт хвостом и пытается выбраться, но щупальце сильнее стягивается, не позволяя сдвинуться с места. - Ну, Юнги - стонет Чимин дуя губы и складывая руки на груди, по прежнему сжимая в руке матерящегося краба - так не честно. У меня на семь конечностей меньше, ты должен дать мне фору. - Что бы ты мне надоедал? Нет, спасибо - даже не повернулся кракен, продолжая все так же расслаблено отдыхать. - Да когда я надоедал? - возмутился русал снова дрыгаясь в хватке щупальца, все же смиряясь в итоге и позволяя тому удерживать себя. - Я вообще-то принес тебе этого краба. Вы говорите на одном языке. - Икринка недоразвитая, немедленно опусти меня на землю! - вопил краб дергая своими ножками - Плавник оторву и запихну в глотку, сученыш. Чимин разжал руки следя за медленным падением краба, все продолжающего истерить и бить в полёте конечностями, пока не приземлился на песок тут же сбегая под ближайший камень. - Ну вот - печально вздохнул русал - я хотел тебя порадовать. - Знаешь что меня радует? - Тишина и покой, знаю-знаю - пробубнел русал опуская ладошку на удерживающее его щупальце и принимаясь поглаживать скользкую конечность - но я так давно тебя не видел, я соскучился. Чимин почувствовал как краснеет и низко опустил голову, в попытке спрятаться. Русал никогда не признавался Юнги в своих чувствах, но думал что старший и так знал это, ведь Чимин не был тем, кто хорошо скрывал свои эмоции. Он вскрикнул когда неожиданно кракен поднялся, а другое щупальце перехватило русала подтягивая ближе к чужому лицу. Лицо Юнги было сонное и немного опухшее, отчего тот стал похож на рыбу ежа, когда он напуган. Чимин захихикал и ещё ниже опустил голову, смущаясь взгляда кракена. - Соскучился говоришь - хмыкает Юнги приподнимая голову русала за подбородок другим щупальцем - мы же виделись пять суток назад. - Целых пять - воскликнул Чимин взмахивая от негодования руками. Это что же получается, русал ждёт каждый день, надеется на встречу, а Юнги это и не нужно? Он с новыми силами начинает воевать с мощными щупальцами ударяя их, и разворачивая кольца вокруг талии. - Пусти меня, я вспомнил что должен помочь Чонгуку. - Я видел как малой уплывал наверх - сощурился кракен подозрительно ухмыляясь. Русал даже не успел испугаться, как лицо Юнги оказалось прямо около его, соприкасаясь носами и спутываясь волосами. Чимин знал что сильнее покраснеть нельзя, но его щеки сказали можно, и стали сочнее тех красных водорослей на границе рифа. - Что с тобой, Чимин-и? - Я...в-поряд....в-все....хор-рошо...да - промямлил шатен не замечая как вцепился в удерживающее его щупальце. Фиолетовый хвост с голубыми и зелёными переливами запутался в кружащих щупальцах, и, он мог поклясться, чувствовал как черные конечности плавно ползли по нему змеями. - Что ты делаешь? - взвизгнул Чимин все же вырвавшись из плена и отплыв на добрых три метра. Кракен хищно осматривал съежившегося русала не сводя с лица хитрого прищура. Он проплыл взглядом от кончиков волос до хвоста, задерживаясь на полупрозрачных плавниках на предплечьях и чешуйках в районе пояса, которые искрились особенно ярко, а после хмыкнув бросил "ещё увидимся". Чимин наблюдал за крепкими щупальцами, пока те не скрылись из виду за скалой, и только после судорожно выдохнув прижал ладонь к колотящемуся сердцу. - Увидимся - прошептал русал и поджав губы рванул в сторону своей пещерки. ... Чимин сидел на выступающем над водой камне в пещере и мурлыкая песню моря плел ожерелье, подхватывая с пологой поверхности тщательно отобранные жемчужины. Его хвост мерно покачивался в воде, пуская небольшую рябь. Он улыбался и представлял как вплетет в готовое ожерелье последние два компонента - кусок лунного камня и несколько собственных чешуек. Русал не знал как обстоят дела у кракенов, но у русалок подобное украшение дарили своему спутнику, когда признавались. А ещё, русалки выбирали партнёра на всю жизнь, если они влюблялись, то физически не могли быть с другими. Иногда Чимин задумывался, что если Юнги может напугать или оттолкнуть их отличия, все же они никогда не смогут завести потомство. Да и вообще, возможно русалки не привлекают его. В такие моменты он старался выбросить эти мысли из головы и вспоминал как Юнги заботился о нем, когда братья не предупредив решили отправиться к знакомым китам, а русал простудился, потому что запаниковал и попал в холодное течение, пытаясь отыскать остальных. Или как отгонял пугающих чаек, когда они вдвоем поднялись на поверхность, у скал, и смотрели на солнце. Кракен никогда не кичился своей заботой, просто делал все, чтобы Чимин чувствовал себя хорошо и это же должно что-то значить. Шатен смотрел на ожерелье в своих руках и чувствовал невероятную любовь, чувствовал гордость за себя. Это было самое красивое украшение которое он вообще видел, ведь выбирал все только самое лучшее, как Юнги. - Ты чего лыбишься? - только сейчас русал заметил всплывшую черную макушку Чонгука, который видимо некоторое время наблюдал за старшим. Чимин запаниковал и спрятал ожерелье за спину, краснея. Он не хотел бы, чтобы кто-то из братьев увидел его, к тому же те быстро догадались бы для кого оно. - Эй, это то о чем я думаю? Чонгук подплыл к краю камня и стал тянуться за спину старшему, в попытке вырвать украшение. Но когда этого так и не удалось, он ухватился за хвост Чимина и потянул его вниз, отчего оба ушли под воду, где брюнет смог вырвать ожерелье. - Намджун - крикнул Чонгук уносясь в сторону системы пещер. - Стой, Гук - но конечно же Чимин не догнал его, именно поэтому его ожерелье оказалось в руках старшего брата, возле которого вился Чонгук. - Чимин, что это? - нахмурился Джун прокручивая в руке украшение. - Не говори что это... - Отдай, это мое - Чимин не дал закончить брату, гневно прерывая и тут же вырывая из руки свое творение. - Кто тебе позволял трогать это, Чонгук? Младший опустил плечи, потому что Чимин использовал полное имя брата только когда злился, и отвернулся, пряча взгляд. - Чимин, ты не можешь этого сделать - продолжил давить Намджун подплывая ближе. - Брось эту затею. - Почему? - вспылил русал отплывая назад и складывая на груди руки - Почему я не могу сделать этого? То, что вы все ещё опасаетесь кракенов ваши проблемы! Они давно не нападают на других обитателей морей, почему вы продолжаете судить их по ошибкам прошлых поколений? - Чимин - вскрикнул брат, его лицо выглядело напряжённым, а руки были сжаты в кулаки - Ты ещё юн и не понимаешь, что так просто невозможно избавиться от инстинктов хищников. Я не даю разрешения заканчивать плести ожерелье и уж тем более дарить его кракену. - Не разрешаешь? - русал почувствовал горькую обиду и даже злость на брата, который возомнил себя непонятно кем, он не мог решать за Чимина и уж тем более что-то ему запрещать. Ему стало больно за Юнги, который ни разу не давал в себе усомниться - А я никогда и не собирался просить его у тебя. Развернувшись Чимин резво поплыл в сторону водорослей, среди которых мог затеряться. Он некоторое время путался в них, но когда заметил что вокруг никого нет, уплыл к рифу, где мог найти свободную пещерку и отсидеться там некоторое время. Русал не понимал, как можно судить кого-то, даже не зная лично, ведь каждый раз, как Чимин пытался устроить встречу братьев и Юнги, те отказывались. Иногда он видел братьев издалека, когда крутился вокруг Юнги и показывал их ему, представляя по именам, кракен даже стал подсказывать ему где находится тот брат которого он ищет, если замечал, пока отдыхал на дне, куда тот направился. Он ни разу не вел себя агрессивно, не повышал голос и не ругал русала, всегда оставался понимающим и заботливым, хоть иногда и вел себя странно, как несколько суток назад. Чимин спрятавшись в пустой пещере, которая имела воздушный карман, выбрался на обрывистый берег, оставляя хвост болтыхаться в воде. Он вновь напевал песню моря, но уже более отражающую его внутренние переживания, от этой песни вода плескалась сильнее, показывая свое сопереживание. Русал оторвал с хвоста несколько чешуек и вплел их в ожерелье, после добавляя лунный камень, который захватил когда уплыл из их с братьями пещер. Украшение было полностью готово, осталось только найти момент что бы подарить его кракену. - Милая песенка - русал вскрикнул бросаясь в воду и погружаясь по глаза. Вначале он не понял откуда прозвучал голос, но после, когда взгляд дошел по потолка пещеры нырнул полностью, хватаясь за горящие щеки. Юнги висел наверху все это время, видимо забравшись по стене ещё до его появления. Чимин почувствовал обхватившие его плечи руки, а после его вытащили из воды. Они вместе со старшим оказались в одной пещере. Русал крепко держал под водой ожерелье в руке, не решаясь сделать подарок сейчас. - Прости, я не знал что тут кто-то есть - пробурчал под нос Чимин не в силах поднять взгляд и посмотреть на старшего. - Просто кому-то нужно быть внимательнее - фыркнул кракен обвивая щупальцем левое запястье шатена, в котором тот держал украшение. - Красивое. - О, да...это... вообще-то я сплел его - Чимин задержал дыхание и поднял ожерелье над поверхностью воды -Для тебя. Юнги молчал, долго вглядываясь в смущенное лицо русала, поглаживая щупальцами хвост, что бы успокоить его. А после протянул руку ладонью вверх - Давай. - Постой - выкрикнул русал жмурясь от громкости собственного голоса - Ты же знаешь, что это значит? Кракен вновь замолчал, но его щупальца стали пробираться выше, к плавниковому гребню вдоль позвоночника. - Давай свое гребанное ожерелье, Чимин - потребовал Юнги. Русал стараясь не смотреть в глаза старшему надел на его шею украшение так и не поняв, знал ли Юнги что пытался этим сказать Чимин или нет, да и по интонации, с которой тот говорил, было не более ясно. - А теперь подожди меня тут, я сейчас вернусь. Кракен скрылся в воде, оставляя Чимина одного. Он тяжело дышал и никак не мог осознать, что только что произошло. Его подарок приняли, это радовало, русал даже не сдержавшись вскрикнул хватаясь за красные щеки, но принять подарок и чувства это немного разное. К тому же Юнги не ответил, знал ли он об этой традиции русалок. Шатен так глубоко нырнул в мысли, что не заметил как кракен вернулся. - В общем, это тебе - Юнги вытащил из воды сплетенную из стволов водорослей сетку, с рыбой внутри. Чимин, вытаращив глаза от неожиданности, смотрел на дергающихся от кислорода сардин и открывал, как они, беззвучно рот. - Мне? Это же...Юнги - выдохнул русал бросаясь старшему на шею и пряча лицо в сгибе. Он тихонечко хихикал, крепче прижимаясь к кракену - Это самое романтичное что для меня делали. Он отстранился от покрасневшего Юнги, снова хихикая с его смущения и вытащил одну рыбинку из сетки, огрызая ей голову и запихивая остальное тело в рот, с наслаждением вздыхая и прикрывая глаза. Голова ещё одной рыбешки пошла на дно, пока Чимин наслаждался вкусом свежего мяса. - Это значит - наконец насытившись пойманной для него рыбой, заговорил русал - Что ты принимаешь мои чувства? - По твоему стал бы я возиться с этими мелкими задротишами для абы кого? - пробубнел Юнги но все же не смог скрыть улыбку, а Чимин не смог сдержать восторженного вопля и порыва поцеловать старшего. Он прижался к его губам, с тихим вздохом и потянул их под воду. Поцелуй на вкус был как соль, рыба и водоросли, такой вкусный для них и пьянящий, такой же воздушный как морская пена и такой же глубокий как океанское дно. Чимин улыбался и чувствовал как щупальца обвиваются вокруг него, притягивая ближе. Когда они разорвали поцелуй, соприкасаясь лбами, русал не сдержал язык за зубами и игриво добавил: - Знаешь, у меня совсем скоро нерест начинается. - Господи, Чимин - пораженно выдохнул кракен, выпуская русала из объятий и тут же уплывая в неизвестную сторону, слыша вдогонку звонкий смех и окрик "Ну, Юнги, подожди". ... С тех пор как Юнги принял ожерелье Чимина прошло несколько лунных циклов. За это время он успел ещё несколько раз разругаться с братьями и все же провел нерест с кракеном, который поначалу отказывался переходить к таким серьезным шагам в начале отношений. Русал смог уговорить братьев встретиться с Юнги и узнать его лучше. Хоть поначалу их взаимоотношения и были натянутыми, все же они смогли поладить и даже принять кракена в качестве возлюбленного Чимина. А спустя ещё некоторое время вообще стали хорошими друзьями и приняли Юнги в семью. Теперь Чимин был самой счастливой русалкой во всех морях и океанах, а Юнги самым счастливым кракеном, хоть и не показывал этого, практически все время бурча что-то и хмурясь, но все видели с какой теплотой смотрел он на русала, когда тот отворачивался.