Барс в неволе

После того, как все мешки с богатствами из храма Мертвеца были перетащены на корабль, Синдбад вспомнил о старине Антиохе. Действительно, куда же делся вредный колдун? — И поделом ему, — ответил Мансур, — пусть остаётся на острове. После всех его злодеяний ему не место с нами, ведь он хотел убить тебя и Солару! Еще и обидел птенца гигантской птицы. — Прав ты, мой верный друг, но всё-таки это нехорошо, — Синдбад мотнул головой. — Так со злодеями не поступают. Его нужно отвезти в Александрию и отдать на справедливый суд. Помните, он оттуда украл священный стакан? Но тут к полукругу компании подполз чёрный большой паук, в окружении дюжины маленьких паучат. Паук смотрел на пиратов странно знакомым взглядом выцвевших глаз и протягивал в просящем жесте лапки. Как будто просил забрать его с собой. Синдбад взял паука на ладонь. — Ну и чудище, — сказал он со смехом, — зачем тебе на корабль? У тебя же дети тут, глупый. — Да ты что, Синдбад, — воскликнула Солара, — это же и есть Антиох! Его заколдовали в паука, забыл? Вот только откуда взялись эти паучки… — Между прочим, он мне проиграл в молчанку, — скромно добавила Мааба, хитро улыбаясь в свою длинную челку. После позорного поражения бывшего хозяина, она сама представилась команде Синдбада, и ей предложили плыть вместе, не забыв про любимые демоном пустынь свежие финики и порцию ласки от Солары. — Да будет вам, — отсмеявшись, Синдбад вытер слезинку с краешка глаза. Уж больно уморительно выглядел толстый грозный паук, разгоняющий свое потомство, которое никак не желало отставать. — Какой бы он ни был чародей, а всё же жаль его пауком оставлять. Мааба, — обратился капитан пиратов к демону, — можешь ли ты расколдовать его? — Мм, какие же вы, люди, скучные, — как капризная принцесса, надула губы Мааба, — ты мог бы пожелать себе новый корабль или саблю. К чему тратить желание на другого? При словах о новом корабле Мансур радостно переглянулся с Шумиром и Кашмиром, а у тех заблестели глаза от приятной перспективы. Всё-таки, который год плавать на корабле, больше походившем на разбитое корыто, да и к тому же один раз потонувшего, не вносило приятного разнообразия в души пиратов. — И всё же, это моё желание, — повторил Синдбад. — Не расстраивайтесь, парни, — обратился он к погрустневшим товарищам, — на сокровища храма мы сможем купить самый лучший корабль! Да что там корабль — хоть целый флот! Мааба хлопнула в ладоши, и древний чародей снова обрёл человеческий облик. Лежа на животе, со страхом взирал он исподлобья на суровые лица пиратов, склонившиеся над ним. — Ну что, Антиох, пора тебе держать ответ за твои злодеяния, — произнес Синдбад в лучшей своей манере. Даже если Антиох до этого собирался что-то сказать о возможном перемирии, то при взгляде на насупившегося Мансура слова застряли у него в горле. Первый помощник капитана даже скрестил руки на груди, демонстрируя свою готовность при первом же поводе скинуть колдуна в море. По крайней мере, так показалось Антиоху. Шумир и Кашмир скрутили ему руки и, проводив до трюма, заперли в единственной клетке, без подстилки на полу. Антиоха передёрнуло — в трюме было сыро и холодно, а от выделений примитивных морских обитателей, что нашли себе приют в клетке, доносился противный запах тухлой рыбы и тины. — Эй, это вот в этой дыре я буду находиться, пока корабль не приедет в Александрию? — брезгливо осведомился он, но наткнулся на ледяной взгляд братьев. — Синдбад мог и не просить превращать тебя обратно, колдун. Был бы ты сейчас пауком на этом острове, а птенчик тебя сожрал бы. — Ответил Шумир, сдвинув густые брови. — Так что зря ты возмущаешься, — поддержал его Кашмир и не сговариваясь, братья синхронно скрестили мускулистые руки на груди, отчего Антиох даже попятился. С выражением абсолютного презрения и ненависти ко всему происходящему, он дал затолкать себя в клетку и злобно наблюдал, как старый, весь покрытый рубцами ключ запирает его временное жалкое пристанище. Как только дверь в трюм за близнецами затворилась, Антиох лёг лицом к стене, согнув в коленях ноги. У него не было желания сопротивляться, что-то снова придумывать, строить планы мести. Но и умирать ему не хотелось, равно как и за решётку в александрийской темнице. — Ну здравствуй, Антиох, — промурлыкал над ухом знакомый голос. — Скучал без меня? О нет, только не это! Антиох закрыл уши, с ужасом вспоминая события минувших дней, когда ему приходилось делить своё общество с настырным и непредсказуемым демоном. Живо отозвались ему и больные суставы, и отваливающиеся конечности, которые приходилось пристраивать на законные места, и мелкое надоедливое потомство, постоянно требующее корма. — Ну же, Антиох, я с тобой разговариваю, — обижено прозвучал голосок Маабы. Антиох накрылся капюшоном с головой — пусть она видит, что он не хочет с ней разговаривать. — Между прочим, ты обещал со мной поиграть. - Демон протянула перед собой лапку и осмотрела свои ноготки. — В молчанку ты мне уже проиграл, теперь играем в новую игру. — Да отвяжись ты! — Антиох не выдержал, приподнялся на правой руке и отмахнулся от Маабы, — ты хуже назойливой навозной мухи! Я же сказал, что не хочу играть. И не говори мне про молчанку! С этими словами он снова лёг на дощатый пол, накрылся капюшоном и закрыл глаза. Впервые за сто лет в его душе поселилось непередаваемое и незнакомое чувство, гнетущее и отнимающее последние силы. Оно высасывало жизненные соки, как росянка выпивала свою жертву, оставляя от неё лишь сморщенную оболочку. — Иди и играй с этим Синдбадом. Он же вроде принял тебя. Пригласил на корабль, обещал кормить свежими финиками, — в голосе Антиоха все сильнее сквозила язвительная желчь, — как быстро ты сменила хозяина! Впрочем, это и к лучшему. Больше хоть не будешь досаждать мне. — Синдбад и Солара довольно милые. Но я, позволь напомнить, злой и мстительный демон. — Ну и что?        — А ты, Антиох, коварный и алчный колдун. Нам стоит держаться друг друга. Хоть ты и бесишь меня порой, — добавила Мааба уже себе под нос. После этих слов раздался глухой стук костей об прогнивший деревянный пол.

***

Синдбад стоял возле дубового стола, где обычно обедала вся команда, склонившись над расстеленной старой картой. По правде сказать, эта карта принадлежала Антиоху, но Синдбад не испытывал по этому поводу угрызений совести. Ведь лучше вернуться домой с помощью чужой карты, нежели вечно скитаться по морям, надеясь на исключительное везение. Так утверждал Мансур. В своем неизменном молчании его поддерживал Креветка, и даже корабельный крыс кивал своей головой в знак согласия. На карте был отмечен остров, море Семи штормов, водоворот и морской чёрт в бухте погибших кораблей. Знать бы только, где находятся они сейчас. — Ну что, Синдбад, ты знаешь, как найти дорогу домой? — В капитанскую каюту вошла Солара. — Да-да, почти уже нашёл, — пробормотал капитан, не удостоив девушку и взглядом. Он чувствовал, как ответ ускользает от него мелкой рыбёшкой из сетей и дразнит на прощание плавником, прежде чем скрыться в глубине, а затем появиться снова. Появиться снова… Погрузившись в свои мысли, Синдбад прислонился щекой на ладонь, блуждая глазами по нарисованной отметке моря Семи штормов. Корабль затянуло в воронку и выкинуло к берегу острова по совершенной случайности, не знак ли это, что выбраться можно только этим же путём? — Синдбад, колдун тебя зовёт. Он просит о переговорах, — хлопнув дверью, в каюту вбежал Мансур. Подойдя к столу, он упёрся ладонями в столешню, а взглядом — в глаза своего капитана. — Он не сказал, что ему нужно? — Сказал только, что знает, как выбраться отсюда. Но в обмен хочет, чтоб его освободили. Я думаю, это ловушка. Ему нельзя верить, Синдбад. — А если он и впрямь знает, Мансур? — в разговор подключилась Солара. — Надо рискнуть. Иначе кто знает, когда мы выберемся из этого проклятого морского круга? Синдбад живо представил себе постаревшую команду, себя и Солару, и его передёрнуло. Из его головы ещё не выветрились воспоминания о своем старческом теле, и повторять такой печальный опыт он не хотел. — Да что ты понимаешь? — небрежно обратился он к Соларе, — сразу видно — женщина на корабле. Знаешь, я удивлен, что Антиох еще не воспользовался твоей наивностью и не попытался сбежать. У меня есть свой план, я не хотел вам его говорить, но видимо, так угодно судьбе, — патетически добавил он. Солара на такое замечание вздёрнула нос и отвернулась к стенке. Предательские капли застыли в её глазах, а утереть их при Синдбаде девушка считала ниже своего достоинства. — И что это за план такой, капитан? — Тебе нужно выпустить Антиоха! — провозгласил Синдбад.        — Что-о? Но разве я не говорил, что выпускать его из клетки опасно? — воскликнул ничего не понимающий Мансур. — Именно что опасно, — согласился Синдбад, — поэтому ты и возьмёшь с собой меня. Я защищу тебя, если понадобится. А ты, Солара, найди шашки. — Сам ищи, — гордо процедила девушка и ушла вон из каюты. Со свистом и скрежетом захлопнулась за ней дверь. Синдбад и Мансур проводили подругу удивлёнными взглядами. — Девчонка, что с неё возьмёшь, — развел руками Синдбад. — Значит придётся тебе идти одному. Я сам достану шашки. — Но зачем они тебе? — спросил окончательно запутавшийся в капитанской логике Мансур. — А это ты увидишь немного позже, — с этими словами Синдбад выпроводил своего старпома из каюты и, подмигнув ему на прощание, улыбнулся самому себе. Поплевав себе на ладони, Синдбад пошел копаться в бардачке, где годами собирался всякий награбленный хлам. В самом деле, не могло же у него, знаменитого пирата, не найтись приличных шашек?

***

— Ох и не нравится мне все это, — бормотал старший помощник, спускаясь по деревянной лестнице в трюм. Та скрипела, как показалась ему (не трюму, помощнику), немного мрачнее обыкновенного, нагнетая неясную тревогу. Антиох ждал Мансура, сидя перед самой дверцей. — Где же твой капитан? Я говорил, что ни с кем кроме него разговаривать не стану. — А капитан, может, сам не желает разговаривать с тобой, — не растерялся Мансур, быстро осадив спесивый тон чародея. — Тем более в трюме. Антиох скривился. Он не ожидал подобной наглости от юнца. — Тогда зачем ты явился? — Синдбад сказал принять тебя в капитанской каюте. Или ты думал договариваться с ним здесь, с глазу на глаз, не имея свидетелей? Мы тебе не дурачки, Антиох, нас не проведёшь. — Соглашайся сейчас, Антиох, иначе потом будет поздно, — замурлыкала ему в ухо Мааба. Пришлось колдуну согласиться на унизительные для себя условия. Путь из трюма на палубу, а затем до капитанской каюты он проделал самостоятельно, стараясь не замечать, как сильно впиваются в запястья путы, и как пристально наблюдал за ним Мансур. В капитанской каюте собралась почти вся команда, кроме Креветки и Солары. Синдбад, после трехдневного скитания по морю, признал, что девчонки тоже могут быть неплохими рулевыми, а на пост наблюдателя кроме Креветки было отправить некого. Шумир и Кашмир стояли за Синдбадом больше для моральной поддержки. — Приветствую, Антиох. Как видишь, я согласился на твоё предложение выслушать тебя, — с важностью, подобающей капитану, произнес Синдбад. — Ты говорил, будто знаешь, как выбраться из этого бургундского треугольника… — Бермудского, — прошептал Мансур. — Гм. Да, знаю, — ответил колдун, — но за это я просил дать мне свободу, таков был уговор. — А если ты нас обманешь? — С какой стати мне обманывать вас? Я ведь тоже хочу выбраться отсюда, вернуться к родным берегам. — Хотя бы с такой, что на корабле мы везём сокровища, и ты можешь захватить нас в плен и уплыть вместе с деньгами в Александрию, — предположил Синдбад. — Хм, логично, — пробормотал Антиох, в задумчивости потирая подбородок большим и указательным пальцами. — Поэтому я предлагаю сыграть на неё в шашки. Выиграешь — я освобожу тебя. Ты расскажешь нам, как найти путь домой, и по прибытию в Багдад, ты волен идти куда тебе заблагорассудится. Ну, а если ты проиграешь, тогда пеняй на себя. — Ладно, я согласен, — ухмыльнулся Антиох и сел за стол напротив Синдбада. Началась серьёзная и ожесточенная битва умов двух полководцев, где тактика наступлений не уступала настоящему сражению, а поражение на игровой доске равнялось провалу на поле боя. За спиной Синдбада стояли друзья и при удобном случае подсказывали, как правильнее сделать ход. Но Синдбаду не везло в этот раз. Каким-то непостижимым образом Антиох «срубил» практически все шашки в течение нескольких минут игры, в то время как у Синдбада в выигрыше было только три. Положение казалось безнадежным. Но как раз в этот момент капитана осенила совершенно потрясающая мысль! С выражением полного превосходства над оппонентом Синдбад скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Ну вот ты и проиграл, Антиох. Говори, как нам добраться домой. — Что? — не поверил своим ушам Антиох, и уставился на доску, — как это? — А вот так! — и Синдбад взял вражескую шашку-дамку и «срубил» ею две оставшиеся свои шашки. — Я вышел из игры первым, скинув все фигуры, значит я и победил. На эти слова Антиох только почесал в затылке: неужели правила игры успели настолько измениться за сто лет? А в складках его капюшона тихонько смеялась Мааба. — «Молодец, капитан», «Здо́рово, капитан», — раздавалась со всех сторон, но пронзительный крик «Земля!» заставил всех забыть о триумфе Синдбада. Все четверо дружно ринулись на палубу. Кричал Креветка и от радости играл на флейте любимую песню пиратов. Ему вторила Солара и махала своим алым платком. Вся команда ликовала от вида далёких столпов александрийской мечети, от еле различимых тоненьких мачт торговых кораблей с белыми их парусами и яркими флагами, от охватившего чувства, что они наконец-то дома. — Ура, Солара, у нас получилось! — крикнул Синдбад и забывшись, обнял девушку, а осознав свой поступок, ужасно смутился. Сама Солара смутилась не меньше. — Э-э, ну, ты молодец, что управляла кораблём, — выдавил он, стараясь отвернуться так, чтоб не было видно заалевших щёк. — Из тебя выйдет неплохой рулевой. Но конечно же, не такой хороший, как я. — Синдбад, ты просто невозможен! И как у этого мальчишки получается портить такие моменты?!