you are all right

У парня проколота бровь, длинная чёлка скрывает это, но Шафэй всё равно замечает, завороженно уставившись во все глаза. Каштановые кудри слегка прикрывают скулы, и девушка не сразу понимает, что на неё пялятся в ответ. Она чувствует неловкость, а потому отводит взгляд, найдя утешение в череде десертов, стоящих в шахматном порядке за стеклом прилавка. Кажется, брауни с огромной вишенкой выглядит довольно аппетитно. — Ох, мне тоже захотелось, — заметив её заинтересованность, тянет Мэгги-Ли. — Но жирок, — выразительно сканирует глазами чужую фигуру. — Нет-нет. Ещё немного и нам будут уступать место в общественном транспорте, подумав, что мы беременны. Шафэй слышит «нас», но понимает, что имеется в виду «тебе». Мэгги-Ли прикусывает ноготь, игриво уставившись исподлобья на того парня. Ах, чёрт. Действительно, как же она не подумала? Шафэй не понимает, почему в её друзьях числятся те, кто по определению не может ими быть. Не с такими нападками. Это происходит не впервые, боже. Каждый раз ей то и дело припоминают лишние килограммы. И, да уж, Шафэй правда не образец стройности. У неё есть грудь, округлые бёдра и выразительная талия. Но выразительна в пропорциях своего тела, по сравнению с той же Мэгги-Ли кажущаяся оплывшей и слишком широкой. Такова жизнь, в отличии от тонкокостной, жилистой Мэгс, Шафэй крупная и слишком статная для азиатки. Это не было бы проблемой, если бы на это не обращали внимание. Особенно тогда, когда в поле зрения попал красивый парень. Господи, особенно тогда. — Ах, я успела, — слышится совсем рядом. Шафэй мысленно стонет, потому что хуже Мэгги-Ли может быть только Цяньлэй. — Эффи предложила взять сладенькое, — медово тянет Мэгс, указывая на чёртов брауни, с улыбкой кровожадной акулы наблюдая за тем, как вытягивается лицо Цяньлэй. — Нет-нет! Ты чего?! Только фруктовый пунш! Ты знаешь, сколько здесь калорий? Мне кажется, что если ты съешь это, то станешь ещё… Огромной. Просто огромной. Шафэй хочется их послать. Она чувствует то, как нагреваются щёки, потому что тот симпатичный парень-бариста явно слышит разговор. На самом деле, она сама виновата в том, что позволяет другим так к себе относиться. Но кроме этих двоих, в этой чужой стране она пока никого не знает. Да и робость, накапливаемая годами в маленьком тихом китайском городке в провинции Шандун, сказывается всё больше. Шафэй хочется прикрыть лицо руками, чтобы точно знать, что другим её эмоции сейчас недоступны. — Можно нам три фруктовых пунша, пожалуйста?.. — нарушает тишину Мэгги-Ли, и по интонации можно понять, что она бессовестно флиртует. Но Шафэй не может удостовериться в этом, не тогда, когда не в силах даже поднять взгляд выше глянцевой поверхности прилавка. — Извините, закончился. Да уж. Голос у милого парня оказывается сочным баритоном. Даже мурашки по спине ползти начинают. — Тогда, соевое мороженое. — И оно тоже. — Как это вообще возможно, я вижу его в перечне вашего сегодняшнего меню, — указывает на подмигивающий экран Цяньлэй. — К сожалению, — пожимает плечами парень, и Шафэй впервые замечает бейдж, прикреплённый к ярко-розовой форменной жилетке. «Ким Тэхён». — Бред какой-то, — начинает злиться Мэгс. — Мне почему-то кажется, что у тебя какие-то проблемы. — Нет, — ухмыляется парень. — Всё окей. Кстати, — говорит он, потянувшись к голубенькой тарелочке, на которой красуется треугольник такого желанного десерта. — За счёт заведения. Шафэй не очень понимает, что происходит, но парень смотрит в её глаза, подталкивая тарелочку именно к ней. Сердце в груди ускоряется, а щёки багровеют ещё больше. Она не может больше выдерживать взгляды, что направились на неё со всех сторон. Ей кажется, что Мэгс вот-вот бросится вперёд как голодная львица, ведомая принципом азарта. А парень… Он просто смотрит, улыбается и заставляет Шафэй нервничать больше, чем перед вступительным экзаменом. Чёрт возьми. — Простите, — пищит она не своим голосом, выскакивая из кафе так быстро, как только можно. Она буквально бежит по студенческому городку. Да так, будто за ней гонится целая стая голодных обезьян. Можно ли назвать таковыми её друзей? Боже, какой же бред. Девушка останавливается, упирая руки в бока. Она такая жалкая, серьёзно. Как так вообще можно жить? Шафэй закрывается в комнате, всей душой желая того, чтобы её сожительница по общежитию не приходила как можно дольше. Настоящий изгой, кошмар. И, конечно же, её достают. Весь следующий день и ещё половину. Но Шафэй, не разбалованная зависимостью к смартфонам, потому что в её глубинке и кнопочный был за радость, просто не читает сообщения, предпочитая их игнорировать. У неё это получается очень хорошо, пусть поведение слишком смахивает на страуса, который прячет голову в песок. Шафэй просто стоит сказать: «Отвалите, швабры. Как же вы меня достали…». А на деле она теряется и робеет как нежный цветочек. — Привет, — вырывают её из собственных мысленных рассуждений, заставляя подпрыгнуть на месте. Шафэй моргает, неловко отодвигаясь от того самого парня-бариста, что променял нарядно-розовый, немного девчачий жилет на толстовку с огромным черепом прямо в центре груди. — Я — Ким Тэхён, — представляется парень, протягивая руку. — А как тебя зовут, сладкоежка?.. Шафэй чувствует как загибаются пальчики на её ногах. У этого Тэхёна сегодня ещё и септум в носу, а ногти покрыты чёрным блестящим лаком. — Чжан Шафэй, — котёнком пищит она, втягивая голову в плечи, когда парень наклоняется немного вперёд. — Тогда будем знакомы, Чжан Шафэй, — растягивая губы в улыбке, заявляет он. — Кстати, — переходит на шёпот. — Я вчера насыпал соли в коктейли твоим подружкам. Классно, да? Девушка округляет глаза, переваривая услышанное. Её должно возмутить сказанное, но в душе поднимается гаденькое чувство удовлетворения. — Если сходишь со мной на свидание, могу повторить как-нибудь, — заявляет Тэхён, подмигивая, когда Шафэй давится воздухом. Парень сияет как солнышко. Как нашкодивший сытый кошак. И Шафэй впервые осознаёт то, что за неё кто-то заступился. Своеобразно, конечно… Но… Девушка фыркает, не в силах сдержать улыбку. И тут же замирает, потому что Тэхён нагло тычет в появившуюся на щёчке ямочку указательным пальцем. — Милашка. Кажется, Шафэй вот-вот воспламенится.