С новым годом, Максвелл!

       Зима в Константе всегда суровая. Первые пять раз Уилсон не переживал это время года. То еды не заготовил, то вещей тёплых не оказалось, то Циклоп пришёл и цапнул когтями. Конечно, сейчас у него опыта больше: он может безжалостно кромсать кроликов на шапку, может убить коалослона и, повозившись с нелюбимым шитьём, изготовить теплую курточку. Но сейчас он выживает не один.       Максвелл — ныне не правитель этого мира — стал невольным сожителем ученого. Он такая же кукла, как и все остальные. Он не властелин теней и даже не один из них. Это был обычный, черствый мужчина на склоне лет. Со своей дряхлостью и шармом. Не считая того, что хотя бы полтинник лет он провёл на троне, не старея. Хотя, время тут течёт по-другому.       За вечность, проведенную с учёным, характер мужчины претерпел изменения: если раньше демиург был холоден к попыткам своей марионетки выжить, хотел лишь наблюдать за страданиями, был тем монстром, который искал момент, чтобы помучить Хиггсбери, свести с ума или наслать любимых гончих в один неудобный момент, то сейчас Уилсон стал все чаще замечать их дружелюбные непринуждённые беседы, нередкие шутки и взаимную помощь.       "Что ж, это лучше , чем наша первая встреча. Тогда я знатно его поколотил. " — сделал вывод Уилсон, откусивший кончик немытой и замерзшей морковки. Он сидел на присыпанной снегом поляне и смотрел на бушующие воды, которые никогда не замерзали в Константе. На ученом не было теплых вещей, он мелко дрожал. Всегда идеальные (даже в таких условиях) волосы покрылись инеем, зубы тихонько стучали друг о друга, и сам вид Уила говорил о том, что очередную зиму будет тяжко.       Ворча, из-за кустов вышел такой же "раздетый" Максвелл. Скрипя суставами, он сел рядом с ученым и скинул на землю свой рюкзак. Вздохнув, маг потянулся и понял насколько устал рубить сухие сучья для очередного костра, который как-то должен был обогреть их с Хиггсбери. В этом сезоне костры — путь к спасению. Жаль, что ресурсов нужно так много.       Вообще, его не очень-то устроило, что вместо того, чтобы работать, Уилсон сидит тут и морозит себе пятую точку. Мужчина хотел было как обычно заворчать, но по отрешенному взгляду коротышки стало понятно, что тот витает где-то в облаках и, видимо, даже не заметил прихода сожителя.       Бывший правитель этого мира кашлянул в кулак , привлекая к себе внимание, но Уилсон даже не дрогнул. Хотя, уголки его губ все же немного приподнялись. Выдержав паузу, Уилсон сказал, не отвлекаясь от созерцания невидимой точки на горизонте:       — Что ж, Максвелл, зима началась, а у нас нет теплой одежды, нет базы, запасов. Борода не растет и одна морковка на двоих. — Он откусил ещё и как-то глупо улыбнулся. — У тебя есть план?       Маг с сочувствием осмотрел учёного — видимо тот смирился с очередным своим провалом с буддиским спокойствием. Он вздохнул слишком шумно, с раздражением.       — Раньше в тебе было больше энтузиазма, приятель. Ты смог выжить в мире, где зима бесконечна. И неужели только сейчас, после испытания, далее изнурительного лета и дождливой осени у тебя остался рассудок думать о том, что это все зря? — Он изогнул бровь, припоминая отдельные заслуги его марионетки. Уилсон пожал плечами и передал морковку демиургу.       — Мы оказались не готовы к зиме, потому что твои гончие разбили наш прошлый лагерь, съели наши запасы и сожгли палатку. — Говорил он с явным недовольством, но по факту обвинять было не за что. Все же управление миром Максу было недоступно.       Оба замолчали. Сказать нечего. Поэтому Уилсон сдался и просто ждет своей очередной смерти. Он уже давно перестал считать их, думая, что эти цифры давно перестали быть ему нужными. В этом мире цифры – ничто. Нет четких чисел времени, года и возраста. Но тут Максвелл усмехается и вертит в руках надкусанную морковь.       — Знаешь, Уилсон, а ты ведь тут ровно год. — Тихо, почти бормоча, сказал он, загадочно всматриваясь в овощ.       — И что? — Благодаря тишине, Хиггсбери смог не только расслышать, но ещё и различить насмешливую интонацию.       — А то, приятель... Можно сказать, что сегодня наступил новый год. – Мужчина чуть улыбнулся, шевельнув морщинкой на лбу.       — Новый год? – Хмыкнул Хиггсбери, — вот в настоящем мире есть новый год, а тут... Лишь новый цикл. — Он даже нервно засмеялся. — Что за абсурд.       Максвелл почувствовал укол обиды. Он ведь хотел напомнить о чем-то, наверное, приятном, а в итоге лишь получил смешок.       Снова повисло молчание. Мужчины вздохнули тяжелее обычного и окончательно замерзли. Сумерки потихоньку сгущались над миром, так что если выживающие и не замерзнут насмерть, то их лишит голов ночная Чарли. Что тоже один из вариантов быстрой смерти.       Спустя время, Уилсон, пренебрегая гордостью, подполз к высокому мужчине и прижался к его плечу, все так же глядя куда-то на воду. Максвелл зажег пару связанных ветвей, создав что-то отдаленно похожее на факел. Он так же приобнял учёного просто для тепла, пока коротышка не обнял его крепче и так же, едва слышно сказав: — С новым годом, Максвелл...