Господин Месяц

Господин Месяц был многорук — первое, что она поняла, первое отличие, которое обнаружилось само собой. Сколько раз она видела фрески, картины в книгах, золочёные иконы, но никогда прежде не замечала, что господин Месяц может обнять сразу всюду, притянуть к себе, одновременно удерживая, ощупывая и ласково поглаживая по волосам. — Идём, — прозвучало в воздухе. У господина Месяца не было рта. У него не было лица, к каким привыкла Мира за недолгую жизнь. Она не могла смотреть ему в глаза и только щурилась от мягкого свечения, что шло от его головы. Она не могла ответить. У Миры никогда не было возможности говорить. Господин Месяц нёс её тёмными коридорами, но его собственный свет разгонял тьму, которой так боялась Мира. Его самого она уже принимала как защитника, хотя ей не было ясно, куда же он несёт её, почему из украшенной и торжественной залы они отправились в путешествие по мрачному лабиринту, который, как рассказывали, нельзя было пройти насквозь. Впрочем, господин Месяц был богом. Мира задремала в его руках, в руках, которые держали за ноги, обнимали талию, щекотали спину, вплетались в длинные пряди волос. Она забылась, точно лежала в беспокойном, но мягком облаке, перестала смущаться своей наготы. Разве боги не видят людей всегда обнажёнными? Ведь им открыты души, разве в этом не больше наготы, чем в теле, неприкрытом одеждой? Господин Месяц остановился внезапно, и Мира открыла глаза. Он держал её на руках, а перед ними простиралось целое поле лаванды. Прежде Мира видела только сухие цветки, а теперь удивлённо ахнула, потому что фиолетовые волны простирались до самого горизонта. Нежные цветы восхитительно пахли, и золотые лучи солнца оглаживали их, прощаясь — в небесах развернулся закат. Господин Месяц опустил её в цветы, и на миг она окунулась в блаженство — в аромат, в мягкость. Когда же кусты примялись, оказалось, что земля всё ещё жёсткая, и нагому телу не очень удобно лежать на покалывающих кожу ветках. Но Мира не пыталась найти удобное положение, не пыталась шевельнуться — она оробела, потому что теперь видела возвышающегося над собой бога. Статный многорукий господин Месяц был великолепно сложен и возмутительно наг. Мира никогда прежде не видела ничего подобного. Она не знала, какими бывают тела других людей, особенно мужчин. Она видела без одежды только себя. И теперь краска медленно прилила к её щекам. Господин Месяц возвышался над ней, и она думала, смотрит ли он на неё, созерцает ли лаванду или взгляд его привлёк золотой огонь небес. — Чего ты хочешь? — спросил он вдруг — голос, как и прежде, словно заполнил собой весь воздух, зазвучал отовсюду. Мира не могла ответить, только беспомощно качнула головой. Ей хотелось бы выкрикнуть, что она и без того всем довольна. Что ей достаточно лаванды и заката. И того, конечно, что господин Месяц так долго нёс её на руках. Между ними упала тишина. Мира смотрела на него, не в силах отвести взгляда, печалилась, что несовершенна, но не осмеливалась показать жестами, что нема. Руки точно сковала усталость. — Вот в чём дело, — господин Месяц опустился перед ней на колени. Его сияющий лик без единой черты приблизился. — Ты не можешь говорить. Пальцы — Мира не посчитала бы, сколько сразу — нежно проскользили по её шее, внутри стало щекотно, странно, будто бы в горле забился птенец, потом пальцы коснулись её губ, подбородка, заставили открыть рот. Один даже слегка нажал на язык. — Говори, — велел господин Месяц. — Я… — выдохнула Мира и испугалась собственного голоса. Голоса, которого никогда не слышала. Голоса, с помощью которого могла складывать слова. — Благодарю вас, господин Месяц. — Чего ты хочешь? — повторил он вопрос. — Ни… ничего, — растерялась Мира. — Вы дали мне всё, чего я хотела. И этот закат, и лаванда, и голос… И так долго он нёс её на руках. Он рассмеялся. Смех отразился эхом от самых небес. — Ты ещё невинней и чище, чем я думал, — он протянул ей руку — одну из — и поднял с земли. — Идём. Мира ухватилась за тёплые пальцы с доверием и нежностью. Она оглянулась украдкой назад, но увидела только поле лаванды, край которого уже погружался в сумерки. Впереди же солнце почти село, но последний луч золотил мягкие волны лавандовых кустов. Она хотела бы спросить, куда собирается вести её господин Месяц, но не стала — не всё ли равно. И тогда перед ними возникла лестница. Мира проследила взглядом — ступени возносили их в небеса. Он повёл её вверх, и она не боялась высоты.