Нулевой элемент

      Крис тяжело выдохнул, в очередной раз перебирая свой пистолет. С ненавистью глянув на вытянутый из скейтборда и ждущий его внимания антиграв, он сделал большой глоток черного как ночь кофе и поправил разложенные перед ним чертежи. Перебирать свою технику для техобслуживания ему приходилось всего раз в пару недель, что было бы более чем неплохо для среднего технаря, но для Криса это было самой настоящей пыткой.       — Легче с нуля собрать, — проворчал он, выискивая в мешанине своих записей наброски снова сгоревшего диодного моста, — сиди еще потом напряжения замеряй и косяки корректируй.       В такие моменты Крис откровенно ненавидел свою силу. Впадая в технарскую фугу, он без особых проблем собирал сложнейшие устройства по корявым перегруженным наброскам с кучей цифр. Вот только его сила, похоже, быстро теряла интерес к уже собранному, переставая помогать ему при попытках разобраться в своих же расчетах.       — Ненавижу блять математику, — потирая виски, бубнил Крис, — ну откуда в моих записях взялись матрицы и интегралы? Я их даже не проходил…       Если верить Оружейнику, то жить станет намного проще, как только он выяснит свою специальность. Зайдя в тупик, он перестанет тратить время впустую, а его сила сама начнет шептать, на чем именно следует сосредоточить внимание. Только вот выяснить, в каком именно русле он будет работать максимально эффективно было не так уж просто. Львиная доля технарей так и не успевала это сделать.       Те же технари, что смогли полностью разобраться в своем направлении и осознать свои сильные и слабые стороны становились на один уровень с сильнейшими из кейпов. Тот же Оружейник мог в одиночку держаться в схватке с Лунгом и выходил в первые ряды в сражениях с Левиафаном. И не просто выходил, он регулярно возвращался оттуда живым.       Дракон же справедливо считалась сильнейшим технарем в мире и одним из сильнейших кейпов вообще. Порой казалось, что один человек просто не может делать всё то, что делает она. Каждое её устройство было настоящим произведением искусства, а она производила их массово. Абсолютно всё, от мелких дронов и крупных мехов до экипировки для СКП обладало общими чертами, делающими её работы предметом зависти любого, особенно начинающего, технаря. Они были удобными в обслуживании, энергоэффективными и, главное, надёжными и долговечными.       — Что угодно бы отдал, чтобы делать такую же технику, — сказал про себя Крис, бросив погрызенный карандаш на наброски, — или хотя бы за возможность поработать с ней и поразбирать её устройства.       Он был одним из новичков в команде, поэтому остро чувствовал, насколько отстаёт от остальных в вопросе эффективности. Сила технаря была в опыте, в том времени, которое он отвёл на свои разработки. Времени же ему катастрофически не хватало.       «Сталкер присоединилась позднее и то смотрит на меня как на говно», — кисло подумал он, — «хотя имеет право. У нее больше опыта чем у Триумфа и Эгиды».       Силу технаря определяет спектр его возможностей. Чем больше он создал, тем он опаснее и адаптивнее. Каждый технарь, теоретически, мог создавать устройства самых разных назначений, от брони и оружия, до имплантов и лечащих сывороток. Вопрос был в эффективности созданных устройств, их работоспособности и в том, насколько тяжело кейпу давалось их создание. Если бы не грамотная расстановка приоритетов и прописанные психотерапевтом лекарства, Крис бы так и сидел над проектом своей универсальной пушки, без брони, пистолетов и скейта.       Тот разговор с Оружейником и Директором он не забудет никогда. Кейпы всегда имели свои тайны, но у всех технарей одна черта была общей. Черта, которую СКП и Протекторат всеми силами старались прикрыть от внимания общественности, о которой технари из криминала молчали ради своего же блага.       Каждый из них был потенциальным биотехнарем, само выделение которых в отдельную группу было одной большой ложью. «Биотехнарь» просто в один момент осознавал, что ему проще работать с нейронами, а не транзисторами, что ему легче синтезировать стирающий память газ, чем собирать бронекостюм. И всё же, при правильном применении своей специальности, почти любой технарь мог работать с органикой, а любой биотехнарь мог работать с техникой. Поэтому Оружейник мог производить первоклассные стимуляторы, а Дракон смогла синтезировать пену для СКП. Поэтому бывший агротехнарь Манекен собрал для себя механическое тело, а Ампутация снарядила Бойню впечатляющим количеством аугментаций и превратила себя в ходячее биооружие.       Сложно представить, какой удар по Протекторату будет нанесен, если эту информацию начнут активно обсасывать СМИ. Работающие с органикой технари приобрели действительно жуткую репутацию, которая после начнет преследовать их всех.       «Надо попросить Оружейника отдать на разбор одну из его старых алебард, — массируя глаза основаниями ладоней решил Крис, — или что угодно энергоёмкое. Нужно понять, почему его схемотехника настолько надёжнее моей».       Его универсальная пушка оперировала слишком большими объемами энергии, чтобы оставить вопрос надёжности без внимания. Какой от неё будет толк, если она сможет выстрелить лишь раз?       — Без надёжного фазоимпульсного регулирования пушка вообще не будет «универсальной», — пробормотал Крис, глядя на его потенциальный magnum opus, — всё равно придется отложить в долгий ящик.       Встав из-за стола, он подошёл к разложенным деталям долгостроя и взял в руки миниатюрные процессор, энергоноситель и блок питания, предназначенные для встроенного в пушку вычислительного блока.       — Вычислительный блок перенастроить на управление зарядами, — тихо сказал он, обдумывая внезапно пришедшую идею, — вес компенсировать удалением обвязки для второго нелетального режима.       Вернувшись к разобранному пистолету, Крис ещё раз оценил пришедшую идею. Изменения не противоречат требованиям Оружейника, так что проверка проекта займет от силы пару дней.       — Иногда нужно чем-то жертвовать, — пробормотал он, убирая оставшиеся детали пушки в ящик.

***

      Никто из Стражей не любил просиживать задницу за консолью. Существовало всего два способа попасть сюда и ни один из них не подразумевал осознанный выбор. Например, нужно было настолько крупно накосячить, чтобы начальство не поленились и полностью изменило расписание патрулей. Либо нужно было быть достаточно неудачливым, чтобы никто крупно не накосячил и подошло бы твое время по расписанию.       Деннис, разумеется, сидел за консолью не потому, что подошла его очередь.       Проблема была не в том, что сидеть за консолью было тупо скучно, а порой это действительно было так. Патрули почти всегда проходили в стиле «улыбаемся и машем», а вместо стычек с преступниками, Стражам приходилось сталкиваться с фанатами, ставить свои автографы и писать заготовленные пожелания. На огромном технарском экране строго запрещалось смотреть хоть что-либо, кроме трансляции с камер своих коллег, поэтому сидящему за консолью приходилось несколько часов подряд наблюдать за непрекращающейся пиар акцией.       Нет, проблема была в тишине и одиночестве. Скуку можно было скрасить краткими забегами на Ютуб или ПЛО, а вот с отсутствием хоть какой-то компании приходилось просто мириться.       «Хотя, иной раз лучше сидеть в одиночестве», — подумал Деннис, бросив короткий взгляд на развалившуюся на диване Софию.       Спустя неполный месяц знакомства, Деннис так и не решил, как к ней относиться. Она была симпатичной и подтянутой девушкой как раз его возраста, но он не мог даже представить, как к ней можно подкатить. Она была одним из самых опытных кейпов в их команде и была, черт возьми, эффективной. Грубой, жёсткой, даже брутальной, но эффективной. Полезное дополнение, как с точки зрения силы команды, так и с точки зрения пиара. Люди любят антигероев, такой образ вызывает уважение, что и делало её таким необходимым противовесом к слишком милой Висте, которую никто просто не мог воспринимать всерьез.       Вот только София была ещё и сварливой сукой, на чем он уже не раз обжёгся.       «Слава Богу, что она осталась в Уинслоу», — подумал Деннис, выстукивая ритм карандашом, — «было бы охренительно неловко тусоваться с ней в школе. Больше не к месту она была бы только в христианской Иммакулате».       Впрочем, он осознавал, что судит её несправедливо. Характер формируют обстоятельства и окружение, а никто из них не знает, что ей довелось пережить. Тем более, последние несколько лет она была одиночкой. Ей нужно время, нужно привыкнуть к команде. Когда она почувствует себя в своей тарелке, она станет проще, мягче. Острые углы сгладятся, рано или поздно. Только для этого нужно сделать первый шаг.       «Или делать его до тех пор, пока его не примут и не ответят взаимностью», — выдохнул Деннис, — «И почему никто, кроме меня, об этом не парится?»       Должность «психолога» в их команде выполнял Галлант, но, если быть честным, выполнял он её плохо. Недостаточно напрямую чувствовать эмоции собеседника, нужно обладать чувством такта. Он же пёр напролом, пытаясь «помочь» даже тогда, когда человеку нужно одиночество. Галлант грубо вскрывал свежие раны, что далеко не всегда было верным решением. А еще это реально раздражало и с ходу вызывало негативную реакцию. Выдержать ездящего по мозгам Дина было тем еще испытанием, с которым София бы точно не справилась.       Роль же разрядника для команды с честью брал на себя Деннис. Глупая шутка и легкий стеб были лучшим поводом, чтобы выплеснуть раздражение, а случайное слово поддержки поднимет настроение не хуже жалостливого взгляда и руки, сжимающей плечо. Кто-то должен брать на себя готовую вырваться агрессию и эту паршивую задачу и брал на себя шутник Стояк. Даже если от постоянных оплеух Висты болел затылок.       Даже если иногда и самому хотелось скрипеть зубами и выть от отчаяния, с трудом переживая собственные, личные проблемы.       — Эй, суровая мстительница, что у тебя с кулаками? — крикнул он, покатившись на стуле в сторону дивана, — разбила лицо надоедливому ухажеру, ммм?       «Иногда нужно жертвовать собой», — решил для себя Деннис, — «и получать за это по полной программе».

***

      Давая краткий выход едва сдерживаемой ярости, она пнула оставленную кем-то на крыше пустую стеклянную бутылку, отправив её в долгий полёт в сторону тёмного переулка. Со звонким треском бутылка разбилась на осколки, засыпав ими старый растрескавшийся асфальт. Резкий в окружающей тишине звук, заставил её недовольно поморщиться. Лишний шум сейчас был ни к чему.       Вытащив из кармана худи телефон, София набрала короткое сообщение и, шумно выдохнув, отправила его. Не дождавшись ответа, она сунула мобильник в карман, тихо выругавшись.       «Она опять напилась, ёбаный стыд», — подумала она, — «переночевать что-ли у Эм?»       Решив позже позвонить единственной подруге, если мать так и не ответит на сообщение, она продолжила нарезать круги по крыше заброшенного дома на окраине доков.       «Я в полной заднице», — размышляла София, — «семье пиздец, личная жизнь в жопе, перспективы мрачнее некуда».       Подняв взгляд на тёмное небо, она присмотрелась к тяжёлым черным тучам, из-за которых лишь изредка выглядывала луна. Осень вступала в свои права, а значит ночи будут всё прохладнее и темнее. Буквально неделю назад этот факт поднял бы ей настроение, заставив кровь закипать от предвкушения, но сейчас он её лишь сильнее раздражал. Сейчас тьма не приносила совершенно никакой пользы, лишь напоминая о положении, в котором она находилась.       — К концу месяца я вообще с ума сойду, — едва слышно пробормотала она, — сойду с ума или крупно накосячу.       Усевшись на настил крыши, она уткнулась лбом в обхваченные руками колени и тихонько простонала.       — София Хесс ноет как последняя сука, — кисло протянула она, добавив после короткой паузы, — опять.       Самое время для того, чтобы пошел дождь. Тяжёлый и мерзкий проливной дождь, что будет падать на её голову крупными каплями. Одежда промокнет и промозглый ветер проморозит её тело до самых костей. Это было бы подходяще роящимся в голове мыслям, дополнило бы пытку разума страданиями тела. В кино так всегда и происходило.       Проклятый дождь все никак не шёл.       «Всё время жертва», — думала София, — «каждый ёбаный раз».       Вскочив на ноги, она вновь нервно зашагала по крыше. Остановившись у бетонной стены, справа от выводящей на крышу двери пожарного выхода, София с коротким размахом засадила по ней кулаком.       «Две тысячи седьмой год, Хесс — ебучая жертва, в порванной одежде ревущая в подушку».       Удар.       «Два года Хесс как трусливая сучка бежит от серьезных драк».       Удар.       «Призрачный Сталкер, по собственной тупости убившая подростка-нациста, глупо попавшаяся в ловушку Протектората и чудом избежавшая тюрьмы».       Удар.       «Сталкер, жертва стычки с Неформалами, которой нужна срочная помощь Панацеи».       Удар за ударом, пока мысли не прояснились вновь. Подняв руку к лицу, она смотрела на стекающую по костяшкам кровь.       «Призрачный Сталкер, жертва собственной глупости, которая нарушила испытательный срок и была лишена костюма. Ни костюма, ни патрулей. И эти ебучие жалеющие, обеспокоенные глаза идиотов Стражей», — размышляла София, вытирая кровь вынутой из рюкзака влажной салфеткой.       — Нахуй мне их жалость, — пробормотала она, — жалость не стоит ни цента.       «Обещала, что больше не буду жертвой», — вспоминала София, — «обещала, что теперь я буду хищником».       — И где я сейчас? Всё там же.       Отсутствие действий буквально сводило её с ума, а необходимость регулярно перед кем-то отчитываться и докладывать о своих перемещениях заставляла её чувствовать себя запертым в клетке безвольным зверем. Снова взаперти, снова нельзя выбраться, и даже собственная сила никак не поможет.       «СКП и Оружейник обчистили каждую мою нычку до нитки», — думала она, — «дёрнул же меня черт быть честной. А мой чудом сохранённый арбалет стал трофеем какой-то тощей длинной суки. Её трофей, а я снова сбежавшая жертва».       — Жалкий кусок дерьма, — тихо бормотала она, — так и останусь им, если не докажу, что я лучше.       Резко подняв себя на ноги, она быстрым шагом направилась к пожарному выходу. Оглянувшись по сторонам, она использовала свою силу и прошла сквозь дверь, ведущую к лестнице вниз. Призрачная форма была отзывчивой как никогда, словно требуя, выпрашивая применить себя по назначению. Форма, годная только на то, чтобы убегать от схватки, поджав хвост. Как жертва.       — Кому ты что докажешь, Хесс? — продолжила размышлять в слух она, — ты сама в это не веришь. Жертва, жертва, с самого начала просто жертва. С того самого дня, ты просто жертва.