Свет на дне твоих глаз

Когда-то в юности Рёта думал, что его жизнь обязательно будет замечательной. Не без проблем и трудностей, но все в итоге будет хорошо. Встреть он себя прошлого сейчас, будучи выпускником старшей школы Кайджо, наверное, грустно улыбнулся бы и посоветовал не строить воздушных замков. Жалеет ли он о прошлом? Как бы странно ни звучало, но нет. Да, ему было больно, до сих пор болит, но ведь случались и счастливые моменты. Иногда Кисе кажется, что именно из-за них он не может считать свою жизнь совсем уж плохой. Он был наивен и глуп, будучи юным, но ведь эта пора и славится своей наивностью. А может, все дело было в том, что он взял своей целью слишком сложную миссию? Забавно, когда-то он думал, что сможет со всем справиться. Он думал, что если сможет стать лучше, сильнее, то у Аомине появится вновь интерес к баскетболу. Интерес к нему, как к сопернику. Хотя бы, как к сопернику. *** Когда Рёта понял, что его отношение к форварду команды особенное? Наверное, когда впервые увидел его. Нет, это не была любовь с первого взгляда. Просто с самого начала Аомине для него был примером. Поэтому он так часто старался копировать именно его. С ним было интересно, хоть и сложно из-за непростого характера. Но Кисе не привык сдаваться легко. Может, из-за его работы моделью создавалось впечатление, что он довольно беспечный и вечно раздражающий своими улыбками, но он старался во всем, чем занимался. И баскетбол не был для него просто увлечением, иначе он не продолжил бы им заниматься. Еще в Тэйко Аомине стал его светом. Не тем "светом", что он был для Куроко, а совершенно иным. Ближе к окончанию средней школы Кисе понял, что Дайки ему нравится. Как парень. Не только, как друг и товарищ по команде. Но по иронии судьбы в то же время Поколение Чудес распалось, и каждый пошел своей дорогой. Никто из них не стремился увидеться, но все все равно знали, кто в какой школе учится теперь, и понимали, что придет время - и они встретятся на поле, как соперники. Надо ли говорить, что чувства Рёты остались неозвученными? Как бы юн он не был, все же понимал, что Аомине не услышит его. Потому предпочел молчать, но поставил себе целью вернуть ему любовь к баскетболу, а затем, возможно, Дайки заметит то, о чем молчит Кисе. Многие считали, что Кисе - самый слабый из всего Поколения Чудес, ведь может использовать свой талант лишь пять минут. Никто из них не знал, сколько времени и сил Рёта тратил на свои тренировки. Хотя, даже если бы и знали, никто не поддержал бы его. Поколение Чудес слишком возгордилось, а новая команда не стала для блондина такой же семьей, какой когда-то в начале была команда из Тэйко. Он неплохо общался с ними, особенно с Касамацу, но понимал, что это совсем не то. И каждый раз, поздно возвращаясь домой, он смотрел на ночное небо и скучал по тем далеким временам. Понимал, что их не вернуть, но все равно скучал. *** Каждый раз встречая Аомине на площадке или зная, что он наблюдает за его игрой, Рёта старался выкладываться на полную. Старался показать, что баскетбол все еще замечательная игра, и Дайки многое теряет, отказываясь тренироваться. Улыбался, несмотря на усталость и боль в ноге. Но итог не менялся. Аомине холодно смотрел на него и вновь уходил. А иногда перед уходом старался сделать как можно больнее. И со временем от этих встреч Рёте становилось лишь хуже. Он реже стал улыбаться и больше не пробовал вызвать у форварда улыбку. Знал, что не выйдет. *** - Если ты думал, что я похвалю тебя за старания - ты ошибся. Он столкнулся с Аомине после матча с Мидоримой. - Не думал, - ответил Кисе, чувствуя, как внутри расползается боль. - Сомневаюсь, что ты вообще способен хоть кого-то похвалить. Разве что Куроко, да и то, наверное, лишь в мыслях. - Зачем тогда так старался копировать все Поколение Чудес? Почему так часто брал именно мой стиль? - Зачем ты подошел ко мне? Не помню, чтобы я говорил, что хочу пообщаться с тобой, - блондин с вызовом глянул на бывшего сокомандника, что самоуверенно смотрел в ответ. - Если у тебя все, то я пойду, меня команда ждет. - Ты все также убегаешь. - А ты все также не пытаешься понять. Кисе видел, как на дне синих глаз блеснул гнев. В следующую секунду Аомине резко толкнул его в сторону ящиков, и Рёта больно приложился спиной. - И ты туда же? Что вам всем от меня надо? Почему каждый считает своим долгом указать мне на то, что я что-то делаю неправильно? Возомнили себя идеальными? - Может, люди просто хотят тебе помочь? - Засуньте эту помощь куда подальше. Надеюсь, на площадке мы больше не встретимся, если ты не хочешь снова быть в числе проигравших. *** Кисе вздохнул, вынырнув из воспоминаний. Было ли ему обидно в тот момент? Конечно, было. Смотреть в глаза человека, которому всем сердцем хочешь помочь и видеть в них лишь ярость. *** Всю жизнь гнаться за тем, кто никогда не посмотрит в твою сторону? Брать пример с того, кто никогда не оценит твоих трудов? Мечтать быть с тем, кто никогда не увидит в тебе дорогого человека? Сидя на скамейке в парке, Рёта смотрел на свою ногу. Сегодня ему сказали, что он больше не сможет играть в баскетбол. Врач смотрел на него с сожалением, но Кисе просто молчал. Без слов он забрал заключение и вышел из больницы, абсолютно без мыслей садясь на скамейку. Стоило ли все это его здоровья? Возможно, он не планировал становиться известным баскетболистом, но это не значило, что баскетбол для него ничего не значит. Кисе бы соврал, если бы сказал, что не знал, что, возможно, все так и закончится. Но всегда есть эта наивная надежда на то, что вдруг все получится. Сейчас же реальность предстала перед ним во всей красе. Конечно, жизнь не закончилась, но в душе поселилось ощущение, что теперь он словно неполноценен. Единственное, что крепко связывало его с Дайки, теперь недосягаемо. *** Наблюдая за матчем, Кисе ловил себя на мысли, что это его последний матч в качестве зрителя. Думая об этом, Рёта хмыкнул. Свой последний матч, как игрок, он тоже отыграл. Игра была напряженной, но блондин не болел ни за кого. Просто ждал финала. Подсознательно чувствовал, что все будет в порядке. Он оказался прав. Несмотря на победу Куроко, Рёта понимал, что Дайки тоже в выигрыше. Теперь у него вновь есть к чему стремиться. Он видел это по его глазам. Пока еще растерянным, но правдивым в своем предчувствии. Аомине вновь видит смысл в тренировках. Куроко удалось сделать то, что никогда не было под силу Кисе, как бы он ни пытался доказать обратное. Рёта не стал дожидаться конца, хотя видел, что Мидорима взглядом просил его остаться. Для себя он понял главное - здесь и сейчас он чувствует себя чужим. Выйдя на улицу, он вдохнул вечерний воздух полной грудью и через силу улыбнулся. Запрокинув голову, как делал всегда, он нашел глазами свою путеводную звезду. Ему казалось, что именно сегодня она светит ярче. Глядя на нее, в этот момент своей жизни он решил, что это конец. Он больше не будет пытаться сделать невозможное. Здесь и сейчас он признает свое поражение. - Я отпускаю тебя, Дайки, - прошептал Рёта, чувствуя, как слезы скользят по его вискам. *** Жизнь - жестокая штука. Именно эта мысль пришла Кисе в голову на следующий день, когда зайдя в круглосуточный магазин, он заметил у дальних прилавков Аомине. Тот выглядел обычно, разве что с излишним интересом изучал состав лапши. Рёта старался не попасться ему на глаза и выдохнул, когда за Дайки закрылась дверь. Оплатив свою покупку, он вышел из магазина и на повороте нос к носу столкнулся с форвардом. По спине пробежал холодок и стало неуютно. - Я уж думал, что обознался, но это и правда ты. Неужели меня избегаешь? - нахально поинтересовался Аомине. - Нет. Мы, помнится, не так близко общаемся, поэтому я не должен был бежать за тобой ради приветствия. Извини, но я спешу. - Куда это? - Какая тебе разница? - Рёта старался держаться, но все внутри резонировало. - Тебе разве не нужно работать усерднее, чтобы приблизиться к моему уровню? - Уже не нужно. Я больше не играю в баскетбол, - произнеся эти слова вслух, Кисе, кажется, только сейчас осознал, что это и в самом деле правда. - Вот как. Сдался? Понял, наконец, что никогда не добьешься того, на что замахнулся? Рёта молча обогнул его, но потом обернулся и произнес: - Верно. Это конец. Надеюсь, мы больше не увидимся. Хотел бы я никогда тебя не знать. А затем он пошел так быстро, как мог, пока его сердце словно сжимали железным обручем. Ничего, скоро он будет дома. Сожмет свою подушку в руках и даст волю своему голосу и слезам. Осталось еще совсем немного. *** Выйдя на перекресток, он успел лишь ступить на пешеходный переход. Инстинктивно повернул голову вправо и увидел приближающуюся машину. Наверное, он мог бы успеть отпрыгнуть. Но ноги отказывались двигаться, а глаза неотрывно смотрели на приближающийся свет, отражая его в своей глубине. Даже при ударе глаза Рёты отказались закрыться. Надо же, все как в драмах: он решил порвать с прошлым, и по дороге домой его сбила машина. Кисе засмеялся бы, но он совсем не чувствовал своего тела. Все, что он мог - это смотреть, как медленно падают снежинки в свете фар той самой машины, что является причиной его нахождения на этом холодном асфальте. Странно, но сейчас он чувствовал себя так... легко? В голове не осталось мыслей, звуки мира исчезли, а картинка перед глазами теряла свою четкость. *** Дайки смотрел вслед удаляющемуся Рёте и вновь в его душе творилось что-то непонятное. Почему всегда этот парень вызывает такое сильное раздражение? Честно признаться, когда-то Аомине считал его вполне сносным. В те далекие времена, когда они учились в средней школе. Кисэ всегда был улыбчивым и шумным, легким и по-хорошему язвительным. Он одинаково ладил со всеми, одинаково бесил всех своей прилипчивостью, но почему-то чаще оказывался именно рядом с Аомине. Наверное, Дайки никогда не забудет тот момент, когда у Рёты впервые получилось скопировать его бросок. В тот вечер они играли один на один в зале Тэйко. И вот Кисэ ведет мяч, делает маневр и внезапно забивает точь-в-точь как Дайки в прошлом матче. Когда его ноги касаются пола, он радостно поворачивается в сторону форварда. Аомине словно завороженный смотрит на то, как лучи заходящего солнца касаются радужки карих глаз и словно застывают там, переходя в сияние. И даже потом, когда зал погрузился в сумерки, Дайки готов был поклясться, что этот неуловимый свет никуда не делся, навечно оставшись на дне медово-карих глаз. Потом все пошло под откос. Как-то незаметно все они стали чужими, а сам Аомине потерял всякий интерес к когда-то любимому занятию. Иногда он думал, что хорошие времена ему просто приснились. Игра не приносила ему радости. Он безэмоционально относился к игре всех бывших сокомандников, кроме Кисе. Каждый раз видя, как тот повторяет чье-то движение или бросок, чувствовал раздражение, а когда видел свои приемы, то и непонятную злость. Словно Рёта ковырял свежую рану, все никак не позволяя ей зажить. И зачастую он говорил ему что-то обидное или злое, надеясь, что это позволит ему чувствовать себя легче. Но легче не становилось. Раздражение росло. Шло время, Кисе становился грустнее, а Аомине надеялся, что он вот-вот сдастся и перестанет бередить рану. Но Рёта оказался упрямым. А потом он проиграл. Проиграл Куроко и Кагами. Сначала единственное, что он чувствовал, это недоумение. Чем дальше, тем противоречивее становились его эмоции, но в итоге он ощутил облегчение. Словно камень, так долго лежащий на его шее, наконец пропал. У него снова есть, к чему стремиться. Неосознанно он бросил взгляд на трибуны. Знал, что сегодня там должно быть все Поколение Чудес. Он видел Мидориму, Мурасакибару, Акаши, но золотистой макушки нигде не было. Неужели не приходил? Отчего-то стало тревожно. Пробежавшись по лицам, он заметил команду Кайджо и пустующее место у прохода. Значит, приходил? Почему ушел? Захотелось узнать причину, но Дайки не нравился Касамацу, откровенно не нравился. Ладно, позже узнает. *** Встретив Рёту на следующий день, он вновь почувствовал себя странно. Вроде и рад его видеть, но и раздражение никуда не ушло. А когда Кисе сделал вид, что не видит его, то и вовсе разозлился. Захотелось задеть, вызвать эмоции на почему-то отрешенном лице. Но слова блондина, брошенные напоследок, задели за живое. Однако еще больше заставил сердце сжаться тот, казалось, позабытый свет на дне карих глаз. Рёта ушел, а Дайки еще долго стоял на месте, пытаясь зацепиться мыслью хоть за что-то. Но голова была абсолютно пустой. Вынырнув из небытия, он обнаружил себя сидящим в баре, а рядом - артиллерию пустых стаканов. Бармен смотрел на него с сожалением. - Давно я здесь? - Порядком. Мы уже закрываемся, скоро пять утра. - Мда, - протянул Аомине, с трудом поднимаясь со стула. - Эй, - окликнул его бармен. - Ты хоть помнишь, о чем мы говорили? - Нет, - ответил синеволосый и двинулся к выходу. Хотелось на воздух. Дома он сразу завалился спать. Странно, но снился ему тот самый бар и бармен за стойкой. Только Дайки словно со стороны наблюдал за собой и темноволосым парнем, наливающим ему очередную порцию алкоголя. И почему-то во сне он активно жаловался на Кисе. А бармен лишь молча слушал и изредка качал головой. В конце, когда Дайки произнес: "Бесит он меня", парень за стойкой улыбнулся. - Он просто нравится тебе. На этом моменте Дайки проснулся в холодном поту. Нравится? Рёта ему нравится? Быть не может! *** На поиски ответов ушло два дня. Дайки то отрицал, то соглашался. Снова отрицал, ломал вещи, и снова принимал. К вечеру второго дня его комната была похожа на место боевых действий. Но он наконец понял, что Рёта и правда нравился ему. Причем, он даже не мог сказать точно, с каких пор. Может, даже с того самого вечера и первого видения застывшего солнца в его глазах. Осознание пришло неожиданно, но словно по волшебству принесло облегчение. Аомине вдруг очень захотелось увидеть Рёту и обнять. Странно, но его телефон был недоступен. Дайки пытался дозвониться весь день, но итог был все тот же. В конце концов на следующий день он позвонил Момои и спросил, где может быть Кисе. А потом почувствовал, как сердце ухнуло вниз после слов подруги: - Дай-чан, Ки-чана сбила машина. Он в больнице без сознания. *** Аомине примчался в больницу сразу, как только Момои сообщила о случившемся. Ему сказали, что Кисе не приходил в себя и к нему еще нельзя. Добившись разрешения, Дайки долго сидел возле Рёты, аккуратно держа его за руку и обещая, что обязательно извинится перед ним, лишь бы только он очнулся. Вид такого Кисе вызывал в душе Аомине противоречивые чувства. Непривычно было видеть его бледное лицо, синяки под глазами, ссадины и перебинтованную голову. Аомине приходил в больницу через день, но Кисе все также был без сознания. Врачи говорили, что он может очнуться как прямо сейчас, так и через пару лет. А может не очнуться вовсе. Последний вариант Дайки отрицал. Рёта сильный, сильнее, чем кажется. Он выберется. Обязательно. Ведь Аомине так и не сказал ему самого главного. *** Дайки застыл на пороге палаты. Кисе стоял у окна, подставив лицо робким лучам весеннего солнца. Услышав шум за спиной, он обернулся и с удивлением посмотрел на вошедшего. - Кисе? - тихо спросил Аомине, готовясь обнять блондина. Он даже почти дернулся сделать шаг, но ответ Рёты приковал его к полу. - Вы кто? Когда-то светящиеся энтузиазмом карие глаза смотрели отчужденно и с непониманием. По спине Дайки пробежал холодок, когда он понял, что не видит на дне его глаз прежнего света. Они были холодны. И в этот момент внутри Аомине словно что-то ухнуло вниз. Дайки понял, что он опоздал. Потерял то, что даже не успел назвать своим.