Septem mortalibus peccatis

Драко Малфой, вальяжно развалившись на черном кожаном диване, вчитывался в строчки, высеченные на листе пергамента. Еще раз осмотрев письмо, он тяжело выдохнул. «Дорогой мистер Малфой! Вынуждены с прискорбием сообщить, что Люциус Абраксас Малфой скончался сегодня в Азкабане. Посему, Вы обязаны прибыть в Министерство Магии для оформления документов на Ваше наследство, а также для вступления в титул лорда рода Малфоев. В первую очередь просим Вас отправить ответ совой для уточнения времени Вашего прибытия, чтобы процедура получения Вашего наследства заняла кратчайшее время. С уважением, Министерство Магии». Далее шли дата отправки письма и уже поднадоевшая печать Министерства. Не так он собирался вернуться в Британию. Да и вообще, а собирался ли? Здесь, во Франции, мало кто обращал на него внимание и тыкал пальцем, показывая на бывшего Пожирателя смерти. Черт. Драко и правда совершенно не хотел возвращаться туда. Не хотел возвращаться домой. Но и не увидеть родную мать было бы кощунством. Тем более, ему было нужно не только разобраться со всей этой чертовой документацией, но и помочь организовать похороны. Они ведь позволят похоронить Люциуса в семейном склепе? А что, если нет? Нет, они определенно должны позволить похоронить его там. Это ведь традиция. Одна из тех, которые нельзя было нарушать. Блондин быстро написал ответ и прикрепил его к сове. Еще немного понаблюдав за удаляющейся птицей, он развернулся в сторону стола и, схватив новый пергамент и перо, черкнул всего три слова, которые предназначались матери: «Я возвращаюсь домой». Ни приветствий, ни прощаний, ни подписи. Просто сухой факт. Прошло уже три года с тех пор, как он перебрался во Францию. Сложно было сказать, что он по кому-то скучал, ведь последний год в Хогвартсе был, мягко говоря, несносным. Все сторонились слизеринца, а большая часть сокурсников с факультета просто не вернулась. Конечно, кто захочет быть живым доказательством того, что Темный Лорд, так или иначе, был у власти. После войны все приходили в себя по-своему. Никто не осуждал тех, кто напивался из-за этой гребаной скорби, или тех, кто совершенно перестал появляться на публике. Даже Святой Поттер старался не высовываться. Уж его-то Малфой абсолютно не понимал: гриффиндорец спас чертов мир, но так старательно избегал всей этой прессы, что приводило Драко в замешательство. Впрочем, не он один. В последний год учебы почти все гриффиндорцы были на редкость тихими, да и вернулся-то в Хогвартс мало кто. Из знаменитого Золотого трио доучиться решила только Грейнджер, но и та вела себя так, будто это не она спасла Магическую Британию, а кто-то другой. Отогнав ненужные мысли, Малфой попросил одного из своих домовиков собрать его вещи. Рано или поздно ему нужно было вернуться. И не лучше ли это было сделать сейчас, имея причину, чем потом без причины вовсе?

***

Лондон встретил слизеринца пасмурным небом и совершенно не характерной для мая грозой. Из-за разных часовых поясов у Малфоя еще была возможность забежать в Министерство Магии и получше разобраться со всеми этими документами о передаче наследства, которые он так любезно подписывал после собственного судебного разбирательства. Какой черт его вообще дернул согласиться на эти условия? Драко прекрасно знал, что та часть наследства, которая оказалась в руках Министерства – лишь капля в море по сравнению с тем, что было в хранилище, или, по крайней мере, с тем, что веками хранилось в Малфой-мэноре. И именно эта самая часть и была наиболее безобидной, поэтому не представляла угрозы для магического сообщества. Слизеринец даже представить не мог, что бы было, если бы конфисковали самые темные артефакты, которые так старательно собирались его предками на протяжении веков. Скорее всего, его бы сразу послали к черту и ни о каком возврате и речь бы не шла. Атриум встретил Малфоя шумом голосов и привычной суетой. Рабочий день подходил к концу, но Драко прекрасно знал, что отдел, который ему был нужен, скорее всего, работал чуть дольше. Проскользнув через толпу, волшебник быстрым шагом направился к лифтам. Металлическая кабинка непривычно дернулась и с громким скрежетом отправилась вниз. Что ж, это было бы очень метафорично: Малфой, и едет вниз. Слизеринец усмехнулся своим мыслям и вышел на пятом уровне. Коридоры подземелья показались ему по-родному знакомыми и ничуть не пугающими. Видимо, живя столько лет в подземельях Хогвартса, начинаешь привыкать к этому мраку и сырости. Пол был вымощен черным блестящим камнем, как, впрочем, и стены. Все это чертовски напоминало ему Отдел тайн, который буквально был разрушен знаменитым Золотым трио. Драко снова хмыкнул и принялся вчитываться в таблички на дверях кабинетов. Наконец, найдя нужную, он вежливо постучал и только затем, дернув ручку, зашел. Это небольшое помещение, как оказалось, было приёмной. Здесь был небольшой стол из темного дерева, два маленьких кожаных кресла цвета спелой вишни, кофейный столик и два комода с книгами и папками, как предположил Драко, с документацией. В целом, было видно, что хозяин кабинета либо учился на Гриффиндоре, либо невероятно обожал бордовый цвет. На звук хлопка двери откуда-то из-под стола вылезла миниатюрная девушка, может, чуть старше самого Малфоя на пару лет. Оглядев ее с ног до головы, он растянул губы в ухмылке, намереваясь сказать какую-нибудь колкость. — Простите, Вам назначено? — так же нагло осматривая блондина, спросила девушка. — Мисс Грейнджер сейчас нет на месте. Обычно она, конечно, задерживается, но сегодня ушла немного раньше. Так Вам назначено? Явно не ожидая такой тирады в самом начале, блондин несколько растерялся. Он что, абсолютно зря тащился в Министерство, если единственная, от кого зависело его наследство, решила именно сегодня уйти пораньше?! Парень презрительно осмотрел девушку еще раз, отмечая абсолютно безвкусную блузку и вишневую юбку ниже колен. — И в этом сейчас пускают в Министерство? — самодовольно произнес Малфой, растягивая губы в ухмылке. — Простите? — опешила девушка, откидывая длинные каштановые локоны за спину, и удивленно захлопала глазами. — А какое Вы имеете право указывать и осуждать чужой внешний вид? — Я и не осуждал, просто спросил, — устало выдохнул парень. — Что же, раз Вашей начальницы нет на рабочем месте, Вы ничем не сможете мне помочь. Драко развернулся на пятках и направился к выходу. — Позвольте спросить Ваше имя, чтобы я могла передать мисс Грейнджер, что Вы заходили, — бросила ему в спину брюнетка. — О, и цель Вашего визита тоже была бы кстати. — Передайте ей, мисс, — Драко попытался вчитаться в бейджик на груди девушки и продолжил, — Миднайт, что Драко Малфой вернулся за тем, что принадлежит ему. Слизеринец пулей вылетел из кабинета, усмехаясь своим мыслям. Он был не прав: это было идеальное время для его возвращения.

***

Гермиона устало перебирала очередную папку, когда в окно ее кабинета с силой ударилась сова. Кто мог послать такую глупую птицу? Девушка вдохнула и выдохнула, набираясь терпения, которого, откровенно говоря, уже давно не было. Кто бы это ни был, это было срочно. Гриффиндорка быстро открыла окно и впустила неугомонную птицу, которая все это время не переставала биться о стекло. Почти с боем отобрав у совы записку, шатенка развернула ее и вчиталась в текст. На пергаменте неаккуратным почерком Кингсли было написано, что Малфой возвращается в Британию, и она должна помочь ему с оформлением документов на наследство. Досчитав до десяти, Гермиона потерла виски и вернулась к злосчастной папке. Что ж, это было не первое возвращение наследства, так что в этом не было ничего сложного, тем более, что почти все бумаги были оформлены еще четыре года назад, после суда над Малфоями. Как же, черт его подери, не вовремя скончался Люциус. Он что, не мог подождать, когда ее повысят, и она перестанет копаться в этом кромешном ужасе?! Нет, определенно, Гермионе нравилась ее работа, но проблема заключалась в том, что она не сильно отличалась от ее привычных похождений в Хогвартсе с Гарри и Роном. Им-то было просто: они пользовались своим положением, чтобы пробиться в Министерстве, хоть Рон и предпочел помогать Джорджу в магазинчике. С Гарри они часто обедали вместе, ее отдел даже пару раз сотрудничал с Мракоборческим центром, когда дело касалось темных артефактов. И это чувство, будто они все еще школьники, в такие моменты возвращалось. Снова хотелось приключений, тайн и загадок. Но они уже давно были не в Хогвартсе, война закончилась, Гарри строил успешную карьеру в Аврорате, при этом как-то успевая совмещать с этим еще и личную жизнь. Вот с чем-чем, а с личной жизнью у Грейнджер не клеилось. Хотя, возможно, она просто и не была готова к этому. Ей нравилось отдавать себя работе, проводить время с друзьями, но совершенно не хотелось этой сопливой романтики, о которой ей постоянно твердила Джинни. Нет, это точно было не её. Уже отчаявшись закончить сегодня отчет по очередному делу, к которому ее привлекли авроры, она отбросила папку, откидываясь на стуле. Нет, сегодня ей не нужно никакого Малфоя с его дурацким раздутым эго и проблемами. Она займется этим завтра. Обязательно. Выйдя из своего кабинета, она взяла кардиган с вешалки в приемной, попрощалась со своей секретаршей Солисой и вышла в коридор. Сырость подземелья невероятно давила на гриффиндорку, привыкшую жить в теплой башне своего факультета. Первое время ей вообще было страшно спускаться сюда, ведь это место до жути напоминало ей Отдел тайн, который они буквально разнесли в щепки на пятом курсе. Девушка улыбнулась этому воспоминанию и быстрым шагом направилась в атриум. Она вернется ко всем проблемам завтра. На свежую голову. Выйдя из Министерства через главный вход, девушка трансгрессировала прямо к дому на площади Гриммо, 12. Гриффиндорка осторожно постучала в дверь знакомой ей квартиры и, когда на пороге появился взлохмаченный Поттер, порывисто обняла друга. — Гермиона! Привет! — в коридоре показалась Джинни и тоже бросилась обнимать подругу. Грейнджер усилием воли пыталась не дать себе задохнуться, посмеиваясь вместе с Гарри, который смиренно наблюдал, как ее душит его девушка. — Мерлин, Гарри, хоть бы помог, — отдышавшись, хихикнула шатенка. — Прости, но против Джинни я бессилен, — усмехнулся брюнет и, взяв у Гермионы кардиган, повесил его на вешалку. — Ты, черт тебя подери, убивал драконов, но не можешь справиться со своей девушкой? — хохотнула Джинни, беря Грейнджер за руку и уводя в гостиную. — Знаешь, убивать драконов проще! — беззлобно шикнул Гарри и уселся рядом с ними на диван. Интерьер квартиры немного изменился с последнего появления в ней Гермионы. Более светлая, более уютная: именно такая, какой хотела ее видеть Уизли. Почти вся мебель была в кремовых тонах, но от этого совсем не рябило в глазах. Наоборот, успокаивало в какой-то степени. Сколько себя помнила, Гермиона всегда могла расслабиться в этом месте. И именно тут она могла просто поговорить с близкими ей людьми. — Ты давно не заглядывала, завал на работе? — вскинула брови рыжая и принялась с интересом рассматривать гриффиндорку. Грейнджер устало вздохнула и откинулась на спинку дивана. — Выглядишь, мягко говоря, так себе. — О, спасибо, Джинни, это определенно помогло почувствовать себя лучше, — съязвила шатенка и снова помассировала виски. — Да, просто сумасшедшая неделя какая-то. Все как с цепи сорвались. — Будете какао? — с энтузиазмом спросил Гарри и сразу направился на кухню, уже зная ответ. — И корицу мне положить не забудь! — крикнула ему вслед Гермиона и удобнее устроилась на диване. Через пару минут Поттер вернулся с тремя кружками ароматного напитка и поставил их на журнальный столик. — Ты правда выглядишь очень уставшей, — тихо начала Уизли, беря в руки какао. Гермиона лишь многозначительно зевнула, чем вызвала тихий смешок Гарри. — Я почти закончила отчет с тем делом о ритуальных кольцах, как мне прилетела записка от Кингсли, что сегодня еще должен заявиться Малфой насчет наследства, — ответила шатенка и сделала небольшой глоток. Тепло медленно разливалось по всему телу, заставляя кожу покрыться мурашками. Никто в этом мире не готовил так хорошо какао, как Гарри Поттер. Жить стоило только ради этого, черт возьми! — О-о, так он возвращается в Британию, — задумчиво протянул Гарри, приобняв Джинни за плечи. — Скорее всего, уже вернулся, — тихо ответила гриффиндорка и отхлебнула еще согревающего напитка. Одна мысль, что она снова будет видеть эту наглую морду хорька чаще, чем того хотелось, заставляла вздрагивать. — И ты, как храбрая гриффиндорка, решила сбежать, — хохотнула Джинни под испепеляющим взглядом подруги. — Я не сбегала, просто отложила неприятный разговор на завтра, — прошипела Гермиона и со стуком поставила кружку на столик. — Вы же знаете Малфоя: первое его слово в мою сторону стопроцентно будет оскорблением. Ты бы видела, Джинни, как он на меня косился весь последний учебный год, или тогда, на суде. Я, как будто, была его врагом номер один, и он готов был испепелить меня одним взглядом. Гермиона поежилась от воспоминания о слушании дела Малфоев. Это был долгий и утомительный процесс, ведь, как и Гарри, Гермиона выступала в защиту двоих из этой чокнутой семейки. Двоих. Но не всех. Люциуса она никогда бы не стала защищать. Да кто вообще бы стал его защищать, кроме Нарциссы? Хотя и последняя сидела на суде своего мужа в полном молчании, а когда ее попросили выступить с показаниями, она хладнокровно высказала подтверждение всем поступкам, которые он совершал. Наверное, в тот момент Гермиона никого не уважала так сильно, как ее. Сколько нужно было иметь мужества, чтобы пойти против собственного супруга? — Ладно, если тебе нужно расслабиться, то, думаю, в этом может помочь и кое-что покрепче какао, — загадочно улыбнулся Гарри, направляясь к одному из шкафчиков и доставая оттуда бутылку дорогого огневиски. — Мерлин и Моргана, Поттер, ты читаешь мои мысли! — восторженно хихикнула Джинни и метнулась за тремя стаканами. Сидеть вот так, в гостиной своих лучших друзей, и просто чувствовать себя свободной – было одним из лучших чувств, которые когда-либо испытывала Гермиона. Она подумает о Малфое завтра. Завтра встретится с привычными проблемами. Все это будет завтра. Но она точно могла еще успеть насладиться таким отличным сегодня и не собиралась упускать эту возможность.