В поход за Звездой

      Амон-Эреб. Крепость.                     Морифинвэ злился. Сильно злился. И с трудом удерживал себя в руках, чтобы не натворить неподобающих лорду нолдор глупостей. Происходило что-то, чего он не понимал. А Мрачный не любил чего-либо не понимать. И что самое паршивое, происходило это что-то с братьями и прочими родичами.              Впрочем, Морифинвэ удалось чудом узнать, что же именно случилось. По крайней мере частично, хотя додумать остальное и не представляло труда. Знание это не притупило и не уменьшило злость, а наоборот, лишь увеличило. Хотелось кого-нибудь убить. Предпочтительнее кого-то из трёх братьев. На кого из них Морьо злился сильнее, он сам пока не определил. Потому с окончательными выводами не торопился.              Началось всё с того, что Морифинвэ решил поговорить с Макалаурэ. Уж что ему понадобилось срочно от Менестреля, Мрачный уже и не помнил. Вернее всё у него из головы вылетело, когда по сознанию вместо спокойного тёплого отклика брата на осанвэ иглами холода пронёсся такой знакомый липкий и чёрный туман. В пальцах сломалось перо, даром, что серебряное. Зубы сжались, а глаза, наоборот, непроизвольно распахнулись на непредусмотренную природой ширину. Это было до боли, до паники, до сумасшествия знакомое ощущение, какое Морьо надеялся в своей жизни больше никогда не почувствовать.              Тёмные чары Ангбанда. За ними не ощущается даже той прочной стены аванирэ, которую так хорошо умел создавать Макалаурэ. Вернее, понимание наличия этой стены возникло, как и знание, что Макалаурэ точно жив. Но, балрог, как же это знакомо. В голове феанариона сразу же возникли вопросы. Множество вопросов, ответы на которые он принялся искать с почти судорожной, не свойственной ему, поспешностью.              Для начала запер внутренний замок на двери кабинета, чтобы никто не ворвался в комнату и не увидел, в каком нынче состоянии и, откровенно говоря, смятении находится средний из феанариони. Особенно не желал Морьо видеть сейчас на пороге кабинета Амбаруссар. Им уж точно не следует знать таких вещей. По крайней мере пока Мрачный со всем до конца не разберётся. После вернулся за стол, пару раз вдохнул-выдохнул, приводя разбегающиеся мысли в упорядоченный вид, и решительно попытался позвать Майтимо по осанвэ. Вот только тот оказался под аванирэ, хвала Эру, обычным и привычным.              «Ну хоть этот, кажется, пока никуда не вляпался», — подумал Мрачный со слегка ехидной усмешкой. Но одновременно с тем испытал почти что облегчение. Ибо боялся, что если что-то могло случиться с Макалаурэ, то и со старшим тоже вполне могло бы произойти то же самое, а то и что похуже.              На очереди были ещё два братца. О них Морифинвэ переживал чуть меньше, чем о старших, продолжавших жить на границе с Севером. Попытка дозваться Куруфинвэ была удачной. Тот ответил сразу. Не сказать, впрочем, что состоявшийся далее разговор получился очень уж результативным. Братьям были известны причины, ведомо то, что Макалаурэ мог вляпаться отнюдь не в одиночку, понятно, что надо с этим что-то делать, и ясно, что дальше скрывать от старшего происходящее попросту чревато и опасно. Но хотя бы успокаивало, что и с обоими живущими в Нарготронде братьями тоже всё в порядке, насколько это сейчас вообще возможно.              Зато теперь стало ясно, что недавнее послание из Химринга, принесённое одним из личных почтовых кречетов Майтимо, не было ни ошибкой, ни пустой тревогой, ни попыткой старшего проверить их бдительность. Всё оказалось куда серьёзнее. Вот только отряд, похоже, поехал какой-то иной дорогой и в подконтрольных Амон-Эребу территориях не появлялся.              Попытка дозваться Артафиндэ тоже не увенчалась успехом. Только убедила в мысли о том, что отряд, или же его остатки, всё-таки каким-то чудом добрался до Ангбанда. Может быть, конечно, и не чудом, а при посильной помощи орков, но добрался. Сознание кузена было под такими же чёрными чарами. Это ничуть не успокаивало, зато порождало ещё больше вопросов, сомнений и мыслей...                     ***                     Химринг. Кабинет лорда крепости. Разговор по осанвэ.                            — Ну... И как ты можешь это объяснить, хотелось бы мне знать? — вопросил Майтимо без предисловий обманчиво-спокойным тоном, едва сознание среднего замаячило где-то на горизонте.              — ...во первых, здравствуй, брат. — В мысленном голосе Куруфинвэ явственно проскользнуло ехидство.              — И тебе ясного света.              — Что конкретно ты хочешь от меня услышать? — теперь Курво вновь был серьёзен и собран.              — Не делай вид, что тебе ничего не известно о том, что произошло.              — Мммм... о чем ты?              Притворщик.              — Хотя бы о том, что у нашего Певца на аванирэ лежат черные чары.              — Хм... я их не накладывал, знаешь ли. — Вновь короткая усмешка. Брат опять принялся играть словами, стремясь повести разговор так, как нужно было ему.              — Чтобы ты их еще накладывал. — Майтимо иронически хмыкнул, пусть средний этого и не мог видеть. Потянулся за чистым листом пергамента — разговор обещал быть долгим, а дела ждать не собирались. — Мне интересно, сколько и как вы с Турко собирались скрывать эту историю.              — А что мы с Турко... сидим, никого не трогаем. Это к нам приходят некоторые личности. — В этот момент Майтимо мог бы явственно представиться честные-честные глаза Курво.              — И власть в Нарготронде вы тоже не трогали. — Иронию в мыслях старшего можно было черпаком черпать.              — Да никого мы не трогали. С чего ты взял?              — Да, конечно. Конечно. — Майтимо закивал головой, одновременно выписывая на пергаменте вензеля тенгв. — А та история на совете, это что?              Молчание. Средний не то оторопел, не то раздумывал над подобающим ответом.              — Что это было? — В мысленном голосе старшего прорезалась жесткость.              — Мы отстаивали права нашего Дома. Потому что какой-то смертный покушался на наш камень. — Прозвучало спокойно, хотя и не без назидательных ноток.              — Каким образом?              — У них с Эльвэ договоренность о том, что смертный приносит ему камень, а тот взамен отдает ему свою дочь в жены, — коротко пояснил брат.              — Дочь? — глава Первого Дома чуть удивленно приподнял бровь, отрывая перо от пергамента.              — Только не говори, что ты не знал, что у Эльвэ есть дочь.              — Знать-то знал... не знал то, что Эльвэ связывается со смертными. — Для Майтимо это стало некоторым откровением. Морьо не упомянул того, что смертный потребовал себе в жены синдарскую принцессу.              — Это не он связывался, это его дочь связывалась. — Пренебрежительное хмыканье в ответ. Майтимо чуть усмехнулся — средний весь в отца, рауко... Новый вензель тенгв на пергаменте.              — Что дальше? — Обманчиво-будничный мысленный тон. Мол, продолжай, что замер.              — А дальше... Финдарато немножко решил сойти с ума.              — В каком смысле?              — Начал говорить о том, что он обязан выполнить свою клятву смертному и помочь тому в его деле и звал за собой свой народ.              — И вы решили ему в этом... помешать? — Голос Майтимо в осанвэ был все еще невозмутим, в то время как лицо все более мрачнело.              — Мы решили объяснить кузену, что он немножко не прав, и затея эта ничем хорошим не закончится... В основном для него же.              — И поэтому произошла вся эта история на совете? — Майтимо все еще пытался докопаться до истины.              — Да. Финдарато оказался... несколько недальновиден. И не слушал наших советов. — И судя по тону последней фразы, продолжать пояснение Куруфинвэ не собирался.              — Судя по тому, что я услышал, эти советы походили несколько на другое. — С язвительной иронией.              — Где ты это мог слышать? — Слабое удивление.              — Есть у меня... кое-какие связи.              — С Ресто что ли поговорил... ну так он расскажет.              — Нет, не с ним,— отрезал Майтимо тоном «и закончим на этом».              На некоторое время в мыслях повисла тишина. Старший думал, средний ждал, что тот скажет.              — То есть, после всей этой истории... — Медленно, с расстановкой, — они собрались... и ушли в Ангбанд.              — Да.              — Почему тогда, спрашивается, вы мне об этом не сообщили? — Вкрадчиво.              — А зачем? — Воистину «искреннее» недоумение.              — Как это «зачем»?              — Да эта затея была обречена на провал, сразу же.              — И? Как бы их можно было перехватить на полпути. Это первое. А второе — еще раз, почему вы об этом не известили? Или я тут уже несколько посторонний?              — Видишь ли, Нельо... наш кузен сам виноват, что его было перехватывать... Если слова умных элдар ему не указ... — Снисходительный тон и новая усмешка в конце фразы.              — Ты, «умный элда», — хмыкнул старший, который теперь очень сомневался в мыслительных способностях средних, — Ладно кузен, брата-то что не пожалел?              — Когда они уходили, его точно с ними не было...              — А после того, как они уже ушли?              — Мы не следили за их отрядом, знаешь ли. Нам сообщили, что Нарготронд покинуло одиннадцать квенди и человек, все, кто вызвался на совете.              Майтимо вслух хмыкнул. Не следили они, как же... С такими-то точными данными.              — И то, что Кано как бы отправлялся в Нарготронд, вам было не известно?              — Нет. — По уверенности в словах брата было понятно, что да, о планах Макалаурэ посетить Нарготронд они с Тьелкормо не знали.              — И вы его там не встречали?              — Нет. Как нам после сообщил Тьелпэ, он приехал поздно ночью и до нас так и не добрался.              — Когда он вам это сообщил? — Голос в осанвэ серьезен и строг.              — Уже после того, как отряд отбыл.              — Примерно когда? — Тон становится давящим, не давая брату вывернуться.              — Через несколько часов, — не слишком охотно уточнил Курво.              — Та-а-ак... — Майтимо даже отложил в сторону перо. — То есть через несколько часов после того, как отряд отбыл, вам стало известно, что вместе с кузеном отсутствует еще и наш второй брат. И вы молчали.              Последняя фраза обвиняюще и тяжело бьет, словно молот.              В мыслях вновь воцарилась тишина.              — Ну?              — Что? — И словно бы непонимающий взгляд. Естественно, абсолютно наигранный,              — Я жду объяснений. — Жестко, с требованием.              — А что мы сделали бы?              — Хотя б могли просто предупредить... — вслух пробормотал Майтимо с досадой. В мыслях же произнес: — Можно б было принять хоть какие-то меры. Сейчас же время упущено.              — Ну... судя по всему, он пока еще живой. И кузен тоже... — Почти небрежно.              — «Пока что». — С жесткостью в голосе. — Как будто ты не знаешь, что там происходит. «Пока еще живой»... обрадовал.              — Не знаю... — Последовал спокойный ответ. Да и откуда бы ему?              — Не дай Эру тебе узнать.              — Как-то не рвусь. — Уже жёстко и почти зло.              — Что ж, правильно мыслишь. — Холодно.              — Они просто не должны были дойти. — Курво никогда не умел и не стремился ни перед кем оправдываться. Но почему-то казалось, что именно это он сейчас и делает.              — Так говоришь, словно не знаешь нрав кузена. — Несколько ироничный хмык. Недописанное послание вновь притянуто к себе за край. — «Они не должны были дойти»... Каким, спрашивается, образом? Орки всех должны были перебить? Или они застрять должны были где-то? Меня поражает ход твоих мыслей.              — Преград на пути было множество.              — Не для упрямства нолдор, тебе ли этого не знать.              — Не с таким отрядом. Да еще и нарготрондских эльфов. — Почти с презрением.              Майтимо тяжело вздохнул. Черканул пером вновь по пергаменту.              — Нарготрондских-не нарготрондских, но они сейчас там, как видишь. Значит, не так уж плохи эти нарготрондские эльфы.              — Ну и что ты хочешь от меня? Учти, штурмовать Ангбанд я не полезу. Я еще не настолько... — Курво хотел явно сказать что-то ещё, но у старшего получилось его перебить:              — Это я понимаю. Научен опытом. Буду думать, как исправить эту вашу... оплошность.              — Почему это нашу оплошность? — Возмутился Искусник, совершенно точно не согласный с такой постановкой вопроса.              — А потому что, предупреди бы вы пораньше, можно было б что-то исправить!— парировал старший.              — Чтобы ты исправил? — Судя по всему Курво в этот момент начал подозревать, каким будет ответ, но не смог не задать именно такого вопроса.              — Что-нибудь, — отрезал Майтимо. — Хотя бы перехватил их по дороге.              Пятый ответил не сразу. Сначала подобрал нужные слова, чтобы не высказаться не слишком культурно.              — Я очень сомневаюсь, что у тебя получилось бы это сделать, а еще что тебе удалось бы предотвратить их попадание в Ангбанд.              — Ты до этого был уверен в том, что они не смогут попасть туда.              С той стороны мысленной связи послышался явственный тяжёлый вздох. После возмущённое высказывание брата:              — Какие же они все-таки дураки, сами себя загнали... а мы должны разбираться с этим теперь.              — Кто бы говорил. — проворчал Майтимо мысленно. — Иногда думать надо, прежде чем скандалы устраивать.              — Да мы-то тут при чем... — Возмущение из голоса Куруфинвэ всё ещё не ушло.              — Вы сумели вывести из себя третьедомовца!              То ли хмыканье, то ли фырканье с той стороны.              — Как будто это так невозможно... практика показывает, что очень даже...              — С вашими-то стараньями...              — А что нам было делать... сидеть в стороне и спокойно смотреть на то, как смертный требует себе то, что принадлежит нашему Дому? — вновь вспылил Куруфинвэ, похоже уже начавший злиться на кажущиеся ему явственной глупостью слова Нельо.              — Сейчас уже не в этом дело, — произнес тот в ответ с некоторым холодом. — Можно было хотя б постараться не доводить дело до подобной развязки. Договориться, как с наугрим. Словно у тебя опыта не было, Курво. Где твое хваленное самообладание, брат? А сейчас придется задуматься о том, что делать дальше.              Судя по паузе, Куруфинвэ в этот момент вновь захотелось выругаться. Но он снова почему-то сдержался. Лишь терпеливо, словно далеко уже не впервые, ответил старшему.              — Тут остается только ждать.              — Чего?              Тенгвы снова плавно выплетались на полотне пергамента.              — Выйдут они оттуда или нет.              — Словно последнее когда-то происходило.              — Бывали случаи... — Уверенно и жёстко.              — Единицы. — в тон брату парировал Майтимо.              Похоже, разговор раздражал Искусника всё сильнее. Хотя он пока ещё по-прежнему сдерживался. Впрочем, по увеличившемуся уровню ехидства в голосе всё прекрасно было заметно хорошо знавшему его Майтимо.              — Ну а что же тогда еще-то делать... не лезть же туда же. В ту же самую ловушку.              — Об этом надо подумать.              Тут уж послышались злой выдох и, видимо, более резкий, чем хотелось Курво, ответ:              — Гробить себя и своих воинов ради какого-то смертного!              Перо и пергамент отброшены к раугам.              — Тут не о смертном уже речь. — отрывисто и яростно. — А о твоем брате. Смертный, смертный... Смертный смертному рознь. Мне пока как-то не до него. Но то, что сейчас там находятся Кано и вообще-то наш кузен тоже, меня это, мягко говоря, нервирует, а если говорить не мягко, то здесь нужно выражаться на кхуздуле.              На фоне его мыслей замаячила хорошо сдерживаемая злость. Средний на некоторое время смолк, потом, словно нехотя, продолжил:              — Ну... допустим они туда пошли по собственной воле и вляпались по собственной воле. Никто их туда не тянул силой. — Мрачновато.              — С каких это пор ты умеешь читать мысли сквозь аванирэ? — иронично поинтересовался Майтимо.              — Ты о чем...              — О том, что вряд ли они могли туда пойти по собственной воле. Самое вероятное, что могло произойти — то, что их схватили на полдороге.              — Тогда им остается только сидеть и смотреть на Камень, если их, конечно, к Морготу допускают. — Ни сочувствия, ни сожаления. Лишь ехидная усмешка в мысленном голосе брата.              Хруст сломленного пера. На пергаменте растеклась черная, жирная клякса. Маэдрос досадливо поджал губы, приподнял испорченный документ за край. Теперь уже не восстановишь... как и перо. Скомкал. Достал новый лист.              — Дуракам свой ум не вставишь, — продолжал тем временем брат. — Ладно там — кузен, у него есть какие-то обязательства перед этим смертным. Точнее, не перед ним, а перед его отцом, который уже погиб несколько лет назад... Так Кано какого варга туда полез...              — Самому интересно было б узнать, — обронил старший, перебирая оставшиеся в живых перья.              — Это у Финдарато есть фантазии о всяких долге и рыцарстве. Я раньше думал, что наш брат несколько разумнее своего кузена. — Злость Курво постепенно набирала обороты. Хотя самоконтроль позволял ей выплеснуться лишь вот в таких резких словах. — Оказалось, что не очень.              Старший раздраженно хмыкнул. Кто бы говорил...              — Как сказать...              — Я надеюсь, Майтимо, ты подумаешь головой, а не рванешь спасать брата? Потому что затея будет явно провальной. — Короткая усмешка, но с ноткой настороженности.              — И что ты можешь посоветовать? Раз уж такой умный. — Снова ирония.              — Ну, смотри... пока нам с Севера никаких вестей не приходило. Думаю, что Моргот не преминул бы возможностью похвастаться приобретением, если бы они действительно были схвачены. Помнится, нам довольно быстро доставили... твой меч и косу. — Более-менее спокойное пояснение.              Короткий хмык.              — Но Север пока молчит. Нам остается лишь только ждать, — быстро добавил Куруфинвэ, явно чтобы старшему в голову не успела придти какая-нибудь убийственная идея.              — Ждать, пока пришлют их мечи и косы? — не удержался тот.              — Возможно. Либо ждать их смерти, либо ждать, что они выйдут оттуда... либо ждать еще что-то. Какого-то знака. — Терпеливо принялся втолковывать Искусник.              — От Эру? — усмехнулся с жесткой горечью Майтимо. Раздражение и злость все больше разгорались внутри.              — Причем тут Эру...              — А кто ещё может подать знак из Ангбанда?              — Ну, либо темные..., либо эти...              — Темные подадут знак первому дому. — Раздражение понемногу выплескивалось через край ироничной желчью.— О том, что целых два лорда у них в плену окажутся. Хорошее приобретение для Севера... Ну да ладно. Что тогда можешь предложить ты?              Майтимо устало потер лоб, чуть приподнял задумчиво бровь. Что он мог предложить тогда, когда время было упущено? Сейчас осталось только дорабатывать имеющиеся планы, но пока они собой представляю даже не предложения, а их тени. Ни четкого образа, ни определенной мысли...              — Пока что ничего.              Куруфинвэ явственно мрачно усмехнулся и пренебрежительно хмыкнул:        — Вот именно. — Пока что, — напомнил Майтимо, выделяя мысленным тоном первое слов. — Ну, думай, братец. — Всё ещё пренебрежительно, явно копируя отца. Атаринке, варг лысый... Майтимо на пару мгновений прикрыл глаза, сдерживая полыхнувший гнев с лезущими изнутри ругательствами, после чего спросил ровным, спокойным тоном: — Что думаете делать с Нарготрондом пока? — Пока что... тут вместо короля Артаресто. Но из него правитель... не слишком хороший. Поэтому пока мы находимся тут и следим за обстановкой. — Курво похоже даже не смутился быстрой сменой темы разговора. — Надеюсь, что вы «просто» следите за ней? — Ну... не совсем просто... но приходится. В Нарготронде сейчас не слишком спокойно. — Что там происходит? — Волнения. После выходки их короля. Меньше надо было коронами швыряться. — Больше надо головой думать, а не на советах кричать, — проворчал Майтимо. Курво зло фыркнул: — Ему в первую очередь надо было головой думать. — Всем троим вам головой надо было думать, вместе с Кано, — резко бросил Майтимо в ответ. Но тут уже Курво почему-то сменил тему. Наверное потому, что обсуждать свои умственные способности — ну или их отсутствие в некоторых случаях — он соглашался разве что с Турко и родителями. — Губа у смертного не дура. Решил принцессу себе отхватить... — Как у тебя мыслей хватает думать сейчас об этом, когда у тебя брат в Ангбанде? — оборвал его мысли старший, уже явно не выдерживая. — Конечно, я понимаю, что у вас опыт уже имеется, но все равно. — Я, знаешь ли, не Макалаурэ, я страдать не собираюсь, — довольно резко парировал Куруфинвэ. — Этого и не требуется, — криво усмехнулся Майтимо. — Сейчас надобно действовать. — И как же? — Складывалось впечатление, что опыт ведения подобного рода разговоров у Искусника никуда не делся. Хотя вспоминать об этом ему явно не хотелось. — Как именно, пока что я не придумал, только сидеть и ждать, пока они помрут или сбегут, тоже не самое лучшее решение. «Хотя самое возможное» — горькая тень мысли, что не стала осанвэ. Курво вздохнул. И, похоже, что боднул лбом ближайшую вертикальную поверхность, дабы не высказаться на кхуздуле. Впрочем, быстро предупредил-попросил: — Только не твори чего-то такого же... — Такого же, как вы натворили? — с хмурой едкостью. — Нет, такого же, как Финдэкано. Потому что к тебе-то орлов точно не пришлют, хоть ты балладу о сотворении мира спой. Старший хмыкнул. Да уж, тут ори — не ори... — Как бы я и петь-то не совсем умею... — криво усмехнулся Майтимо. — В этом у нас Певец искуснее всех был... — C некоторой печалью, не заметив оговорки. — Уже в прошедшем времени? — Голос отцовского любимчика прямо-таки сочился ехидством и ядом. Старший ругнулся вслух, помянув Моргота. — Ты знаешь, что такое Ангбанд, — жестко ответил брату в мыслях. — Хотя бы понаслышке. — Знаю. Но... так же знаю, не будь у них какого-либо плана, они туда вряд ли б пошли. По крайней мере Макалаурэ. Потому что... в прошлый раз не пошел. И в этот бы не пошел. — Планы бывают разные и частенько не срабатывают... — Тут уж мы ничего сделать не можем. — Холодный ответ и такая же холодная усмешка. — Посмотрим... Посмотрим.       ***              Дориат.                     Лютиэн резко проснулась от липкого, черного сна и медленно села на кровати, прислушиваясь к ночной тишине. За распахнутым настежь окном мерцали ночные звезды. В покоях все, должно быть, еще спали — если прислушаться, можно было уловить тихое, сонное дыхание.              В груди почему-то саднило. Сердце снедало тревогой.              Принцесса, нахмурясь, медленно коснулась пальцами лба. Она что-то видела. Что-то плохое... темное. Злое. В памяти замелькали яркие мгновения, обрывки — черный, словно изрезанный чем-то пещерный свод... истерзанные, измученные лица незнакомых ей квенди... яркие отсветы пламени факелов... пробирающая до холода в хроа ухмылка... нездешний свет камней... наползающая отовсюду тьма...              Пальцы уперлись в пульсирующие от внезапного недомогания виски. Это не сон. Что-то случилось. Что-то случилось с Береном. Что-то очень и очень плохое.              Лютиэн резко оглянулась на окно — ей показалось, словно там мелькнула чья-то тень. Беспокойство быстро перешло в сильную тревогу. Нужно было что-то делать. Что-то делать... что-то делать. Он в беде.              Босые ноги коснулись холодных плит. Черные волосы скользнули вниз, повиснув за спиной привычным грузом. Лютиэн на цыпочках прокралась мышкой по длинным лестницам дворца, а в голове все вертелся мучительный вопрос — что ей делать? Что?..              Из тьмы перед внутренним взором вдруг выпрыгнул навстречу ей волчий оскал, да так резко, что принцесса шарахнулась в сторону, не сдержав испуганного возгласа.              В ушах зазвучали чьи-то крики, заскрежетал камень, кто-то выкрикивал заклятья на древнем языке, а память услужливо подкидывала все новые и новые картинки из проклятого сна...              В себя Лютиэн пришла лишь через некоторое время — тяжело дышащая, испуганная... и, недолго думая, бросилась бежать по одной из витьеватых лестниц вниз.              Холодная, мокрая от росы трава щекотала щиколотки. Лютиэн брела сквозь лесную чащу туда, на север, потянувшись всем своим существом за зовом связующих уз. В руках — узелок из собранных наспех вещей, мелочь, что может пригодиться в пути, но не более того — эльдар выносливы не только на словах.              В голове — лихорадочно скачущие мысли, на душе — тревога.              Принцесса не помнила, как она выбралась из залов Менегрота. Коридоры, ступени, лесная чаща — все это смешалось воедино и походило на какой-то странный, предутренний сон, навеянный уходящей ночью.              «Надо спешить!»— стучало в висках молоточками.              Над древесными кронами заалела заря — вот-вот выглянет золотой глаз светила. Небеса, деревья и трава подернулись розовым, птицы тихо защебетали песни, радуясь новому дню. Лютиэн не слышит. Не замечает. Комкает в пальцах угол узелка, оглядывается время от времени по сторонам, не то выбирая более удобный и быстрый путь, не то проверяя, нет ли погони, идёт как можно быстрее, чувствуя, как мгновения ускользают, словно утекающий сквозь пальцы песок.              «Надо спешить!»              Ах, если бы она была птицей! Если бы...              Резко кончился лес. Опадает вниз туман. Впереди — бескрайнее поле, усеянное невысокими холмами.              Лютиэн делает пару шагов в их сторону, выходя из-под сени лесных крон... и замирает в изумлении. Высоко-высоко в небе кружит громадного размера орёл.                     ***                     Сознание медленно выплывало из пустоты. Туда, наверх, к воздуху. До этого он находился словно где-то в небытие, свалившись вниз, под черный покров. Один на один, сам с собой, и не прорваться, не дозваться.              А теперь грани мира начали проступать сквозь серую пелену. Вначале зазвенело небо — этакий спокойный, тонкий перебор струн, смешанный с не то с высокими переливами голосов, не то с серебристыми трелями. Затем где-то рядом, совсем близко, глухо, сердито зарокотали тучи. Финрод никогда еще не слышал их так отчетливо...              Внезапно далеко внизу загудели камнями горы, загомонил песнями лес, засвистел-завыл бродяга-ветер — музыка всего живого вдруг разом хлынула в сознание переплетенной лавиной звуков, смыслов и образов, вновь прошивая насквозь все существо...              А потом пришла боль.              Голова раскалывалась так, словно ее прожевали и выплюнули, предварительно по ней не то попрыгав, не то потоптавшись.              Финрод медленно раскрыл глаза. Холодно. Серое небо неласково смотрело со своей вышины. Веки казались чугунными плитами. Все кружилось. Плыло. Медленно поднимало и опускало, словно он находился на корабле. Финрод невольно подивился тому, что не может остановить головокружение. Клонило в сон. Спать хотелось до невозможности. И руки... руки были неподъемными. От чего... почему...              — Государь, ты цел? — затмило вдруг полнеба встревоженное лицо Берена, обрамлённое всклокоченной шевелюрой. Чуть поодаль маячили еще два устало-озабоченных лика. Все это монотонно вращалось и раздваивалось.              Король медленно поморщился, сомкнул веки — звук живого голоса резанул по ушам и долбанул по вискам новым приступом боли.              — Где мы... — тихо спросил он, не открывая глаз. Каждое движение давалось почему-то с большим трудом, а почему — эльда пока не мог вспомнить. Проклятая слабость...              Берен переглянулся с отрядниками.              — Мы... на орле, государь.              — ...где?              — Орел за нами прилетел, вестник Манвэ.              Молчание. Король лежал, закрыв глаза, и напряженно думал. Вестник Манвэ, значит... Вестник Манвэ...              Резко нахлынули воспоминания обо всем том, что произошло уже — поход, кузен, отряд... потом Враг. Бой. Камни. Волк. Когда это было-то... Вчера? Сегодня? Три дня назад?              Медленно приоткрыл глаза, окинул взглядом всех собравшихся вокруг него. Перевел взгляд на человека.              — Все? — тихий вопрос.              Берен отвел глаза в сторону. Не глядя на короля, проронил:              — Да.              Молчание. Только ветер свистит под тяжелыми взмахами крыл. Проносятся мимо разбитые ими облака.              — Погибли? -              Вопрос странный, когда и так все предельно ясно. Но король должен быть точно уверен в том, что произошло.              — Из второй группы никто не вернулся, — устало встрял в разговор отрядник нолдо. Помолчал немного и продолжил: — А Ланэлир там остался... прикрывать.              — ...как? — полувыдох-полувсхрип. Метнуться плавающим сознанием туда, внутрь, к связям, попытаться ощутить, дозваться... нить вроде цела. Жив. Пока что.              Голова резко заболела еще сильнее. Внутри начало медленно расти желание ругаться очень нехорошими словами на кхуздуле. Отрядник еще что-то рассказывал, но Финрод уже его не слушал. С мычанием обхватил голову за виски, закрыл глаза, пережидая приступ... а после попытался сесть. Отрядники и человек чуть поддержали его за плечи, чтоб не свалился.              — О, ты жив, правитель Нарготронда? — пророкотал гортанно орел, оглядываясь через плечо.              Финрод криво усмехнулся:               — Жив, владыка орлов... жив...              «Мокрые балроги, Кано... мокрые балроги...» — шумело в голове. Проклятая слабость...              — Донесу вас до Дориата. Держитесь крепче, ветер усиливается, — проклекотал тем временем Торондор, взмахивая крыльями.              До Дориата долетели за какие-то три часа, но Финроду за это время не стало легче ни морально, ни физически.              Накатывающая волнами боль прочно угнездилась в голове клубком терновника, а небо, облака и лица сидящих вокруг то и дело пускались наматывать круги.              «Дурак... Какой же ты дурак. Кано», — билось в висках отбойным молотком.              Финрод свыкся с мыслью о том, что может погибнуть и думал об этом спокойно.              Финрод почти смирился с мыслью о том, что потеряет в этой затее почти всех, кто пошёл за ним, и все равно оплакивал каждого ушедшего.              Но к ещё одной потере он не был готов.              И это в тот момент, в тот момент, когда у них почти все получилось... почти...              — Берен. — тихо позвал он адана, все еще держа глаза закрытыми (смотреть на кружащийся пляс мира и небес уже не было сил).              — Да, государь? — обернулся тот. Он все высматривал Дориат, который вроде бы должен был скоро показаться.              — Ланэлир тебе говорил что-нибудь?              Адану сразу припомнились суровые, серые глаза перводомовца. «Выполни все точно».              — Говорил.              Кратко пересказал королю то, что говорил оставшийся в Ангбанде лорд.              Финрод медленно кивнул, видимо, в лад своим мыслям. Похлопал поясник ладонью, проверяя, на месте ли положенные туда кузеном камни. И с упрямым усилием приоткрыл веки, одновременно прокручивая в голове примерный план действий.Того, что им потребуется сделать по прилету в Дориат. Рано еще сдаваться... рано...              Тут Торондор крикнул что-то предупредительное по птичьи, и нарезая в воздухе широкие круги, быстро пошёл на посадку.                     * * *              Стоит ли говорить о том, как рада была Лютиэн, и как счастлив был Берен?              Как она кинулась к нему сквозь заросли кустов, пронзительно крича что-то со слезами в голосе, так как из-за дурных предчувствий уже не чаяла увидеть его живым?              Как он, первым спрыгнув со спины орла, обнял ее, мягко и нежно, а она, рыдая, уткнулась ему лицом в грудь?              Король же, тем временем, мягко отвергнув помощь верных, сошёл вниз сам, после чего поблагодарил от всей души спасшего их всех Торондора. Тяжело ступая, добрел до ближайшего дерева, к которому сев на землю, и привалился, ожидая, когда влюбленные наговорятся и немного успокоятся. Верные присели рядом.              Торондор же собирался уже было взлететь в темнеющее небо, но Финрод окликнул его:              — Владыка орлов, не мог бы ты подождать немного? Я хотел бы просить тебя еще об одной помощи...              Торондор недоуменно повернул в сторону эльфа голову, моргнул пару раз, после чего проклекотал:              — Подождать я не прочь, но так ли серьезна твоя просьба, чтоб с нею обращаться ко мне? Вестники Манвэ не летают по пустякам.              — О нет, владыка, не беспокойся на этот счёт, — чуть усмехнулся Финрод устало, — эта просьба не праздный пустяк и не мелкое любопытство. Возможно, что от неё зависит судьба всей Арды...              — Судьба Арды — повод весомый, — отозвался орёл, дернув крылом. — Что ж, я подожду, дабы услышать твою просьбу, король Нарготронда.              — Благодарю тебя еще раз, владыка орлов. — улыбнулся эльда. Вот и славно-то как... И голова вроде кружиться стала чуть меньше…              Берен медленно подошёл к королю, ведя следом за собой Лютиэн. Глаза ее все еще блестели от недавних слёз, но лик был уже спокоен и светел.              Финроду вдруг подумалось, что она очень походит на своего отца — этот взгляд, этот характер, эта поступь...              — Государь. — Берен опустился на одно колено, приложив сжатый кулак правой руки к сердцу.              — Встань, Берен. — Голос устало строг.              Приоткрыл крышку поясника. Протянул адану сияющий вечный свет, заключенный в камне.              — Возьми.              Берен берёт Камень на этот раз почему-то с осторожностью, словно только сейчас осознав, что именно лежит в его руках.              Усмехнулся вдруг:              — Тингол будет очень доволен.              — Не сомневаюсь, друг, — улыбнулся Финрод чуть усмешливо.              — Благодарю тебя, государь Фелагунд, — Лютиэн поклонилась.              Финрод покачал головой: — Не мне вам отдавать следовало бы эти почести... Не мне... Ступайте. Вас уже заждались.              — А ты? — удивился Берен.              — Я подожду тебя здесь. Ты же не хочешь, чтоб Тингол обвинил тебя в том, что «камень был добыт чужими руками»? — улыбнулся король.              Берен оглянулся на Лютиэн. Та грустно качнула головой:              — Да... он может.              Адан хмыкнул, зажал камень в кулаке покрепче и криво улыбнулся:              — Теперь уже не скажет. Язык от удивления прилипнет.              Сжал бережно ладонь девы в своей, обернулся в сторону Финрода:              — Жди нас, государь!              После чего оба скрылись в лесной чаще.              — Жду, жду... — пробормотал Финрод себе под нос, тихо улыбаясь. Вот и связалась еще одна нить... вот и начался новый отсчет.              — Какова же была твоя просьба, король Нарготронда? — напомнил о себе все еще не улетевший никуда Торондор.              — Сейчас поясню, о владыка.              И Финрод приступил к изложению своего замысла.                     ***                     Ожидание оказалось не таким уж долгим. Он даже не успел толком отдохнуть. Сперва беседовал с Торондором. Потом пытался добыть у дориатских пограничников лошадей, которых, как выяснилось, в Дориате почти не водилось, а теми, что были, распоряжался лично король. Потом долго убеждал обоих верных, что с ним ничего не случится, а им следует отправиться в Нарготронд прямо сейчас — в конце концов, пришлось просто прикрикнуть и напомнить, кто тут имеет право приказывать. На это ушла чуть ли не вся ночь, а утром нужно было озаботиться едой для себя и Торондора. К счастью, идти на охоту не потребовалось — еду принесли пограничники, они же одолжили котелок, чтобы подогреть вино. Но поспать толком всё равно не получилось. Чуть позже полудня его выдернули из полудрёмы весёлые голоса и смех. Берен и Лютиэн, успели привести себя в порядок и сияли ярче солнышка. В основном от счастья.              - Возьми, государь, и передай тем, кто вправе владеть им. — Берен с поклоном протянул Финроду Камень.              Финрод бережно принял сильмарилл и осторожно спрятал к остальным.              - Тингол не пытался возражать? — спросил он, косясь на Лютиэн. Всё же речь шла об её отце.              - Пытался, - беспечно ответила девушка, опередив теперь уже почти мужа. — Но безуспешно, всё сказанное мы выполнили. Он ведь тогда потребовал всего лишь принести сильмарилл, а не отдать ему. Да и Берен поклялся, что Камень будет в его руке, а вовсе не в том, что кому-то его передаст или даже оставит себе. Так что придраться отцу было не к чему. Да и мама за это время успела ему объяснить, чем может обернуться для всех, пожелай они оставить Камень в Дориате.              - Но со свадьбой мы на всякий случай решили не тянуть, - с усмешкой добавил Берен.              Финрод понимающе усмехнулся. Тянуть со свадьбой действительно не стоило.                     ***              Химринг.                            На осанвэ кузен отозвался далеко не сразу. Финроду уже начало казаться, что попытка связи окажется провальной. Однако же нет. Спустя пару минут Майтимо всё-таки открылся.              — Эру, ну наконец-то! — облегчённо выдохнул Финрод, вовремя напомнив себе, что про синдарин надо временно забыть.              — Артафиндэ? — Судя по тону, уж кого-кого, а именно этого родича Майтимо ожидал услышать в последнюю очередь.              — Нельо! У меня... У меня к тебе дело. — Ему почему-то захотелось рассмеяться. Наверно, нервы сдают.              — Судя по твоему голосу, ваше предприятие закончилось удачно, и вы возвращаетесь?              Смеяться сразу расхотелось. Да и словарный запас резко сократился.              — Нельо, там... Я... Мы... Камни. Вам.              — Ты можешь рассказать подробно и упорядоченно? — Майтимо уже явственно насторожился, готовый выслушать вести, какими бы они ни были.              Финрод выдохнул, закрыл глаза... И попытался собраться.              — Камни у меня. Все три. С собой. Я в пути к Химрингу. Кано... Там.              На некоторое время повисло молчание.              — Почему так получилось? — Был единственный вопрос.              — Кано обещал прикрыть. Я узнал об этом позже, когда пришёл в себя, — Финрод старался говорить спокойно и твёрдо, как всегда.              — То есть, когда вы уходили, он был свободен? Уже хорошо. Судя по ощущениям, он всё ещё жив. Но есть ли ещё смысл в этой жизни...              Финрод зажмурился до искр перед глазами. Нельзя. Нельзя, нет, не сейчас.              — Майтимо, он сможет.              — Время покажет. — И сразу же перешёл на другое. — Ты один? И сколько тебе примерно сейчас до нас пути?              — Меня несёт Торондор, — Нет. Нет, нет, нет, только не думать о Кано, только не сейчас, — Это будет около двух суток.              — Хорошо. Ждём.                     ***                     — Подлетаем! — пророкотал Торондор, но Финрод и сам увидел башни на высоком холме. На всякий случай решил предупредить Майтимо освнвэ:              — Нельо, у тебя как... Готовы?              «Да, приземляйтесь. Сейчас ворота откроем», — Майтимо отозвался сразу, будто уже и впрямь давно поджидал этого осанвэ. И, судя по всему, тут же принялся отдавать необходимые приказы.              Так что к тому моменту, когда орёл опустился на склон холма перед первым кольцом крепостной стены, подъёмный мост был уже опущен, а гостей ждали, хотя отчасти и не без настороженности, мало ли что.              Финрод почти без интереса наблюдал, как огромный орёл идёт на посадку. Слишком устал. Хотелось упасть в нормальную кровать и заснуть, а ещё не давали покоя тяжёлые мысли о Кано.              Орёл не стал задерживаться, а только дождался, пока эльф спустится на землю и отойдёт достаточно далеко, чтобы его не задеть при взлёте. Проклекотав что-то в качестве прощания, он вновь скрылся в низко нависших над Химрингом тучах. Со стен послышались удивлённые голоса дозорных, в которых явно проскальзывало и восхищение, и настороженность, и непонимание. Да и было, пожалуй, от чего. Финрод сейчас выглядел не слишком похожим на себя обычного, да и на лорда нолдор в данный момент он был похож не так чтобы очень. Сказывались и усталость, и пребывание в сердце Ангбанда, и всё ещё не восстановившиеся после применения чар силы, и да, дорога под облаками тоже.              — Врут всё баллады. Судя по твоему виду, тебе сейчас не до пафосных речей о подвигах, доблести и прочем, — раздался от ворот голос вышедшего к мосту Майтимо. — Дня светлого тебе, кузен.              — И тебе мира, — отозвался Финрод. Сейчас... Только не упасть, только держаться. Сил на вежливость не оставалось, но не поблагодарить орла он не мог, — Торондор, твоя помощь бесценна. Если я могу сделать что-то сделать для тебя — дай только знак.              Птица низко зарокотала в ответ, и Финрод разобрал что-то про «помощь слабым».              Майтимо же явно понял бедственное положение кузена и, подойдя, практически подхватил его, удерживая в вертикальном положении. Хотя со стороны это казалось простым проявлением радости от встречи с родичем, с которым не виделись уже довольно давно.              — Полагаю, тебе сначала следует отдохнуть хорошенько. Потом уж всё остальное, — проговорил он негромко, так, чтобы слышал только кузен. И повлёк родича за собой в крепость, намереваясь проводить до отведённой тому комнаты. Чтобы не уснул где-нибудь по дороге в одном из коридоров. А то все они, чаровники, в этом похожи...              — Спасибо, — выдохнул Финрод. Коридоры, лестницы... Они кажутся бесконечными. Финрод не пытался запомнить дорогу, он концентрировал всю силу воли и характера на одной цели: не свалиться. Кузен и так почти волоком тащил его, и гордость не позволяла Финроду лишиться этого «почти» окончательно.              Наконец комната. Эру, кровать. Сапоги Финрод снял ещё осознанно, а вот дальнейшие события его память не сохранила.              Раздевать кузена пришлось уже лорду Химринга. Шипя сквозь зубы и вдохновенно ругая одежду, которую ещё и не снять аккуратно со спящего с его, Майтимо, рукой. Но феанарион всё-таки справился с сей нелёгкой задачей. Накрыл Финдарато одеялом и, забрав с собой «грязевые залежи Ангбанда», тихо вышел из комнаты. Арфингу нужен отдых. Хороший отдых. Так пусть спит. А Майтимо подождёт.              По пути из гостевой комнаты в хозяйственные помещения старший феанарион ещё раз попытался связаться по осанвэ с менестрелем. Так, на всякий случай. Но чуда не произошло, Кано по-прежнему находился в Ангбанде. На свободе ли, в плену, понять это было нельзя. Но Майтимо хотелось верить... Хотя он и понимал, что это наивно и глупо.                     ***              Финрод открыл глаза. Великие вала... Как всё-таки прекрасно жить. Как прекрасно спать в нормальной постели и под одеялом, а не на земле, укрывшись плащом, как прекрасно не думать о дозорных и не вздрагивать от каждого шороха, а спать, сколько спится... Эру!              Комнату мягко освещали несколько свечей в канделябрах. Финрод встал с кровати и видел увидел чистую одежду, заботливо сложенную на стуле возле кровати. Она пахла свежестью и травами... Спокойным и простым запахом мирной жизни без тревог и опасностей. Рядом лежал поясник с камнями — потёртый, побитый жизнью, совершенно не вписывающийся в окружающую уютную реальность.              Финрод знал, что где-то за дверью должна быть купальня, и неплохо бы наведаться туда, прежде чем облачаться в чистое. Это оказалось правдой, и через полчаса выспавшийся, чистый чуть не до блеска и жутко голодный Финрод взял поясник и вышел из своей комнаты в поисках кузена.              Отыскался Майтимо не сразу. Вначале в кабинете его не обнаружилось. А вернулся он туда спустя три четверти часа, когда посланный его найти мальчишка сообщил ему, что арафинвион проснулся и хотел бы с ним переговорить.              Появился старший феанарион из коридора, ведущего к лестнице во внутренний двор крепости. Зашёл в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.              — Добрый тебе вечер, Финдарато. Смотрю, сегодня ты выглядишь куда лучше вчерашнего. Сон пошёл тебе на пользу.              Финрод невольно усмехнулся. О да, сон и чистая одежда творят чудеса... Сейчас бы ещё поесть — вообще сказка будет.              — Спасибо. А сколько я вообще проспал?              — Около тридцати часов. Но тебе надо было выспаться.              По осанвэ Майтимо уже отдал нужные распоряжения. И вскоре в кабинете появился подросток с подносом, который поставил прямо на рабочий стол за неимением иных подходящих для того поверхностей.              — Ужин ты проспал. Так что трапезничать предлагаю прямо здесь, — кивнул Майтимо на поднос. Сам же отошёл к окну, чтобы уступить гостю удобное место в своём кресле.              — Спасибо. Но сначала я всё-таки отдам тебе то, с чем пришёл. — Финрод подошёл к кузену, достал из поясника сильмариллы и на открытой ладони протянул их Майтимо. Даже в мягком неярком свете свечей камни сияли и переливались. Финрод на мгновение замер, любуясь прекрасным творением рук Феанаро.              Феанарион вдруг резко выдохнул. Помедлил прежде, чем протянуть руку и забрать Камни. Посмотрел в глаза кузену. И на миг в глубине зрачков то ли пламя свечей отразилось, то ли внутренний огонь. Пальцы медленно-медленно, будто нерешительно, коснулись тёплых, гладких граней и сжались, забирая сильмариллы с ладони Финрода.              Майтимо вновь замер, теперь смотря на Камни в своей левой руке. Вздохнул. После, повинуясь некому невнятному тревожному чувству, осторожно переложил их в ладонь протеза. Вновь посмотрел на родича.              — Спасибо тебе, Артафиндэ. Тебе и твоим верным.              В голове у феанариона явно теснились мысли, которые он то ли не хотел, то ли не мог прямо сейчас облечь в слова. Поэтому, мотнув головой, пока увёл тему от сильмариллов.              — Мне бы хотелось услышать всю эту историю с самого начала и от одного из главных участников, а не от Куруфинвэ. Но для начала тебе всё-таки нужно поесть. А уж после и разговоры разговаривать будем.              Финрод опустился в кресло и принялся за еду. Интересно, сколько он не ел нормально? Не на ходу, не готовясь в любой момент вскочить и отбиваться, а вот так сидя за столом... Еду, приготовленную не на костре. Мясо, овощи, каша. Надо же, успел отвыкнуть... Чуть не схватил кусок прямо рукой. Стоило усилий есть спокойно, не спеша: голод и привычка, приобретённая за время похода, давали себя знать.              Наконец чувство голода ушло, Финрод поднял глаза на стоящего рядом кузена и попытался собраться с мыслями. За то время, пока Финрод ужинал, Майтимо, кажется, даже не пошевелился ни разу. Потом, словно бы очнувшись от своих мыслей, тряхнул головой. Взял со стола загодя подготовленный для того ларец и убрал туда Камни. После неслышно выдохнул почти с облегчением. Поставил шкатулку на место. И вопросительно-выжидающе глянул на кузена.              — О походе Берена за Сильмариллами ты узнал со мной почти одновременно. Как оставил я свой народ, нарушив обет, как пошёл вслед за Береном, сыном Барахира, следуя клятве, как за мной ушёл один из твоих братьев... Не стану пересказывать наш путь: мы дошли до Ангбанда без потерь, хоть и было непросто. Мы блуждали в темных пещерах. Наш отряд разделился надвое: я возглавил тех, что искали Сильмариллы, а тех, кто должен был отвлекать силы Врага, возглавил Эдрахил. Я их не видел с того момента. А мы... Видели Моргота... — Финрод перевёл дыхание и криво усмехнулся, — Здравствует. Адан отправил его в беспамятство. Мы забрали камни, потом... На нас напали. Я старался отразить удар, но силы мои иссякли. Я пришёл в себя уже... на воздухе, — Финрод быстро встал, шагнул к кузену и коснулся его плеча, — Майтимо, прости меня. Я… не уберёг.              Слушавший его молча Майтимо лишь на словах о Морготе недоумённо вздёрнул брови. Похоже, ему странно было услышать о том, что Мятежного смог приголубить обычный человек до такой степени, чтобы тот лишился сознания, да ещё на время, достаточное для побега из Ангбанда. После качнул головой.              — Просить прощения за то, в чём нет вины, не стоит. Особенно свершив то, что изрядное количество лет считалось невозможным. А играть со смертью в нашей семье похоже умею не только я. Что-то подсказывает, что даже будь ты в сознании, не смог бы убедить Макалаурэ не делать того, что он сделал. — Помолчал несколько мгновений, потом решил всё-таки расспросить подробнее. — О случившемся на совете в Нарготронде мне известно лишь со слов пары доверенных свидетелей да Курво, у которого в этом деле свой интерес. Можешь хоть ты рассказать точно, что да как? А то с пересказов это всё выглядит не слишком... умным что ли. И да, как вам, собственно, удалось-то с Врагом справиться? Вернее... Как удалось человеку то, что не по силам оказалось даже дядюшке?              «Если бы рассказывал это не ты, а кто-то другой, точно бы не слишком поверил в такое», — прямо-таки читалось во взгляде старшего феанариона.              Финрод усмехнулся, мелькнуло что-то в его глазах — живее и ярче, чем обычно.              — Этот человек не так прост, кузен. Да, он смертный... Но живучий. А что до Моргота — мы отвлекали его, вернее он очень пытался нас убить. Тёмной Песнью... А Берен зашёл с тыла и воспользовался грубой человеческой силой. Нет, не мечом, — Опередил Финрод вопрос Майтимо, — Лопатой. Как — хоть убей, не знаю. Он адан, а кто их знает... Странный он. Но жизнь я ему доверю. Собственно, и началось всё с него. Он пришёл с кольцом, которое я дал когда-то его отцу. Рассказал про свою любовь к Лютиэн, про безумство её отца... Я решил идти с ним. Майтимо, я поклялся его отцу! Тьелкормо и Куруфинвэ стали подбивать мой народ на смуту. Нарготронд падёт, Нарготронд падёт... А я поклялся. Майтимо, Барахир... Он жизнь мне спас. А сейчас его сын просил у меня помощи. Я... Признаю, поступил глупо, признаю, проявил слабость и несдержанность. Швырнул корону к барлогам палёным... — Финрод вздохнул. — Эдрахил вручил её мне обратно. И много чего сказал... Корону я в итоге отдал Артаресто. И мы ушли.              Родич сумел удивить старшего феанариона. Да так, что тот на краткое время почти выкинул из головы мысли о Нарготронде и тамошнем совете.              — Лопатой? — Переспросил, будто сомневаясь, что расслышал правильно. — Хотел бы я это видеть...              Дальнейшее Майтимо выслушал молча, в задумчивости постукивая кончиками пальцев левой руки по подоконнику. Молчал и хмурился. Но потом всё-таки заговорил:              — Вот только, кузен, с этого же человека и началось всё вот это. И история в Нарготронде, и необдуманный поход, и гибель половины из тех, кто пошёл за своим королём...              Финрод чуть заметно вздрогнул.              — Майтимо, они пошли за мной добровольно. И пошли не за Береном... За мной. Так что, если и есть чья-то вина в этом — моя.              Финрод замолчал и вперился взглядом в стену. Эру, великий, как это... страшно. Гораздо легче погибнуть самому, чем жить вечно с чувством вины. А каково Майтимо? Ведь это его брат остался там. И неизвестно, погиб он, или... случилось самое худшее.              — Они пошли за тобой тогда, когда ты пошёл с ним. Но оставим это. Нет толка в подобных спорах. — Майтимо замолк на пару мгновений, по-видимому, обдумывая что-то. — Думается мне, что история эта далеко ещё не закончена. И по-хорошему сейчас, пока Враг не отошёл от такой неведомой наглости противников, нолдор, а возможно не только нам, собрать совет, а после и войско. И ударить по Ангбанду. Да, Браголлах заметно ослабила нас всех. Но теперь есть то, что можно Врагу противопоставить, хотя я пока весьма смутно представляю, как именно.                     ***                     К воротам Химринга приблизились два всадника — Тьелкормо и Ланэлир, оруженосец Маглора. Он хорошо знал дорогу в Химринг, и поэтому Тьелкормо, получив осанвэ от Майтимо о «неотложном деле, ради которого я прошу тебя приехать», взял его с собой. Башни на вершине холма казались спокойными и неколебимыми, но Келегорма отчего-то не отпускало чувство тревоги. «Майтимо, мы подъезжаем»— краткое осанвэ. Что случилось? Зачем брат зовёт его?              «Хорошо. Как приедете, проходи сразу ко мне в кабинет». — Майтимо отозвался быстро, будто ждал уже какое-то время этого осанвэ.              Всадников уже встречали. Рядом с воротами открыли для них маленькую калитку. Впрочем, и про осторожность не забыли. За калиткой стояли двое воинов, держащих луки наготове.              Тьелкормо криво усмехнулся. Значит, и правда что-то... Спешился, отдал коня верным, с сомнением обернулся на Ланэ — оруженосец изрядно намозолил ему глаза за время путешествия, но наверняка знал, где в крепости находится кабинет Майтимо. Сам Турко плохо помнил все эти коридоры, переходы и лестницы...              Оруженосец действительно знал. И привёл лорда к дверям кабинета. После чего исчез в одном из боковых коридоров, отправившись, похоже, узнавать последние новости, которыми Химринг в данное время просто-таки кипел и бурлил.              Тьелкормо на мгновение замер, коротко постучался и толкнул дверь. Дверь никак не отреагировала, и Турко решил толкнуть посильнее. Эту попытка тоже успехом не увенчалась. Тогда третий сын Феанаро постучал громче.              — Чего ломишься? Заходи. Не заперто же, — раздалось из-за двери.              Тьелкормо по инерции толкнул дверь ещё раз, потом осознал свою ошибку, ругнулся и с силой дёрнул ручку на себя. Вошёл в кабинет с пылающими ушами, но постарался сделать вид, что ничего не произошло.              — Здравствуй, toronya. Ты звал.              — И тебе дня светлого, — ответил сидящий в кресле за столом Майтимо. — Звал. У меня для тебя две новости. Вернее нет, даже три.              Что-то неуловимое в голосе и лице Майтимо заставило Турко нахмуриться и забыть про злополучную дверь. Стараясь не выдавать охватившей его тревоги, Тьелкормо подошёл к брату и заглянул ему в глаза.              — Во-первых, что ты думаешь о том, что наш брат уже почти два месяца находится в Ангбанде? — задал Майтимо самый, пожалуй, главный вопрос, ответ на который интересовал его сейчас больше всего прочего.              Тьелкормо побледнел так, что на его лице выступили почти незаметные до этого светлые веснушки. Конечно, он знал об этом, но... Через мгновение он справился с собой и мрачно отозвался:              — А ты как думаешь?              — Не важно, что думаю я. Мне нужно знать, что думаешь ты. — Майтимо напротив был слишком спокоен. Вот только это спокойствие не предвещало ничего хорошего тому, кто попробует его нарушить.              Тьелкормо отвёл взгляд и на несколько секунд замолчал. Потом произнёс — медленно, тяжело... Каждое слово отдавалось болью и стыдом:              — Мы... Не можем ему помочь. Мы слишком... слабы.              — И почему я не удивлён этим ответом... — Хмыкнул Майтимо. — Подойди ближе. И возьми вон тот ларец, — указал он на так и стоявший на столе с того разговора с кузеном предмет.              Третий сын Феанаро недоуменно глянул на брата, но решил промолчать. Шагнул к столу, взял ларец (пальцы отчего-то дрогнули), протянул Маэдросу. Что там может быть, чем это поможет в грядущей войне? Договор с новым союзником? Обещание чьей-то помощи?              — Открывай, — почти приказал Старший. Келегорм снова глянул в глаза брату. Что он хочет показать, чем удивить? Турко открыл ларец, и...              — Ба-а-арло-о-оги копчё-ё-ёные... — только и выдохнул он.              — Спустя два дня после того, как я с тобой связался, их принёс мне Финдарато. Его отряду удалось их буквально отбить у Врага. А после того, как Синголло был продемонстрирован один из них, кузен прибыл сюда и отдал их мне. И всё бы ничего, но одной из жизней, ценой которых были захвачены Камни, стала жизнь нашего брата. Он пока ещё жив, но что с ним сейчас там, и надолго ли — не известно. — Майтимо посмотрел на ларец в руках брата. — Коснись их. Думаю, так нужно сделать всем нам.              Турко резко выдохнул и предельно спокойно протянул руку к камням. В последний момент на доли секунды замер... и всё-таки коснулся. Вздрогнул, инстинктивно отдёрнул руку, закусил губу и тревожно глянул на брата.              Майтимо встретил его взгляд и вопросительно приподнял брови. Кажется, он не понял, почему у брата была такая странная реакция.              — Я... коснулся, toronya. Этого достаточно? — Тьелкормо попытался выровнять сбившееся дыхание.              — Достаточно. Но что с тобой такое-то?              — Нет, ничего. Я... Я не перестаю восхищаться мастерством atto, — Турко сам понимал, что несёт какой-то неубедительный вздор, но не хотел пугать брата.              — Туркафинвэ Тьелкормо! Не пытайся заговаривать мне зубы, у тебя это неубедительно получается.              Тьелкормо мгновенно ощетинился:              — Ты обвиняешь меня во лжи?              — Скорее в том, что ты пытаешься что-то скрыть от меня сейчас. — А вот Майтимо оставался по-прежнему спокойным. — Но уж прости, твоё поведение выдаёт тебя с головой. Так что случилось?              Тьелкормо вздрогнул, заглянул в глаза брата — спокойные, как всегда, и как-то сник. Как в детстве, когда Майтимо одним взглядом успокаивал разошедшихся Турко и Курво.              — Toronya... Toronya, скажи мне... Что ты чувствовал? Когда коснулся Камней?              Майтимо пожал плечами.              — Всё как и раньше. Разве что тревогу какую-то смутную, будто что-то может случиться, но пока не случилось.              — Это... хорошо. — Турко невольно спрятал обожжённую ладонь за спину.              — А ты что же, не это? — Внешне Старший продолжал оставаться спокойным, но внутренне уже всерьёз насторожился. Поведение брата ему не нравилось. Сильно так не нравилось.              — Я? — Тьелкормо ухмыльнулся, стараясь показать, что всё как обычно, — Не, я тоже «это». Мы все «это»... Камни-то руками отца сделаны. А кому ещё ты их давал коснуться?              — Ты третий из семьи, кто это сделал. — Было видно, что Нельо брату не слишком-то поверил. Но продолжать спорить не стал. Вместо этого перевёл тему. — Но позвал тебя я не только за этим. Мы дождёмся Морьо и поедем в Барад-Эйтель. Похоже, пора собирать совет и начинать войну.              — Кано они тоже не жгли?.. — негромко спросил Келегорм.              — Чего не знаю, того не знаю. Но судя по рассказу кузена, брат держал их вполне спокойно. — И тут Майтимо вдруг запнулся. Во взгляде появилось удивление. — То есть тебя они обожгли сейчас?              Турко отшатнулся и почти с ужасом взглянул на брата. Отпираться бесполезно, Майтимо понял всё. А он, Тьелкормо Туркафинвэ — единственный пока из детей Феанаро, кого не признали Камни.              Майтимо иного ответа и не нужно было. Он мрачно выдохнул и произнёс несколько слов из тех, перевод которых на квенья упорно отказывался говорить братьям.              — Ясно. Значит ждём Морьо.                     ***                     А ещё через несколько дней в Химринг всё-таки прибыл задержавшийся в дороге Морьо. Как всегда, с небольшим боевым отрядом. Как всегда встретивший где-то по дороге врагов. И как всегда злой по этому поводу.              В кабинет к старшему брату он практически ворвался. И вместо приветствия сообщил:              — А вы знаете, что Кано больше не «слышно»?              Тьелкормо, который всё утро пытался получить хоть какую-то весть от Кано или связаться с ним, используя осанвэ, не выдержал:              — Нет, барлог, не знаем! Сидим, тебя ждём, вала Морифинвэ Карантир, мудрейший из детей Феанаро! Где уж ему вовремя приехать, сначала пропадает в какой-то морготовой заднице, потом... — и Турко выдал закрвыристую фразу, которую до этого использовал только Курво и только в отсутствие старших Феанорингов.              — В отличии от некоторых, меня не водили тайными тропами, — огрызнулся Морьо, без разрешения старшего плюхнувшись на ближайший стул. — Нас по дороге чуть не порвала целая варгова стая. Тёмные как с ума свихнулись. Их там теперь у Гелиона столько, что и не пересчитать. А про Кано я не шучу. С Майтимо так не было. А тут не пойму, что и думать.              — Если ты не смог найти себе провожатого, это твои проблемы. Какого Моргота мы должны были ждать тебя всё это время?! — третий сын Феанаро не желал успокаиваться.              — Да я мог и не ездить никуда, раз меня и подождать незачем.              Морьо явно хотел ещё что-то сказать разбушевавшемуся брату, но тут в двери появился Майтимо с кучей каких-то документов в руках.              — Чего вы тут развоевались опять? — привычно мирно поинтересовался он, зная, что эти двое периодически, как встретятся, цапаются между собой.              — Да этот!.. — уже в полный голос заорал Тьелкормо, указывая на младшего брата.              — Турко, а не пойти бы тебе... — начал Мрачный.              — ...к целителям, до которых ты так и не удосужился дойти, — закончил за него Старший, проходя в кабинет и сваливая документы на стол.              Тьелкормо чуть вздрогнул и уставился на Майтимо. Нет, он же не расскажет этому... Этому! Не расскажет, что Турко обжёгся о камни, сделанные руками отца!              — Что смотришь. Иди в лазарет, говорю же. — Майтимо устроился в кресле и притянул к себе первый документ.              Турко кивнул и послушно вышел из кабинета, правда, не в лазарет, а по направлению к своей комнате. К целителям идти не хотелось: а если станут расспрашивать, как так получилось — ожоги на пальцах? Что, рассказывать правду? Как обжёгся о Камни? Ну к барлогам! Да и потом... С самого детства, сколько Турко себя помнил, все бытовые травмы и ранения целил Кано. А сейчас Кано в Ангбанде, и неизвестно, живой или нет, и чем помочь — тоже неизвестно, и...              На половине фразы невесёлые мысли Тьелкормо прервал новый ор Морьо, да с такими выражениями, которые обычно вообще вслух не произносятся. Мигом позабыв о ссоре, Турко рванулся обратно, к кабинету, попытался с ноги открыть дверь, вспомнил, рванул на себя и влетел внутрь.              Морьо стоял у стола и ругался, пытаясь то ли словами, то ли бешеным взглядом испепелить содержимое достопамятного ларца. Майтимо же наблюдал за этим с тревогой и мрачным раздумьем.              — Что-то я в этом не понимаю... — вздохнул он, потирая лоб ладонью левой руки.              — Какого драного варга?! — наконец задал Морьо цензурный вопрос.              Турко застыл в дверях. Как... Как?.. Морьо... тоже?.. Сильно? Наверно, больнее, если судить по крикам. Хотя кто его знает...              — Заходи, чего стоишь. И дверь закрой. Не хватало, чтобы сюда половина крепости сбежалась. А ты, Морьо, сядь и прекрати ругаться.              — Да как тут прекратить! Это же что получается? Мы теперь их и взять не можем, а кузен, значит, может? Какого балрога, Нельо, я тебя спрашиваю?! — Но под взглядом брата Морьо всё-таки вернулся на занимаемый ранее стул и принялся изучать обожжённую ладонь.              Вместо ответа Майтимо со вздохом повернул ларец к себе и достал из него один из Камней. Подержал в ладони и положил обратно. Мрачный на это только зло выдохнул и сжал зубы так, что смуглое его лицо резко побледнело.              Турко вздохнул, медленно подошёл к младшему брату и протянул ему руку. Правую. С заживающим ожогом на пальцах.              Тот усмехнулся в ответ.              — Благословила Варда Камни на наши головы, — пробурчал он. — И, видимо, теперь в лазарет идти нам обоим нужно.              — Я не хочу, — выдохнул сквозь зубы Тьелкормо. — Я не пойду, Майтимо.              — Ну и сколько тебе лет, брат? Двадцать уже миновало? — Поинтересовался Майтимо, не настроенный выслушивать капризы великовозрастного упрямца.              Турко упёрся взглядом в носки сапог Старшего и негромко повторил:              — Я не пойду.              Тот поднял глаза к потолку, будто ища там ответа, за что Эру наградил его такими братьями. Всеми шестью. Потом сдался.              — Хорошо. Схожу я, принесу вам целебной мази. Обоим. Будем сидеть тут и детство ваше вспоминать.              Тьелкормо промолчал, глядя в пол. А что он мог сказать? Мысли метались какими-то странными клочьями, и болела отчего-то не только обожжённая рука. Майтимо уже перешагивал порог кабинета, когда Турко передал осанвэ одно единственное слово: «Спасибо».              Старший обернулся на миг, потом вышел.              Морьо вновь встал, подошёл к столу и захлопнул крышку ларца. Обернулся к брату.              — Теперь мы должны разнести Ангбанд по камешку. Обязаны просто.              Тьелкормо до крови закусил губу. Обязаны... Как бы не оказалось слишком поздно.                     ***                     Майтимо вернулся довольно быстро. Поставил перед братьями на стол небольшой горшочек с мазью и выложил бинты.              — Даже до лазарета ходить не пришлось. Всё у Кано было в комнате. — Сообщил он, вновь усаживаясь за стол.              Турко помрачнел от упоминания Кано. Было страшно, страшно до боли, а лорд Тьелкормо не хотел показывать страх даже братьям. Морьо уже открыл горшочек и взял немного мази себе.              Мазь резко пахла травами и почему-то болотом. Но если с нанесением её на пострадавшую руку проблем почти не было, то с перевязкой... Турко бестолково пытался справиться одной левой рукой, потом ругнулся и швырнул бинт обратно, на стол Майтимо.              Морьо, уже справившийся с этой задачей, пусть и наскоро, и пока весьма условно, подобрал отброшенный братом на стол бинт и замотал Охотнику руку. Потом протянул свою с молчаливой просьбой завязать хорошенько концы бинта, чтобы не разворачивался.              Турко так же молча поправил и завязал бинт на руке младшего брата и глянул на Старшего:              — Майтимо, а что думаешь ты? Кано... жив?              — Скорее да, чем нет. Смерть по-другому ощущается. Но с ним явно случилось что-то ещё худшее, чем просто нахождение в Ангбанде.              — Думаешь?.. — сипловато спросил Тьелкормо.              — Ничем иным я это объяснить не могу, — чуть пожал плечами Майтимо. — А что вы сами думаете обо всём случившемся? И об этом, кстати, тоже, — добавил он, кивнув на ларец.              Турко вперился взглядом в стену и выдохнул сквозь зубы несколько непечатных определений ситуации. А что они могут думать?..              — Toronya, не томи. Я знаю, у тебя есть какие-то мысли.              — Послезавтра мы с вами и вместе с гостящим у меня кузеном поедем в Барад-Эйтель. И там начнём собирать войско. Нужно ударить по Ангбанду, пока там не ждут этого и ищут похитителей Камней по всем дорогам. Я не знаю, получится ли что-нибудь у нас, и, если да, будет ли ещё жив к тому моменту наш брат... Но мы должны воспользоваться шансом. — Майтимо вздохнул. — Но мне интересно и то, что ты думаешь про Камни и то, как они себя ведут.              — Почему не завтра, toronya? Можно ли ускорить сборы? У них... Кано, — Турко не хотел ни медлить, ни говорить о камнях.              — Потому, что Морьо и его спутники приехали только сегодня. А несколько лишних часов ситуацию не изменят.              — Если надо, мы можем выехать хоть сейчас, — возразил Мрачный.              — Раз так, и твои верные согласятся с тобой в этом, то поедем завтра. — Майтимо спорить и настаивать на своём не стал, только несколько неодобрительно качнул головой. Кажется, по его мнению, поспешность средних особого смысла не имела, а может и способна была навредить.              Турко благодарно коснулся локтя младшего брата. Если бы кто-то напомнил ему, что несколько минут назад они орали друг на друга и излагали свои мысли в основном непечатно, третий сын Феанаро только отмахнулся бы.              Морьо лишь коротко усмехнулся в ответ.                     ***                     А на следующее утро из ворот крепости выехал небольшой отряд и двинулся в сторону Хитлума. Много воинов с собой Майтимо решил не брать, они только задержат передвижение отряда. А нужно было торопиться.              Вместе с ними вызвался ехать и Ланэ, утверждавший, что без лордов ему в Химринге делать нечего. А так хоть приглядит, да уши кое-кому надерёт хорошенько, когда этот кое-кто всё-таки объявится. Ибо оруженосец, в отличии от лордов, с чего-то вбил себе в голову, что менестрель задержался в Ангбанде абсолютно добровольно и рано или поздно, но выберется оттуда. Уверенность свою Пробуждённый никак не объяснял, да и вообще старался поменьше на эту тему говорить. Но нет-нет, а высказывался в духе, что уж он-то своего лорда за столько лет успел изучить так, что и братьям не снилось.              Дорога прошла относительно спокойно. Разве что несколько раз на них вылетали мелкие шайки орков. Но нолдор расправлялись с ними без особого труда.              Их прибытие в Барад-Эйтель явилось для его обитателей неожиданностью. А уж тем более прибытие четырёх внуков Финвэ разом. Давно тут такого не случалось. Да и события последних лет как-то не располагали. Впрочем, государю доложили довольно быстро, и он вышел встречать кузенов во двор.              Тьелкормо спешился и первым подошёл к Фингону:              — Здравствуй, кузен! Рад видеть тебя в здравии в это непростое время!              — И тебе дня доброго, кузен. Чем обязаны вашему визиту, да ещё в столь необычном составе?              По всей видимости вести до этой крепости пока не доходили. А если и доходили, то далеко не все.              — Это... Долгая история. И, — Турко обернулся на братьев, — я думаю, будет правильно, если мы поговорим об этом в твоём кабинете.              — Что же. Проходите. — Фингон отступил чуть в сторону, пропуская гостей в крепость. Одновременно с тем встретился взглядом с Майтимо и насторожённо нахмурился. Выражение глаз старшего из кузенов ему явно не понравилось.              Турко пропустил вперёд Майтимо и пошёл за ним следом, пытаясь хоть как-то подготовиться к тяжёлому разговору. Говорить, скорее всего, будет Старший. Интересно, скажет про то, что Камни обожгли его и Морьо? Лучше бы, конечно, нет... Но если посчитает нужным — скажет. А знает ли Финдекано про Кано?..              В кабинете, пока верные родича накрывали гостям поздний обед, Майтимо и впрямь рассказал известную ему часть истории добычи Камней и планы на ближайшее будущее.              Фингон слушал молча и не перебивая. И только когда Майтимо закончил говорить, спросил.              — Ты их привёз сюда?              Майтимо кивнул. И нолофинвион тихо выругался.              — Первый Дом, как всегда, решает всё и за всех, играя чужими судьбами и жизнями ради своей Клятвы... — проворчал он себе под нос, игнорируя укоризненный и чуточку виноватый взгляд побратима.              Турко, не сдержавшись, вскочил с места:              — Финдекано, неужели ты не понимаешь, у них Кано! В Ангбанде! Да, это наша Клятва! Но я... — Чтобы побороть гордость понадобились секунды. Третий сын Феанаро посмотрел в глаза кузену и уже спокойнее продолжил: — Я прошу у тебя помощи. Я, Тьелкормо Туркафинвэ, прошу у тебя помощи в спасении брата.              — Ты уверен, кузен, что второй раз у меня это тоже получится? — Фингон приподнял бровь, иронично глядя на Охотника.              Тьелкормо смотрел ему в глаза без улыбки.              — У тебя есть опыт. Ты был там. И... Я ни в чём не уверен. Я просто... прошу у тебя помощи, Финдэкано, — голос его звучал чуть более глухо, чем обычно.              — Турко, перестань. А с тебя, Финьо, достанет и одного подвига такого рода. Второй раз может не повезти, ты прав, — прервал обоих Майтимо.              — Что-то мне подсказывает, что и сам ваш Макалаурэ скоро оттуда выберется, если никто ему в ближайшее время не помешает... — негромко обронил Ланэлир, про которого все дружно забыли.              Турко рывком обернулся к нему и уставился, хватая воздух ртом.              — Сам «послушай», коли мне не веришь. — Пожал плечами оруженосец. Он явно знал уже о чём-то таком, о чём другие пока и не догадывались.              Турко попятился и сел мимо стула, но даже, казалось, не заметил этого. Он сосредоточенно уставился в пол перед собой, пытаясь использовать осанвэ и узнать о состоянии Кано ещё что-то. Потом побледнел, поднял глаза на братьев и выдохнул:              — Он прав.              На какой-то момент в кабинете повисла напряжённая тишина. Потом Майтимо медленно, будто боясь спугнуть ощущения, произнёс.              — Видимо дальше нам нужно просто ждать...              — Чего ждать?! — снова вскинулся Келегорм. — Чтобы снова исчез?! Только на этот раз — насовсем! А может, он только в сознание пришёл! Может, его пытают каждый день! А мы тут, — Турко яростно повторил услышанные несколько дней назад от Майтимо заветные слова, — Планы строим!              — В горах Ангбанда много троп и проходов. И кто поручится, что мы выберем тот же, что и брат. — Спокойно пояснил Майтимо.              — А кто поручится, что его не пытают всё это время?! — Турко переводил мучительный страх в более привычную ярость              — В общем, кузен, собирай-ка ты войско. Пока эти двое разберутся... — Вдруг рубанул ребром ладони по столу Морьо, которому надоело, по всей видимости, слушать этот, по его мнению, в общем-то не слишком содержательный разговор.              — Майтимо, так что нам делать? Неужели мы бросим Кано самого выбираться? Кузен идёт с нами? — страх за брата перекрывал все чувства, Турко и сам понимал это, но не мог ничего с собой сделать, — Ты же был там, ты знаешь, насколько это... Насколько Кано...              Майтимо вздохнул.              — Турко, я всё понимаю...              Тьелкормо молча, но с какой-то почти безумной надеждой уставился на старшего брата, ожидая продолжения фразы.              — Если бы у меня были идеи более стоящие, чем те, что у вас пять сотен лет назад, я бы их уже озвучил и в жизнь претворил, — почти раздражённо продолжил Старший, поймав его взгляд.              — Майтимо, ты же старший! Неужели ты и правда ничего не можешь сделать?!              — Нет, он может пойти и рисковать головой, может даже не только своей. И в итоге тоже угодить в гости. Повторно. — Хмыкнул Мрачный.              — Да как ты смеешь!.. — рявкнул Турко на младшего брата. — Как вы смеете?! Майтимо!.. Майтимо, ты же знаешь, что делать!.. Почему мы сидим?!              — Хорошо. Мы не будем сидеть. Только скажи, лично у тебя кроме желания пойти и сделать есть хоть какой-нибудь вразумительный план?              Турко побледнел и как-то сник, будто погас: замолчал, опустил руки.              — Прости.              — Вот то-то и оно... Морьо прав. Тут либо ждать, либо воевать.              Турко дёрнулся, но смог взять себя в руки и, спокойно глядя в глаза Майтимо, негромко произнёс:              — Воевать.              Майтимо повернулся к Финроду.              — А ты что думаешь на эту тему?              Финрод выдохнул и устало прикрыл глаза:              — Майтимо, война будет тяжёлой. Не факт, что мы спасём Кано. Мы рискуем потерять... Слишком многое, — он обвёл взглядом родичей. — Я там был. Я говорю вам, — сумрачно посмотрел на Морьо и Турко, — Это не игрушки! Вы готовы терять и других братьев? Вы готовы положить своих верных в этой войне?              Морьо в ответ на это сверкнул яростно глазами, но смолчал, пусть не согласившись, но понимая, что кузен прав. Турко кусал губы и смотрел в пол, а Финрод продолжил:              — Майтимо, если ты пойдёшь — пойду я. Но подумай... Мы ещё слишком слабы для этой войны. Мы слишком многим рискуем. Я... искренне сожалею о судьбе Маглора. Но он сам принял это решение.              Турко уже был не в силах контролировать своё состояние — вскочил, с грохотом отодвинув стул, вылетел в коридор и хлопнул дверью так, что звякнули оконные стёкла.              — Войско нолдор и впрямь слишком слабо для начала войны. Но, во-первых, у нас теперь есть Камни. А во-вторых, можно попробовать собрать силы не только народа нолдор, но и прочих жителей Белерианда, — проследив взглядом за выбежавшим братом, ответил Майтимо.              — Майтимо, как в войне помогут камни? — горько усмехнулся Финрод. — Зачем народам Белерианда война с Морготом? Покажи мне других таких же безумцев!              — Это сосредоточия истинного Света. По большей части символ. Но за этим символом пойдут.              — Да призовите вы валар, да вручите им эти камешки. Половина Первого Дома всё равно их в руках даже держать не может, а от Клятвы вы можно сказать себя избавили уже. Так на кой они вам дальше-то? — Вновь вставил реплику Ланэлир.              Финрод с ледяным спокойствием посмотрел в глаза оруженосцу. Помолчал секунды две, потом глянул на родичей и предложил:              — Дайте ему камни и отправьте во двор крепости. Пусть идёт и договаривается сам.              — Происхождением не вышел. Ко мне не снизойдут, — ехидно усмехнулся Пробуждённый.              — А к этим... С их Клятвой? — устало кивнул Финрод на кузенов.              — Делать нечего, кузен, остаёмся только мы с тобой, — почти с улыбкой произнёс Фингон.              — А мнение феанариони вас не интересует, нет? Какие к балрогам валар? А не пошли бы они... В Ангбанд дружною толпой. — Возмутился Морьо, перебивая кузена.              Финрод усмехнулся и чутко заглянул в глаза Майтимо. Да, средние Феаноринги орали громко, но Нельяфинвэ был старшим.              — Что ты думаешь по этому поводу?              — Что совет медленно превращается... в типичные посиделки нашего Дома, — честно ответил Майтимо.              Губы Финрода дрогнули, но он смог подавить улыбку.              — Кузен, я согласен, это безобразно. Но я спрашивал тебя о другом, ты прекрасно понял меня.              — Если уж совсем серьёзно говорить, то когда я сам был там, очень не хотел, чтобы братцы туда полезли за мной. Тем более мне кажется, что после вашего туда визита и удачного побега, тёмные усилили охрану внутренней части Твердыни. И вот также легко в неё больше не пройти. Поэтому... Не знаю, кузен, что тебе ответить... Просто не знаю...              — Так, Майтимо... Но война неизбежна. Враг не оставит это так просто. Надо собирать силы, даже если мы никуда пока не пойдём, — Финрод усмехнулся и попросил, — И, кто-нибудь, приведите Турко обратно.              — За этим мы и здесь. — Спокойно напомнил старший феанарион.              Морьо же встал и вышел из кабинета, отправившись на поиски брата. Продлились те недолго, благо Охотник не успел уйти далеко. Мрачный догнал его и придержал за плечо. Турко рванулся, остановив локоть только возле солнечного сплетения брата.              — Прекрати. — Морьо крепко перехватил его руку, не давая продолжить атаку.              Тьелкормо брыкнулся и закрутил руку младшего брата, не причиняя ему боли, а только намекая.              — Турко, варг тебя дери. Какого умытого орка ты творишь? — возмутился Мрачный, явно спрашивая про поведение брата в целом, а не только про нынешнюю ситуацию.              Турко то ли зашипел, то ли зарычал что-то и толкнул Морьо. Впрочем, безуспешно. Ибо тот был банально массивнее.              — А теперь нормальным квенья объясни, что происходит, — потребовал он, надёжно перехватывая старшего брата так, чтобы тот не смог вырваться.              — Отпусти меня!.. — заорал Тьелкормо на весь коридор и попытался брыкнуться снова.              — Не отпущу, пока не скажешь, какой балрог тебя укусил.              Турко снова зарычал и попытался лягнуть брата ногой, благо, их Морьо не держал. Тот в ответ несильно боднул его лбом в затылок, не ослабляя хватки.              Тьелкормо забился, извиваясь в железных объятиях младшего брата. Он проклинал нерешительность родичей, не желающих спасать Кано, Берена, из-за которого всё это случилось, Морьо, свою беспомощность...              — Поверь мне, брат, попадись мне тот смертный, лично бы ему голову снёс к таким-то варгам. — Морьо отличался как неожиданной вспыльчивостью и резкостью, так и упрямым терпением и каменной уверенностью в своей позиции. Потому отступать он и не собирался.              — От меня-то что тебе надо?! — не унимался Турко.              — Вернуть тебя попросили.              Турко задал вопрос, который можно было перевести как интерес о дальнейших планах братьев относительно него.              — Полагаю, сбор войск и сил будем обсуждать. Ну и у кузена сам уточнишь, на кой он хотел твоего возвращения.              Тьелкормо вздохнул и перестал дёргаться:              — Отпусти.              Морьо хмыкнул и отпустил брата. Но на всякий случай не стал расслабляться. Турко развернулся и пошёл в сторону кабинета, не обращая внимания на Морьо.              Мрачный снова хмыкнул и направился следом с видом: «А я что? Турко сам остыл и вернулся!». Тот, задрав нос к потолку, так и шёл по коридору мимо ряда дверей, в том числе мимо прикрытой двери в кабинет. Вот только его сразу же остановили и развернули к этой самой двери. Молча испепеляя интерьер взглядами, он вернулся на своё изначальное место. Морьо зашёл следом и тоже вернулся на свой стул.              — Ну что, договорились уже, пока нас не было? — поинтересовался он у собравшихся.              — Да нет... — вздохнул Финрод. — Ждали вас.              — Тогда продолжим.              Совет продолжался ещё около часа. В итоге было принято решение послать весточки к людям и гномам, а также к тем из кочевых квенди, о нынешнем местоположении которых было известно.              Война будет. И будет, даже если никто больше не захочет присоединиться к нолдор. Вот только и на сборы, и на подготовку нужно время. Довольно много времени. Не месяц и не два. А именно времени у них как раз было слишком мало. И оно безжалостно утекало сквозь пальцы.                       ***                     Ангбанд. Подземелья.              Первыми вернулись звуки. Треск факелов и огня в жаровне, назойливый звон падающих где-то на камень капель воды, подозрительные шуршание и позвякивание чем-то неподалёку, тихая то ли ругань, то ли просто тёмная речь там же. Потом вернулись ощущения. Боль во всём теле, особенно скопившаяся почему-то в районе нижних рёбер. Голова кружилась, а внутри было муторно до такой степени, что, казалось, вот-вот вывернет наизнанку. Под спиной что-то твёрдое и не слишком ровное, хоть и лежит он на каком-то куске ткани или ещё чего-то подобного. А вот руки и ноги зафиксированы и пристёгнуты к тому, на чём он лежит, прочными кожаными ремнями, что не дёрнешься особо никуда. Одежды на нём не наблюдается, если не считать за таковые плотные повязки на теле и укрывающий его сверху… вроде бы плащ. Вернулись к нему и запахи. Сырость, мокрый и почему-то горелый камень, жжённое железо, масло, уголь и травы. И только после уже он догадался открыть глаза и попытаться осмотреться. Получилось это плохо. Перед глазами всё плыло, плясали тёмные пятна, мешаясь со светлыми. А голова начала ещё сильнее кружиться и болеть. Он не сдержался и хрипло выдохнул сквозь сжатые зубы. Кажется, его услышали. Рядом послышались шаги. И в мешанине светлых и тёмных пятен появилась чья-то фигура. Но ему было настолько плохо, что понять, чья именно, не вышло. На лоб легла тонкая рука, показавшаяся ледяной и ужасно тяжёлой, хотя на самом деле прикосновение было достаточно лёгким.              Рядом послышалось злое ругательство. После чего рука со лба исчезла, Через пару мгновений с запястий, а потом и со щиколоток сняли ремни, освобождая их. После отошли на полминуты и вновь вернулись. Умело и привычно-аккуратно приподняли ему голову, подсунув глиняную кружку с каким-то травяным напитком. Замутило ещё сильнее, хотя до того и казалось, что уже некуда. Но неизвестный рядом был настойчив, и пришлось сделать несколько мелких глотков. Кружку убрали в сторону, а его так же осторожно уложили обратно на расстеленный плащ. Неизвестный отошёл и загремел чем-то неведомым где-то в стороне.              Спустя несколько минут ему всё же немного полегчало. И он смог-таки худо-бедно оглядеться. Небольшое помещение типа подвал обыкновенный. Низкий, грязный и закопчённый потолок. Грубые каменные стены с какими-то кольцами, полками, балками и цепями. Несколько подозрительных приспособлений у них. Столы с разложенными на них предметами. Жаровня в углу, рядом с которой приспособление с решёткой и железными пластинами. Пара бочек неподалёку, корыто, котёл, что-то ещё непонятное. Он сам, кстати, лежал на столе с кольцами по углам, к которым похоже и пристёгивались ремни. А рядом с жаровней и «плитой» сейчас возился, похоже, тот самый незнакомец. Впрочем, приглядевшись повнимательнее, он узнал его.              — Феанарион! Да какого ж драного варга тут творится? Где мы? — Голос был тихий, сиплый и очень слабый, а в груди под рёбрами вновь заболело так, что взвыть захотелось.              — Мы в пыточной Ангбанда. Лежи и не дёргайся. Разойдутся швы, по новой штопать не стану. И так сколько времени с тобой провозился. Без чар-то, — отозвался опознанный феаноринг, не отвлекаясь от своего занятия.              Эдрахилу в этот момент захотелось не то что дёрнуться, а встать и его пристукнуть. Но вместо этого он спросил.              — Почему без чар?              — Потому, что иначе б и тебе не помог, и сам если и не ушёл бы к Намо, то наверняка попал бы в соседнюю пыточную уже в качестве гостя Твердыни.              Пристукнуть феанариона всё-таки расхотелось. Тем более, когда тот обернулся, и стало видно, что и без чар он скоро рискует в Мандосе оказаться. Воин подозревал, что он сейчас и то лучше перводомовца выглядит.              — Вылазка закончилась успешно. Остальные, за исключением одного, ушли. — Предупреждая дальнейшие расспросы, коротко сообщил Макалаурэ.              — А ты почему нет?              — А мне тут понравилось, знаешь ли. Прекрасное место. Майар со следа сбивать, орков пугать, третьедомцев вот всяких с порога Чертогов возвращать зачем-то…              Пристукнуть этого насмешника захотелось с новой, ещё большей, силой. Веселится он тут. Сразу видно — феанаров сын. Они в заднице драконовой оказались, а он…              — Почему мы в пыточной?              — А где ты предлагаешь отсиживаться и тебя лечить? В коридоре прямо? Так там неудобно, тёмным мешать будем, они там сейчас как те тараканы бегают.              — С чего ты вообще взялся меня лечить? И от чего, собственно?              — Да, ты прав, проще было добить. Чтобы не мучался, вопросов глупых не задавал…              Эдрахил всё-таки попытался приподняться. Правда, тут же с невразумительным шипением повалился обратно.              — Лежи, говорю же. А то опять пристегну. — Из голоса феанариона ушла вся насмешка. — Вообще тебе повезло. Ты дёрнулся в последний момент, и ранили тебя не насмерть, хоть и сильно. Второй раз тебе повезло, что добивать не стали и тащить никуда тоже. И, наконец, третий раз тебе повезло, что меня вынесло как раз на тот перекрёсток. Перевязал наскоро, чтобы внутренности твои потом по всему Ангбанду не собирать, оттащил сюда, зашил. А ты теперь лежишь и глазами на меня сверкаешь.              — Сколько прошло времени?              — Сложно сказать. Несколько суток точно. Ты бредил, метался и то и дело к Намо собирался. Жар вон у тебя до сих пор не спал. А ты ещё и дёргаешься теперь. Вот помрёшь, что я Арато скажу?              Воин усмехнулся. Невесело так. Он вдруг понял, что жив остался просто чудом. И имя этому чуду— феанарион. Неизвестно каких сил тому это стоило, но вытащил же...              — Но почему всё-таки пыточная?              — Потому, что здесь много того, что может пригодиться в работе лекаря. Стол вон хотя бы. Удобный, инструменты кое-какие полезные, которых у меня с собой не было, жаровня та же и решётка, даже вода вон есть почти чистая.              Больше ни о чём Эдрахил спросить не успел. Вновь навалились слабость, боль и дурнота. Он прикрыл глаза, надеясь, что так станет легче. Но нет. Не стало. Рядом послышались шаги, и процедура по выпаиванию ему какого-то мерзкого на вкус отвара повторилась.              — Будет лучше, если ты перестанешь вести расспросы, и постараешься уснуть. Ещё суток трое-четверо тебе вообще шевелиться нельзя. А лучше и больше. Иначе ты рискуешь не выбраться отсюда. А выбраться тебе надо, раз уж выжил.              Эдрахил в ответ не стал ничего говорить. Лишь с сомнением хмыкнул. Уснуть? Сейчас? Нет, феаноринг шутит что ли? Но, вопреки сомнениям, силы скоро окончательно его покинули, и воина поглотил тяжёлый и муторный сон без сновидений.              Кажется, его состояние вновь ухудшалось. Он то просыпался, то вновь засыпал, то проваливался в некое состояние, схожее с беспамятством, то выныривал обратно. Кажется, жар так упорно и не спадал, чем его феанарион не пытался сбить. К счастью, раны всё-таки не воспалились и не загноились. Но пока этого было слишком мало….                     ***                     Вновь, но теперь окончательно, Эдрахил пришёл в себя нескоро, ещё через несколько дней после того разговора. Слабость, боль и ощущение, что всё внутри ходит ходуном и вот-вот попросится наружу, никуда не делись, но хотя бы немного притупились. А ещё хотелось есть и пить, и наконец уже слезть с этого «удобного» пыточного стола, на котором он всё так же лежал. И пусть на одеялах, но всё-таки…              Повернув голову и осмотрев тот угол, где была жаровня, воин поначалу решил, что остался в пыточной один, поскольку феанариона сразу не увидел. Потом, приглядевшись хорошенько, всё-таки заметил его в дальнем углу, в тени от плиты, куда не доставали отсветы от полупритушенного светильника, задвинутого так, чтобы до двери не доставало ни лучика, ни отблеска света. Похоже, что он просто упал почти как стоял, и ещё не достигнув одеяла, уснул. И его не разбудили ни шевеление, ни покашливание воина. Эдрахил начал тревожиться. Ни целителем, ни даже чаровником он не был, и не мог чётко расслышать Мелодии живого существа, да ещё на расстоянии. Вдруг он ошибся, и феанарион исчерпал себя до донышка и ушёл на встречу к своему отцу в Мандос?              С великим трудом и медленно-медленно воин сел. Охнул и выругался сквозь зубы. И тут феанарион дёрнулся, схватился за лежащий рядом клинок и тоже сел, ещё сонно моргая и поспешно оглядываясь.              — Тьфу на тебя… — выдохнул он спустя минуту. — Я думал, нас нашли…              — А я думал, ты уже помер тут, — отозвался Эдрахил мрачно, но с облегчением. Признаться, живой феаноринг устраивал его куда как больше, чем мёртвый. Особенно после того, как тот, рискуя жизнью, вытащил его с самого порога Чертогов.              — Нет. Ещё немного понадоедаю тебе своим обществом, — мотнул второй сын Феанаро головой. — Уснул просто. Прости.              Эдрахил изумлённо моргнул. Нет, он знал, и что такое долг целителя, и что находясь в сердце вражеских земель, они каждый миг подвергают себя опасности быть обнаруженными… Но спать-то тоже когда-то надо. А его невольный товарищ по несчастью, похоже, не делал этого очень и очень давно. А теперь ещё и извиняется…              — Это ты прости, что разбудил. Хотел слезть и проверить, всё ли с тобой в порядке. Спал ты очень уж… мертвецким сном…              — Тебе рано ещё самому вставать. Только рана выправилась. Яда там не было, но от того не сильно легче. — Похоже, целитель в феанарионе вообще не засыпал, ну или пробуждался вперёд сознания, ещё упорно цеплявшегося за ускользающие остатки слишком резко прерванного сна.              — Я уже понял… — хмуро отозвался Эдрахил.              — А раз понял, то и лежи, — проворчал менестрель, с явным усилием вставая с импровизированной лежанки и направляясь к плите. Там он принялся возиться с чем-то, периодически ругаясь то на саму плиту, то на посуду, то на местную «чистую» воду, то на орков, вот-вот могущих обнаружить укрытие, переставшее быть таким уж надёжным, то на состояние раненого, не позволяющее пока выводить и выносить того куда-то в иное место.              Вскоре по подвалу разлился приятный травяной запах. Видимо очередной лечебный отвар был готов. И феаноринг поспешил разбавить его холодной водой и выпоить раненому прежде, чем аромат трав покинет пределы пыточной.              — Уходить нам отсюда надо. Желательно, конечно, вообще из Ангбанда. Но пока получится разве что до какого-нибудь соседнего подземелья тебя дотащить. Если получится. — В голосе Макалаурэ явственно звучала некоторая нерешительность. Видно было, что он совершенно не уверен в том, что у них получится хоть что-то из этого, хотя бы просто выбраться незамеченными из этой комнатушки и не оставить нигде своих следов, могущих привести к ним тех, кто продолжает искать возможно оставшихся в Тёмной Твердыне светлых. Эдрахил не знал, но менестрелю пришлось пару раз столкнуться со ставшими чересчур бдительными орками, и их пропажу уже успели заметить и насторожиться, отнеся на счёт недавних визитёров, часть из которых, похоже, не успела выбраться прежде, чем Владыка очнулся и навёл порядок в своих владениях.              — Если нужно будет, я и встану, и дойду куда надо.              — А потом я тебя буду вновь с порога Чертогов возвращать, да? — ехидно поинтересовался Макалаурэ в ответ. — Нет уж. Лежи. Пока немного времени у нас ещё есть. Только мне нужно будет отыскать и обустроить заранее новое место для отсидки.              — А тут такое место есть? — почти ехидно-насмешливо поинтересовался Эдрахил, очень в том сомневавшийся. По его мнению, Ангбанд сейчас должен бурлить и гудеть как осиное гнездо, по которому палкой ударили. И отыскать в нём хотя бы одно тихое место, в которое никто рано или поздно не сунется, а потом дойти до него, чтобы не заметили, не унюхали, следов не обнаружили, попросту нереально. А впрочем… И поход сюда, и затея, и поставленная Финродом цель тоже казались им всем сначала безумием и невыполнимой задачей. Однако же, если верить феанариону, всё закончилось маленькой, давшейся тяжело, но победой.              — Есть пара идей, где такое найти можно, о чём точно не подумают. Но это довольно далеко отсюда. Поэтому мы будем сидеть здесь столько, сколько нам позволят судьба и невнимательные искатели.              Макалаурэ аккуратно устроил воина в полулежачем положении и подал ему миску с подозрительного вида похлёбкой, на поверку оказавшейся смесью сухарей, мяса и остатков какой-то крупы из продовольственных запасов отряда. Пока Эдрахил был без сознания, он успел вернуться за вещами, оставленными перед тем, как разделиться, и перетащил их в пыточную. Другим эти мешки всё равно уже больше не понадобятся, а им тут нужнее. Опасно, конечно, и именно тогда один раз его всё-таки заметили. Но охотиться на крыс и подземный мох пока тоже не хотелось, особенно когда годные продукты всё равно пропали бы.              — Ешь и отдыхай. А я пойду на разведку, — сообщил феанарион, направляясь к двери.              Постоял около неё с пару минут. Потом приоткрыл. Едва-едва. И только после сделал щель чуть больше, настолько лишь, чтобы протиснуться туда боком. И тут же закрыл за собой. И словно бы исчез сразу же за порогом. Эдрахил не услышал ни звука, ни шороха.              Доев, воин отставил миску и принялся ждать. Феаноринга не было долго. И постепенно нарготрондца начал одолевать сон. Но он упрямо уставился в противоположную стену, не позволяя глазам закрыться.              И всё-таки он уснул. А проснулся от того, что его лба коснулась прохладная ладонь. Открыл глаза и узрел над собой Макалаурэ. Тот выглядел бледновато, но вполне целым и довольным.              — Нашёл? — поинтересовался воин.              — Да. Только тебе там определённо не понравится. Да и сосед у нас там будет. Вернее… соседка. — Макалаурэ вздохнул.              — Какая соседка? — не понял Эдрахил.              — Скелет. Женский. Предположительно синдарский. Но может и нет. Старый очень. Вещей при ней нет, даже одежды. Так что большее сказать не могу, — слишком спокойно пояснил феанарион.              Воин вздрогнул и сжал зубы.              — А как-то… похоронить?              — Не выйдет. Либо нас засекут, если её оттуда вытаскивать. Либо она рассыплется в пыль. Скелету несколько сотен лет уже, а там не лучшие условия были для его сохранности.              Эдрахил внимательно посмотрел на него, но потом всё-таки медленно кивнул. Феанарион был прав. Они ничем не могут помочь этой бедняжке. Даже оказать последние почести как положено. Разве что… Да нет, это же ещё более невыполнимая задача, чем вынести сильмариллы из Ангбанда.              — А другого места нет? Не хочу я тревожить её покой… хотя бы такой… — всё-таки решил спросить он.              — Нет. Второй вариант… Не выйдет там отсидеться. Я думал, там завал скроет от любопытных. Ошибся. В нём есть щели. И орки отыскать могут слишком быстро и легко.              — А в первом, можно подумать, щелей нет, — проворчал Эдрахил, которому не слишком нравилась перспектива неопределённое время сидеть в темнице, ставшей могилой какой-то неведомой лесной девы.              — Там такой коридор… Я бы его и не нашёл вообще, если бы не провалился туда.              — Провалился?              — Да. Там есть коридор, в который не попасть никак иначе, кроме как через яму в полу верхнего коридора. А из него уже в камеры ведут тоже дыры в полу, закрытые решётками и железными люками.              — Так почему не выбрать другую яму?              — Остальные полуразрушены. Где воды чуть не по пояс набралось, где потолок вот-вот обвалится внутрь, где такие крысиные гнёзда, что варги щенятами покажутся. А там всё как-то сухо, тихо, почти чисто.              — Ладно. Раз так, то уйдём туда, — пришлось согласиться воину.              — Только перед этим мы ещё тут побудем. Иначе я тебя просто не дотащу и не спущу туда. — Предупредил Макалаурэ.              Эдрахил кивнул, признавая его правоту. Если там всё действительно так, как Макалаурэ описывал, то ему и впрямь пока не под силу будет туда добраться. По крайней мере, быстро, тихо и незаметно. Нужно ждать...                     ***                     В заброшенной пыточной они отсиживались ещё около двух с половиной недель. Эдрахил шёл на поправку. Разве что Макалаурэ по-прежнему не позволял ему вставать и ходить по помещению самостоятельно. Впрочем, воин и не рвался. Попытался один раз, так чуть с полом носом не познакомился. Выслушал о себе целую тираду и решил, что ну их к балрогам, такие развлечения.              Но настал день, когда феанарион сообщил, что завтра они отправятся в новое место. И принялся за сокрытие следов их пребывания в пыточной. Новое обиталище он уже успел худо-бедно обустроить заранее, так, что туда оставалось лишь транспортировать раненого. Правда именно этот самый путь был слабым местом плана. Нолдор предстояло пройти довольно много по коридорам и проходам, в которых нет-нет, а появлялись орки, и шанс наткнуться на одного, а может и нескольких, вполне реален и велик. На чары же в сердце Твердыни сейчас полагаться не стоит. С ними идти будет ещё опаснее, чем без них. И феанарион честно предупредил воина об этом. Впрочем, Эдрахил и сам догадывался, но слова перводомца стали лишь ещё одним подтверждением его мыслей.              Хотя о примитивной маскировке Макалаурэ всё-таки позаботился. Притащил откуда-то целый ворох орочьего тряпья и разложил на краю стола, широким жестом предложив товарищу выбирать приглянувшееся облачение. Где он всё это раздобыл, а главное, когда, спрашивать как-то не хотелось. И Эдрахил принялся молча одеваться. Итог получился… Впечатляющий. Зеркала у них при себе не было, так что воин мог оценить только то, как выглядит менестрель ну и частично, как сам он. И увиденное, честно говоря, хотелось бы развидеть и больше никогда не вспоминать.              Волосы пришлось распустить, лица извазюкать в пыли и грязи, оружие замотать тряпками и подвесить к поясу кое-как. Об одежде и обуви проще вообще помолчать, хорошо хоть и то, и другое просто были.              Ни светильника, ни факела, ни даже лучины они с собой не брали во избежание демаскировки. Поэтому идти пришлось в буквальном смысле практически наощупь. Благо феанарион дорогу знал неплохо, и заплутать в темноте им не грозило.              Вышли из пыточной медленно, старательно имитируя орочью поступь. Эдрахилу пришлось тяжко, даже несмотря на то, что менестрель почти тащил его на себе. Хотелось ругаться. А ещё просто упасть прямо посреди коридора и лежать там долго-долго, пока резанувшая по внутренностям боль не пройдёт, а дыхание перестанет вырываться с натужными, рваными хрипами.              В какой-то момент где-то в стороне послышался подозрительный шорох, и Макалаурэ тут же заворчал, старательно подражая орочьей речи что-то о том, что его другу пить надо бы поменьше, а то его, бедолагу, уже задрало каждый раз таскать эту тушу на себе до караулки, а потом прятать от командира, трёх его чокнутых жён, тёщи и пары-тройки обиженных и побитых противников, с которыми недавно не поделили бочонок трофейного эльфийского пойла.              Поначалу, когда у самого уха раздался хриплый, грубый, ставший абсолютно незнакомым голос, Эдрахил чуть за меч не схватился. Не ожидал он от феаноринга такого таланта к имитации голосов, а главное — к подобным, весьма неплохим, познаниям в тёмном наречии. Шорох в стороне не повторился, из чего нолдор заключили, что маскировка удалась.              Дальше путь прошёл без затруднений. Разве что в конце всё чуть не закончилось плачевно. В люк в полу одного из коридоров, ведущий к нижним темницам, нужно было спускаться по подтащенным к нему неведомо откуда булыжникам, кускам железной решётки и каким-то крючьям. И хоть феанарион товарища и страховал, крепко удерживая за пояс, но на тот момент воину было уже настолько плохо, что поддержка особо роли не играла, он попросту висел на менестреле. И в какой-то момент чуть не рухнул вниз. И мог бы и навредить себе ещё больше, и вовсе умереть, неудачно упав. Но феанарион вовремя успел перехватить его поудобнее, при этом сам чуть не сорвался с шаткой опоры.              Спустя ещё пару минут они всё-таки добрались до цели. Хоть им и предстояло теперь спуститься в темницу. Уже по верёвке. Оба выругались, выдохнули. И полезли. Точнее лез перводомец, а воин вновь только держался за него.              Внизу было темно, сухо и почти тепло. Убедившись, что погони за ними нет, феанарион зажёг светильник, заслонив его тут же куском ткани, чтобы сияние пробивалось еле-еле, и хватало лишь на разогнать чернильную тьму по углам.              Камера была небольшой — четыре на четыре шага. Их вещи находились в одном углу, у противоположной стены лежал тот самый скелет, уже аккуратно накрытый плащом. Эдрахил не удержался и приподнял самый краешек, окинул взглядом останки. При жизни это была маленькая, хрупкая и изящная дева, наверное, лишь немногим старше того несчастного, чьи кости они похоронили в самом начале пути по подземельям Ангбанда. Воин молча склонил голову и осторожно вернул край плаща на место. Потом повернулся к товарищу.              — При ней точно ничего не было? — спросил он, не надеясь на отрицательный ответ.              — Только вот это. — Макалаурэ вынул из поясника и протянул Эдрахилу маленькую бусинку неправильной формы из зеленовато-серого, невзрачного камня. — Да и то это было скорее… в ней. То ли сама укатилась, то ли дева проглотила надеясь, что не найдут и не отнимут так. Видимо это какой-то амулет был. Не спас только… И не помог.              Эдрахил ничего не ответил, только бусину забрал. Повертел задумчиво в пальцах. И спрятал уже к себе в кошель. Амулет не амулет, а оставлять бусину тут…              — Ты хочешь разгадать эту историю? — вдруг спросил Макалаурэ, избавляющийся от орочьих тряпок, откладывая их пока в угол помещения.              — Это скорее невозможно, чем реально. — вздохнул воин. — Мне просто жаль эту девочку. Если бы узнать о ней хоть что-то, можно было бы поискать её родных. Но… Не выйдет скорее всего. В Ангбанде за все годы его существования перебывала не одна сотня таких вот девочек. И у каждой ведь есть родичи…              — Но бусина. Разве она не поможет?              — Возможно. Впрочем… Не знаю.              Эдрахил вздохнул и не стал продолжать этот нелёгкий разговор. Просто устроился поудобнее на одеяле и утомлённо прикрыл глаза. А вскоре и уснул, вымотанный переходом по коридорам Ангбанда.              А проснулся от лёгкого прикосновения.              — Я уйду ненадолго. Нужно проверить, точно ли нас никто не заметил и не обратил внимания, — пояснил Макалаурэ, уже начавший выбираться из темницы. Воин кивнул в ответ и мысленно пожалел, что поучаствовать и помочь ничем не может. Феаноринг исчез в дырке в потолке, а воин остался наедине с их молчаливой и безучастной соседкой.              Прошло несколько часов. И по подсчётам нарготрондца менестрелю пора было бы вернуться. За это время дойти до заброшенной пыточной и обратно можно раза два точно, а то и три. А феанарион всё не появлялся. И вокруг по-прежнему стояла мёртвая тишина. Разве что где-то шуршали крысы, да капали редкие капли воды, разбиваясь о каменный пол.              Так и не дождавшись товарища, Эдрахил задремал. Но и когда проснулся, и когда засыпал после очередного длительного ожидания, Макалаурэ всё ещё не вернулся.              Тревога проявила себя уже на третьи сутки бесплодного ожидания. Эдрахил без особого толка медленно и с трудом мерял шагами темницу и рассуждал вслух, обращаясь к скелету девы как к единственному слушателю, с которым можно было поделиться своими мыслями и переживаниями.              — Судя по всему его всё-таки схватили тёмные. Я пытался понять, жив ли он ещё, но не вышло. А раз сюда ещё никто не явился, то обо мне он либо молчит, либо уже и вовсе никому ничего не скажет. А выбраться и узнать всё толком я пока не могу. Да и сейчас мне под силу будет разве что тоже попасться в ловушку или помереть. И что теперь делать, пока неясно. Видимо выжидать.              Дева оставалась безмолвна и недвижна. А время шло. И воину становилось всё больше не по себе. В первую очередь от того, что он сам ничего не может сделать. Он и на ногах-то пока стоит весьма условно, а от резких движений внутри по-прежнему как угли рассыпают. Какое тут выбраться из темницы и пойти вытаскивать из ловушки феаноринга.                     ***                     Макалаурэ вернулся спустя ещё четыре дня. Вернее, попросту упал в дырку. Выглядел он плохо и находился почти в бессознательном состоянии. Лицо бледное, на одежде кровь, левую руку держит как-то неестественно.              Эдрахил еле успел его подхватить, чтобы не рухнул с высоты прямо на пол и не повредил себе ещё больше. Феанарион приоткрыл тёмные от боли глаза и тихо, сорванным шёпотом, произнёс.              — Нужно уходить… Иначе найдут… Знаю путь… Расскажу… сейчас…              Но рассказать ничего он не успел. Только рвано выдохнул и провалился в беспамятство. Воин вдохнул и выругался. Прислушался, но вокруг и наверху всё было по-прежнему тихо. Уложил феаноринга на одеяло, при этом сам чуть не упал рядом, зашипев уже от собственных болезненных ощущений. Присел около товарища на корточки, попробовал аккуратно стянуть с него рубаху, но вовремя понял, что так делать не стоит, и попросту срезал. И вновь выругался себе под нос.              — И как дошёл-то...              Перводомец, правда, ничего не ответил. И не удивительно. На первый взгляд и лёгкое ощупывание как минимум два сломанных ребра, следы то ли от клинков, то ли от когтей на плече. Наверное, всё-таки от когтей, ибо левая рука явно пострадала и от них же, и от клыков, а в довершение всего была тоже сломана в двух местах. И общее истощение заметно даже в скудном свете по-прежнему накрытого тканью светильника. Да и напали на него явно не рядом с их временным убежищем.              — Ну вот и что мне с тобой делать? — поинтересовался Эдрахил, впрочем, не ожидая ответа.              С пару минут задумчиво изучал свалившийся на него с потолка «подарочек», потом огляделся вокруг. Нашёл взглядом сумку феаноринга и подхватил её с пола. Нужно было посмотреть, что у них есть из лекарств, и чем можно помочь в данный момент. И если с бинтами затруднений не возникло, они ещё были в достаточном количестве, то с отварами и настоями воину пришлось разбираться путём проб и ошибок в буквальном смысле. В итоге он всё-таки определил нужные ему склянки и вновь повернулся к так и не пришедшему в сознание перводомцу. Обработал и перевязал раны, как умел и смог сложил переломы, вопреки собственной боли слазал наверх и притащил обломки металлических прутов от решёток, разрезал на ленты один из орочьих сапог и сделал из этого шину. Мрачно оглядел свою работу и понял, что вроде бы сделал всё правильно, но этого было недостаточно. Что-то ещё оставалось не так. Но Эдрахил целителем не был и не знал, в чём дело и как с этим справиться. Поэтому и решил привести феаноринга в сознание.              Удалось это далеко не сразу. Перводомец открыл глаза и хрипло, прерывисто вздохнул. Оглядел темницу и остановил взгляд на Эдрахиле.              — Тёмные знают, что в Ангбанде остался кто-то. И они искали. И нашли. Нужно уходить. Желательно сейчас. Пока не раскрылось то, что убиты не мы, а кто-то из младших майар. — Воин запомнил правильно, голос у менестреля был сорван, и ему приходилось шептать.              — И далеко мы такие «красивые» уйдём? — поинтересовался нарготрондец, подавая феанорингу флягу с остатками воды, которую ему уже несколько дней приходилось растягивать едва ли не по каплям, поскольку и она, и еда уже начали подходить к концу.              Макалаурэ сделал глоток, но всё так же невнятно ответил.              — Придётся. Иначе сюда придут.              Эдрахил сощурился и посмотрел на него.              — Я почти уже в норме. Но ты как-то не слишком. А у меня и помочь тебе больше ничем не выйдет.              — Если поймёшь, что не выберусь, то просто добей. Братья поймут, — Макалаурэ мрачно усмехнулся.              Эдрахил вздрогнул, но спустя полминуты молчания кивнул. Он понимал, почему должен будет сделать именно так. А после рассказать феанариони всю историю от начала и до конца. И перспектива его не радовала. Поэтому он решил, что вытащит этого перводомца хоть в каком состоянии и предъявит его неугомонным братцам.              — На что ты всё-таки нарвался-то? — спросил он.              — В чары вляпался. Наше предыдущее укрытие успели обнаружить. И там поставили ловушку, «скрыв» её «пологом». Это то ли сеть была, то ли паутинка. Я её и не «услышал», зацепил самый краешек. Но этого хватило. Меня обнаружил один из младших майар. — Говорить долго перводомцу явно было тяжело, поэтому он сделал продолжительную паузу прежде, чем продолжить. Эдрахил вновь протянул ему флягу с водой. — Мне удалось его развоплотить. Не спрашивай как. Одно скажу — с трудом. Но прежде он всё-таки успел некоторое время «поиграть» с пойманной жертвой. — Макалаурэ коротко усмехнулся и продолжил шептать. — Не знаю, почему мы всё ещё живы, вряд ли мне удалось его сбить со следа, хоть он и считал меня одним из беглых рудничных. Но нам нужно уходить. Прямо сейчас. Через дальние ходы. Надеюсь, там искать не станут, стерегут в основном ближние выходы и ворота. — Новая пауза, за которую воин успел убедиться, что его сотоварищ по несчастью явно переоценивает свои силы. Он был вымотан и ранен. При том и физически, и на уровне чар и Мелодии. Не дойдёт ведь. Или всё-таки понимает всё сам, но хочет довести это дело до конца, насколько у него получится?              — Тогда говори куда. Я этих лабиринтов не знаю. — Эдрахил принялся наскоро собирать всё действительно необходимое. — Где мы, кстати, еду и воду брать будем? Запасов не осталось. Разве что какие-то сухари уже странного вида. Но ими не наешься.              — Найдём одну из рудничных караулок. Там должно что-то быть. Я нашёл такую, но собранное там пришлось бросить по понятным причинам.              Нарготрондец кивнул, соглашаясь с таким вариантом.              — Тогда можем идти, — сказал он, вскидывая сумки на плечо и игнорируя потянувшегося за одной из них феаноринга. Ещё чего. Так тот быстрее только свалится. А тащить ещё и его воин уже не сможет. Сам пока не в идеальном состоянии.