Партия в шахматы

      На дворе утро первого января. За окном ни души. Кто-то только проснулся и вышел на балкон перекурить первую сигарету в новом, 1986-м, году. Кто-то все ещё нежится в постели. А кто-то, скрываясь от зорких глаз жены, опохмеляется, спрятанной когда-то, наливочкой.       Саша потянулась и удобнее устроилась на мужской груди. Сергей же, что-то сонно промычав, прижал девушку крепче и лёг на бок. В комнате царила тишина и идиллия. Новогодняя ночь для каждого оказалась незабываемой. Для читы Ломоносовых неожиданным предложением руки и сердца Костенко. Хотя Ломоносов старший хорошо запомнил слова будущего зятя ещё в конце сентября о том, что к концу года тот придёт просить у девушки руку и сердце. Для Сергея была незабываема улыбка Александры: она показалась ему самой счастливой, которую он мог видеть на лице девушки — легкая, скромная. С одной стороны, чего тут такого? Все счастье выдавали голубые глаза. Для Саши было незабываемо все: предложение, доброе согласное лицо отца, слёзы счастья матери и, по возвращению в, наконец, обжитую квартиру Костенко, страстная ночь. Впервые Ломоносова испытала столько нежности от молодого человека. Впервые она почувствовала себя самым счастливым человеком.       Костенко открыл глаза. На виду была девичья макушка, которую он сразу же легонько поцеловал. Взяв наручные часы с подлокотника разложенного дивана и увидев, что стрелки показывают первый час дня, он аккуратно и нехотя оторвал от себя теперь уже без-пяти-минут-невесту и прошёл на кухню, думая чем именно порадовать девушку на завтрак в постель. Руки делали все на автомате, а голова была забита мыслями о Саше и о том, как она отреагирует на предложение его друга. Этот самый друг предложил перебраться в Москву ещё в августе. И предложение все ещё актуально. Да, ни он, ни Саша не любили большие города, но перспектив было море: одно из них — быстрые повышения при хорошей и качественной работе. А работы там было очень много, что устраивало Сергея. Он устал уже от однообразия дел в маленьком пятом отделе КГБ Припяти. А в последнее время что-то громкое и вовсе не появлялось. Да, он хотел и хочет спокойствия и Мира в стране, но мужчину все равно тянуло решить какую-нибудь тяжёлую «головоломку». С другой же стороны был весомый аргумент — такая работа опасна для семьи, которой он потихоньку обзаводится. В любом случае, последнее слово, что удивительно, впервые в жизни он оставит не за собой. Он доверит это решение Саше. Если девушка захочет остаться в Припяти, то так тому и быть. Захочет поехать, то можно паковать чемоданы и уезжать.       Вдруг, мужского бока легонько коснулась тонкая хрупкая ладонь. Вторая же прошлась от другого бока и примостилась на груди. И вот Саша стоит и прижимается к крепкой спине. Где-то между лопаток почувствовался легкий поцелуй, а после на том же месте прижались щекой. — А я думал, что завтрак будет в постели… — с слабой улыбкой тихо проговорил мужчина, убавив огонь. Саша прижалась как можно крепче, желая ощущать вибрацию от мужского голоса всем телом. — Я могу вернуться, — послышался нежный шёпот. — Останься, — улыбка на тонких губах стала чуть шире. Костенко оторвался от сковороды и развернулся боком к девушке, обняв одной рукой за хрупкие плечи и поцеловав в лоб. — Садись за стол, — не смотря на спокойный и тихий голос любимого мужчины, Саша также не могла не заметить военные приказные нотки. И они стали на столько привычными ей. Она чувствовала себя рядом с Сергеем каким-то новеньким рядовым, готовым исполнить любой приказ своего Капитана. Даже прикосновения, не смотря на всю нежность, на которую способен мужчина, были немного резкими. Иногда грубоватыми. И ей это нравилось.       Сергей же видел в своей девушке хрупкое нежное существо, которое хочется защищать. Которое хочется один раз обнять и не отпускать не под каким предлогом.       Мужчина, иногда поглядывая на сонную Сашу, разложил яичницу с колбасой по тарелкам и налил горячий чай по чашкам, расставив все на стол и сев напротив девушки. На женские колени запрыгнула Уголёк, попытавшись залезть в тарелку Саши. — Сереж, ты опять не накормил ее? — вскинула бровь Ломоносова, обняв кошку и встав из-за стола. Подошла к холодильнику и открыла. Взяв пару кусочков колбасы и бутылку молока, она отпустила кошку возле двух блюдец и налила в одну молоко, а в другую положила мясное изделие. — Забыл… — виновато протянул Сергей. — А если ребёнок, а не кошка? — тяжело вздохнула, вернувшись на своё место. — К чему это ты сказала? — на лице мужчины появилась загадочная улыбка. Он уже две недели слышит от, уже после новогодней ночи, невесты слово «ребёнок». Догадки о беременности, конечно же, не обходили мужчину стороной, но теория не подтверждена. — Просто, а что? — не понимала настроения Капитана. Точнее мастерски делала вид, что не понимала. Хотя была уверена в том, что он догадывается. Уже вторую неделю Саша думает о том, как бы сообщить Сергею о беременности, но каждый раз мысли заходили в негативное русло. Работа и образ жизни молодого человека были сформированы не для создания семьи. И она прекрасно знает, что Капитан будет отдаваться своему делу полностью и без остатка. — Да так, — продолжал ухмыляться Костенко, закинув в рот очередной кусочек белка. — Саш, мне тут предложение одно поступило от друга из Москвы. Вместе Высшую школу заканчивали. — Какое? — с интересом посмотрела на жениха Ломоносова, вернувшись к завтраку. — Перебраться на Московскую Лубянку. На самом деле, он меня ещё в августе звал. — А ты сам хочешь? — посмотрела в зелёные глаза Саша, отложив вилку. — Честно? Хочу. Но пока ты не скажешь, что хочешь вернуться в Москву, я не буду принимать решение. — Сереж, даже не знаю… — задумалась девушка, посмотрев стеклянным взглядом куда-то в сторону кошки. — «Он доверил сейчас своё будущее мне? Серёжа мне на столько доверяет?» — думала молодая особа, продолжая смотреть куда-то «сквозь». — На самом деле, мне уже надоело работать здесь в Припяти. Однообразно как-то. Да и, сколько бы я не просилась, меня так и не перекинули в другую бригаду. Думаю, что в Москве будет лучше. Но уже не в поле, а в кабинете с бумагами. — В смысле? — не понял Сергей, посмотрев на Ломоносову. — Ты же не любишь бюрократию. — Не люблю. Но не думаю, что ближайшие восемь месяцев мне будет легко ходить в поле с тяжелой аппаратурой. — на девичьем лице мелькнула легкая улыбка. — Так что, считаю, тебе лучше согласиться на предложение своего друга. — Так, а вот чуток по-подробнее на восьми месяцах, — прищурился Сергей, отложив вилку в сторону. — Сереж… — пухлые губы сжались в тонкую полоску, а взгляд упал с мужчины куда-то вниз. — Уже четвёртая неделя… я беременна… — Солнце мое! — вдруг, Сергей сорвался с места и сел возле девушки, обняв за талию и прижавшись лицом к животу. Поднял голову и посмотрел на покрасневшее лицо. — И когда ты мне собиралась сказать об этом? — на лице заиграла счастливая легкая улыбка. — Н-не знаю… — прошептала девушка, положив ладошки на рыжий затылок и зарывшись пальчиками в мягкие волосы. — Я боялась… — И чего же? — большие пальцы мужской ладони тихонько поглаживали женскую спину, тепло которой чувствовалось через тонкую ткань ночнушки, успокаивая. — Всего, Сереж, — улыбка на лице перестала играть, а взгляд стал грустным. — Твоей реакции, твоей работы… С этой работой опасно не то, что заводить ребёнка. Даже просто жениться… да и я не знала, хочешь ли ты на самом деле того… — Крошка моя, — привстав, резко подхватил на руки и прижал крепче к себе. От неожиданности Саша взвизгнула и крепко обхватила мужскую шею. — Быстро поцелуй меня… — прошептал Сергей в самые губы. Ломоносова тихонько коснулась мужских губ, обладатель которых сразу же взял на себя инициативу и углубил, сорвав ими тихий стон. Он бы так и стоял с девушкой на руках и целовал мягкие губы, если бы не телефонный звонок. — Нет, я когда-нибудь выкину его… — прошептал, оторвавшись и посмотрев в родные глаза. Также держа Сашу на своих руках, он подошёл к телефону. Она взяла трубку и прислонила ее к уху Сергея. — Костенко. — на той стороне раздавался тихий еле различимый женский голос. — Издеваетесь?! На дворе первое января! — снова кто-то что-то сказал. — Хорошо. Через двадцать минут буду. — Что-то случилось? — взволнованно посмотрела Саша в лицо любимого. — В Управление вызывают. Посидишь одна или пойдёшь к родителям? — К родителям. Надо сказать, что мы думаем уехать в Москву и… про ребёнка… наверное… — Хорошо, тогда я вечером заеду за тобой по пути.

***

      Саша позвонила в дверной звонок квартиры родителей. После услышала шарканье тапочек и щелчок. Дверь открылась. На пороге стояла женщина и с интересом смотрела на дочь, которая явно что-то хочет сказать. — Идём, Саш, заходи, — улыбнулась мать и пропустила дочь в квартиру. — Что-то случилось что-ли после того, как вы ушли? — Да нет, мам, — сняла пальто девушка и разулась, пройдя вслед за матерью на кухню. — Серёжу просто в Управление вызвали. Я же решила, что здесь подожду. Ну правда. - села за стол Саша. - Чего мне делать одной в квартире? — Доброе утро, дочь, — сзади подошёл сонный отец и поцеловал девушку в щеку, сев за стол. — Здрасьте Новый год! Время третий час дня! — всплеснула руками женщина, поставив на стол три кружки чая. Следом вылез и сонный Алексей, тоже сев за стол. — Так, Леш, отец тебе свою наливочку что-ли дал?! Я не поняла! — Ну подумаешь налил сыну две стопочки, — усмехнулся отец, взяв свою кружку. — Так, Саш, ты явно сюда не просто так пришла, — прищурился Сергей, увидев непонятное и немного взволнованное лицо дочери. — Вообще-то, пап, просто так. — отпила чай девушка, не зная куда себя девать. — Ну рассказывай уже, — усмехнулся Ломоносов, делая себе бутерброд. — Ну… Сергею предложили в Москву на Лубянку перебраться… — начала тянуть взволнованно Саша. — И мы думаем поехать туда вместе… да и там мне работы больше будет… но вот уже, думаю, что только в стенах кабинета. — Думаете или надумали? — отпил чай Ломоносов старший, не отводя взгляд от дочери. — Надумали. — Так в Москве же тоже много геодезических и межевых работ. Чой это ты собралась в кадастре сидеть? — щурился мужчина. И тут Саше вспомнился такой же взгляд любимого во время той же темы. — Ну… мне нельзя сейчас поднимать тяжести… да и от того я вчера даже бокал шампанского не выпила… — отставила молодая особа от себя кружку чая. — Ну Вы… скоро станете… дедушкой и бабушкой…? — Я-то думал, чой это ты с Зоей компотом вдвоём упивались. Сегодня утром вон Пашка позвонил и сказал, что Зойка беременна. Сейчас ты сидишь и говоришь. Мне начало года определенно нравится. — сидел довольный и ни капли не удивленный мужчина. — Час от часу не легче… — вдруг выдала Наталья, бросив на столешницу тряпку и уйдя в комнату. — То есть, все-таки в Москву, да? — с каким-то отторжением протянул Алексей, встав из-за стола и пройдя в свою комнату. — Не обращай внимания. Что мать, то и сын — одного поля ягоды. — Ну, а ты? — с ещё большим волнением посмотрела Саша на отца. — Ты как смотришь на это все? — Ну волнуюсь. А разве отец не может волноваться за единственную дочь, которую выдаёт замуж и отправляет беременную в дальний город? — на девичьих счастливых глазах блеснули крапинки слез, что не скрылось от мужчины. Взяв в руку трость, он встал и обошёл дочь, обняв свободной рукой девушку и поцеловав в макушку. — Папа, ты — лучший мужчина в моей жизни… — всхлипнула Саша, положив ладони на обнимающую ее плечи отцовскую руку. — После Костенко? — с прищуром и веселыми лукавыми нотками спросил мужчина, опустив голубые блеклые глаза на светлую макушку. — Одинаково… — снова всхлипнула Ломоносова, зарывшись носом в старую ткань рубашки.

***

— Да ну?! В Москву с Сергеем? — с широкими удивленными глазами смотрела на золовку Зоя, на что получила быстрые кивки. — Пашка вот тоже думает в Москву ехать. Здесь он вообще не хочет сидеть. Там что-то про «карьерную лестницу» заливал. — А что-то мешает? — моргнула пару раз Саша, смотря в лицо невестки. — Да я не знаю… Меня, вроде как, в Припяти ничего не держит… но Москва! Я же там не смогу! Всю жизнь прожила сначала в Черниговском, а потом в Припятском детдоме оставшиеся три года отсиживала. Я ведь ничего даже не знаю… — грустно мямлила брюнетка, опустив немного стыдливо глаза. Рядом с такой статной и красивой Сашей она чувствовала себя простой провинциалкой. Так ещё и отжившую большую часть жизни в детдоме. — Зой, ну ты чего?! Не поверишь, но в Москве людям далеко все равно на окружающих. Это я такая добрая и отзывчивая. А там ты оступись и упади на людной улице — тебе только пионеры и помогут. И то, потому что это их «пионерский долг». Ты думаешь, почему я так рвалась после института в Припять? — А почему сейчас ты рвёшься обратно? — с непониманием и грустью в глазах, спросила невестка Ломоносовых, смотря на единственную девушку в этом городе, с которой смогла подружиться за столько лет. — Потому что хочу, чтобы Сергей не стоял на месте в должности Припятского Капитана, а двигался дальше.       Вдруг, в дверь бывшей комнаты Саши аккуратно постучались и, не спросив разрешения, заглянули в узкий проем. Этим человеком оказался Сергей. — Я не помешал? — с легкой улыбкой спросил мужчина. — Нет, проходи, — кивнула Саша. — Здравствуй, Зой, — поздоровался Капитан. — Добрый вечер, Сергей, — в ответ сказала скромно невестка и встала. — Я тогда пойду, там Пашка, наверное, заждался. — Да, конечно, — кивнула Саша. Вот дверь закрылась. — Как на работе? — с улыбкой спросила, встав с места и обняв мужчину, на что получила крепкие объятия и поцелуй в висок. — Хорошо, сегодня подал рапорт на рассмотрение. Через неделю должен прийти приказ с разрешением из Москвы. Надеюсь, одобрят. — Ну уж должны одобрить, — с какой-то детской улыбкой продолжала обнимать жениха, не думая даже выпускать из объятий. — Только вот почему-то Наталья Петровна другого мнения… — тяжело вздохнул. — А папа что тебе сказал? — Сергей Саныч дал полное добро и приказал не слушать, как он выразился, «эту паникершу». Даже сам лично готов собрать твои вещи. Но, пока я не услышу от Натальи Петровны согласия, меня будет мучить совесть. — Саша с грустью на лице прижалась щекой к мужской груди и задумалась. Действительно, все переживания матери особо никогда не брались в счёт, потому что переживала она просто за зря. И так было всегда. Но сейчас у самой Саши чувства были какие-то неоднозначные. — Саш, все в порядке? — положил на затылок ладонь, слегка приподняв голову девушки и посмотрев в глаза. — Сереж, давай дома поговорим, — отмахнулась, встав на цыпочки и поцеловав меж бровей. — Как пожелаешь, — кивнул мужчина, немного выпустив из объятий. — Ещё у родителей посидим или домой? — в ответ Ломоносова пожала плечами. Ее лицо выражало какую-то печаль и переживание. Мужчине не понравился вид девушки. — Ладно, тогда давай домой. Ты сама не своя.

***

      Пара сидела в обнимку на диване в гостиной и под тихую музыку попивала чай. Саша уже весь день словно не принадлежит себе. И волнения девушки Сергей не мог не заметить. Они чувствовались во всем. Везде. Даже в воздухе царила некая напряженность. — Саш, ты так и не сказала, — отставив кружку на стол, крепче обнял за хрупкие плечи, уткнувшись носом в светлую макушку. — С тобой весь день что-то не так. — Я не знаю… — грея руки, обнимала горячую кружку девушка, продолжая смотреть куда-то вперёд. — С одной стороны переживать ведь не за что… — отпила чай и отставила на стол, прижимаясь спиной к мужчине и положив ладони на крепкие руки. — А с другой — странные ощущения. Будто… что-то должно произойти. Что-то страшное. — она немного повернулась и обняла мужчину за торс, прижавшись щекой к груди. — Мне сон недавно снился. Очень странный. Сначала станция… вокруг свет… будто от огня. Будто горит. А потом появляешься ты. Только более взрослый и лысый. С иголочки одетый такой… вещи как будто импортные. Не советские. А сзади очень высокие дома. Будто из гладкого стекла. Потом опять ты. Весь в чёрном. На тебе что-то тяжёлое. Как защита что-ли? А рядом парень высокий молодой. Тоже в импортной одежде. И… странный он какой-то. Будто не советский… — видно, что Саша сама же боится своих слов. Боится рассказывать. — Ещё там… там часто появляется имперский герб… — этот рассказ показался очень странным Сергею.       Каким-то одновременно реальным и не реальным. И звучало все как антисоветская пропаганда: во-первых, будто это что-то экстрасенсорное, что уже являлось «антисоветчиной»; во-вторых, герб и частое озвучивание про импорт — тоже не являлось чем-то по-советски обыденным. Хотя бы если взять в расчёт только упоминание про царский герб, что уже являлось нарушением закона. В-третьих, любой другой офицер КГБ на месте Сергея, услышав про станцию и огонь, начал бы что-то подозревать. Костенко понимал, что, рассказав это ему кто-то другой, он обязан был бы посадить в КПЗ на пятнадцать суток — и это просто при рассказе. А при распространении вообще реальный срок заключения. Но сейчас в его руках напуганная Саша, которая сама же до жути боится своих слов.       Капитан аккуратно положил ладонь на мокрую щеку и приподнял ее лицо. На глазах появляются слёзы переживания и лёгкого страха. Саша же видела строгое лицо мужчины перед собой со сведёнными к переносице рыжими бровями, которые создавали отчетливую морщинку по центру. — Родная, постарайся забыть. — поцеловав в лоб и переместив ладонь с щеки на затылок, прижал к своей груди голову. В очередной раз поцеловал в макушку, поглаживая щеку большим пальцем. — Как скажешь… — продолжая обнимать, кивнула Ломоносова. — Сереж. — подняла лицо, посмотрев на задумчивую мимику молодого человека, который смотрел куда-то вперёд, не отпустив головы. — М? — мужские пальцы аккуратно убрали за ухо светлые волосы. Но вот ни глаза ни голова не опустились к Александре. Ей нравился этот вид. Она смотрит снизу вверх, и возникает чувство, будто девушка под сильной и крепкой защитой. — Я люблю тебя. — на эти слова Сергей опустил голову, продолжая смотреть куда-то вперёд «сквозь», и оставил легкий поцелуй в уголке губ. — Я тоже люблю тебя.

***

      С тех пор прошла неделя. Сергей, сидя последние минуты в своём кресле, довольно смотрел на рапорт о переводе в Московское отделение в Следственное Управление Комитета Государственной Безопасности. Встал и взял коробку из шкафа, начав собирать все свои вещи со стола и шкафов. Был какой-то осадок в душе от того, что ему придётся покинуть родные стены. И все же радости было больше: с хорошей работой следовало повышение; дома ждёт его невеста, которая в скором времени станет ему женой; а через семь-восемь месяцев родится ребёнок. Раздался стук в дверь. — Открыто. — разрешил войти. В помещение ввалились Сержанты Самойлов, Алкин и Лейтенант Андропова, которая ещё летом пыталась невзначай «подстроиться» под Капитана. А следом за троицей вошёл Майор Жилин — давний друг по Припяти, с которым он ещё с четвёртого класса дружит. И вся компания была встревожена. — Товарищ Капитан… мы тут узнали… — начала было Андропова, но замялась. — Серёг, ты че, уходишь что-ль? — подошёл друг, положив ладонь на плечо Сергея. — Не ухожу, а перевожусь, — усмехнулся Капитан, похлопав Данила по спине. — А куда переводитесь, Сергей Александрович? — подошёл Алкин. — Кто теперь Вас заменит? — В Москву, — продолжал улыбаться, закинув пепельницу в коробку. — Кстати об этом. — он достал из ящика бумагу с печатью. — Рапорт о твоём повышении. Теперь Капитан Жилин будет руководить пятым отделом, — он вручил документ другу. — Поздравляю! — Стойте, Капитан, — не понимал Самойлов. — А… Вы ведь… а Товарищ Ломоносова? — Ну… Мы вместе переезжаем, а после в ЗАГС подавать заявление. А с чего ты интересуешься? — усмехнулся, вспомнив, как мальчишка объявил ему войну за сердце Саши. И реакция Сержанта на эти слова вызвала ухмылку, которую Сергей быстро скрыл. — Так… вроде все собрал. Ладно, ребят, желаю удачи. Без меня уж не должны пропасть. — Серёг, ну, может, накатим по стопочке? — тихо сказал новоявленный Капитан, щёлкнув пальцами по горлу. — Не-не-не, Данил! У нас с тобой никогда стопочкой ничего не заканчивалось! — сразу возразил Костенко, рассмеявшись. — Тем более Сашка беременная дома ждёт, — тихо добавил, чтобы услышал только новоявленный Капитан, но услышали все. Реакция младших офицеров не заставила долго ждать. Особенно Лейтенанта Андроповой и Сержанта Самойлова. — Я ей помочь обещал, а после похождений с тобой я буду плохим помощником. — Тьфу ты друг называется! Даже не рассказал про беременность! — Да я сам неделю назад узнал, Данил! Мы с тобой больше недели не виделись! — Теперь у нас… — Жилин задумчиво поднял глаза, начиная высчитывать. — Целых четыре повода с тобой накатить! — Вот приедешь в Москву через месяц, если сможешь, там и накатим на свадьбе. — Ну от таких приглашений я не в праве отказываться! — посмотрел на ребят, которые до сих пор стояли в кабинете и пребывали в шоке. Они ведь действительно представляли раньше этих двоих сухарями, а тут и свадьба, и беременность, и частое упоминание слова «накатим»! — Так! Не понял! Вы че ещё здесь?! Хватит уши греть и марш за работу! — Да ладно тебе, Данил! Они и так думают, что мы старики, которые кроме работы ничего не видят, — смеялся Костенко. Такого Капитана ребята впервые видят. Всегда строгий Капитан, говорящий кратко и по делу, перед ними сейчас стоял совершенно другой. — Так, Данил, помнишь тех подростков по делу с наркотиками? — вспомнил сразу Сергей. — Ну? — Проследи за Ломоносовым и Космодемьянской. Если что-то серьёзное произойдёт — сообщишь. — Стой-стой! А Ломоносов случайно не…? — Младший брат Сашки. К нему особенно больше внимания. Парень непростой. — А Космодемьянская? — После произошедшего с ней тоже может случится немало проблем. — Как скажешь, дружище, — кивнул друг. — Ладно, все. Я пошёл. Ну что? Ещё раз желаю всем удачи! — Сергей пожал ладонь Жилину, кивнув остальным, взял коробку и покинул кабинет.

***

      Семья стояла на ж/д вокзале, провожая пару. Не было лишь одного человека — Алексея. Младший сын семьи Ломоносовых не захотел явиться на вокзал, немного расстроив старшую сестру. А Сергей понимал, что у парня сейчас непростой возраст, требующий к себе много внимания. — Ну, зять, через месяц и мы подтянемся, — пожал руку Павел Сергею. — Да, конечно, квартиру вам присмотрю пока, — кивнул Костенко. — Паш, ну как можно?! Ты уже человека напрячь успел! — начала возмущаться Зоя. — Не ну а че? — прошептал Павел, посмотрев на жену. — Да ладно, всё нормально, Зой, — улыбнулся невестке Капитан. — Может, не поедите, а? — с какой-то надеждой посмотрела будущая теща на дочь с женихом. — Ну правда! Ну хотя бы свадьбу здесь сыграйте! — Наташа, успокойся, пиршества все равно не будет. — Я не поняла! — с сарказмом посмотрела женщина на мужа. — Как не будет?! — Наташа, дома поговорим! — мужчина посмотрел на пару. — Ну вот и поезд, удачи вам. Как обустроитесь — лично позвонишь и доложишь. — сказал он это Сергею. — Чуть что произойдёт — отправляй «молнию», либо сам звони. — Как прикажите, Товарищ Майор, — кивнул, пожав руку тестю. — Давай, Сашка, — обнял отец дочь. — Мать мозги клепать будет в трубку — сразу сбрасывай, я потом сам буду перезванивать. — Ломоносов! — начала было возмущаться женщина, но поняла, что бесполезно. — Хорошо, пап!       Распрощавшись с семьей, будущая семья прошла в купе и обустроилась на своих местах. — Саш, с тобой все хорошо? — посмотрел с беспокойством на невесту. — Если не хочешь уезжать — сейчас же вернём… — Нет, Сереж, — сразу возразила, перебив Костенко. — Наоборот хочется отсюда бежать… Ты знаешь, что в последнее время мне не по-себе от этого города. — Как скажешь, — крепко обняв будущую Костенко, сказал Капитан. — Саш, все будет хорошо. Даю слово. — Я тебе верю, — уткнулась в мужское плечо и вдохнула уже привычный аромат. И, сразу же успокоившись, поняла, что сейчас точно будет хорошо. — Сереж, я тебя люблю… — Я тоже тебя люблю, безумно. — поцеловав девушку в висок, тихо проговорил Сергей, не желая выпускать любимую из своих рук...

Конец