Beauty and the Beast

О чем вы думали в свои двадцать лет? Наверное, о том, как будете в скором времени водить новенькую иностранную машину или об устройстве на новую работу, встрече с друзьями в эти выходные, о какой-то значимой для вас покупке, поездке, во время которой найдете наконец свою вторую половинку, а может наоборот, она вас найдет. Всего за считанные секунды в жизни случается столько безумных, ярких, необычных и в то же время пугающих вещей. Кто-то наслаждается тем, что дышит, а кто-то хочет скорее задохнуться. И никто не в праве решать за вас кем или чем вы хотите дышать. Но не всем дано дышать или задыхаться по собственной воле. Обратная сторона жизни довольно мрачна и опасна. На этой стороне вам уже нужно контролировать воздух в грудной клетке. Нужно следить за частотой ваших дыхательных движений. Лишний вдох — падение. Чон Чонгук — один из тех людей, кто обитает на данной стороне, позволяя другим контролировать его дыхание. Но сам парень не осознает этого и продолжает делать то, что ему велят. Его запирают в довольно просторной комнате, обставленной дорогой мебелью и одной акустической гитарой. Гитара, помимо книг, — его единственное увлечение. Большим ему интересоваться не дозволено. У него есть дорогая комната, любимая гитара и очень много полок, набитых сверху донизу книгами. Что ещё нужно для счастья, ведь так? Но это лишь верхушка айсберга. Что же скрывается в самом низу, на дне? Дело в том, что Чонгук не совсем простой парень. Он наследник своей безумно богатой семьи, которая владеет самыми крупными портами в нескольких странах, которые в свою очередь приносят огромнейший доход. Но сам Чон Чонгук, к сожалению, ни разу не был ни в одном порте своей семьи. Хотя, по правилу, наследник должен видеть, чем он будет владеть в дальнейшем. Для родителей Чонгука это считается лишней порцией воздуха. Семья Чон не собирается делать из своего первенца наследника всех этих огромных владений. Никто, кроме слуг и самой семьи Чон, не знает о существовании Чонгука. Для остальных он умер во время родов. По крайней мере именно так сказали родители Чонгука и медицинский персонал — который был подкуплен за внушительную сумму — остальным родственникам. Были так же проведены «похороны» маленького Чонгука, на которых собрались все близкие и родственники. Во время «похорон» слёзы были и у самих родителей. Не наигранные, нет. Но «смерть» малыша они не оплакивали. Больше оплакивали наступившую бесплодность Госпожи Чон. Что же заставило родителей так поступить со своим первым и последним сыном? Врожденная аномалия, что преследует бедного Чона младшего каждый божий день с момента его появления на свет. Снаружи Чонгук-и обычный двадцатилетний парень, имеющий огромное наследство и, казалось бы, свободу действий, но внутри него пламя. Буквально пламя, что больно обжигает его кожу и слизистые во время перевоплощения в настоящий облик. На момент рождения, будучи совсем малышом, Чонгук оставил серьезные ожоги на руках принимающего роды. Позже родителям пришлось оплатить его лечение, что казалось уже бесполезным. Ребенок, ещё не способный контролировать свои эмоции страшен до безумия. Чонгука первое время в прямом смысле не могли взять на руки. Он обжигал любую поверхность, но при этом оставался цел сам. В этом ему повезло. Он имеет крепкий иммунитет и хорошо развитую регенерацию, которые помогали ему выжить с родителями, не любившими его вовсе. Но и ребенка своего убить они не смогли. А потому тщательно скрывали от внешнего мира и не позволяли ему контактировать с другими людьми кроме слуг и самих родителей. Чон познавал внешний мир через книги, которые просил у своих родителей. Он имеет хорошее домашние образование, поэтому умственно он развит хорошо. Даже лучше, чем его сверстники. Но одно ему трудно понять. Человеческие эмоции. Что это? Как выглядит радость на чужих лицах? Как выглядит восхищение, интерес, счастье? Чонгук видел только страх, разочарование и злость в глазах взрослых. Почему они так смотрят на него? Что он делает не так? Темноволосый даже старается контролировать своё пламя. Он тренируется каждый день, не говоря об этом родителям. Он не понимает чужих эмоций, но при этом старается контролировать свои для того, чтобы удержать пламя. Если не можешь избавиться от проклятья — подружись с ним.

***

— Могу ли я сегодня выйти на улицу? Совсем немного побыть там? Просто выйти, посмотреть и зайти? — Чонгук смотрит своими невинными сияющими глазками на серьезные лица родителей, которые даже не смотрят в ответ на своего ребенка. — Нет, — строго отвечает глава семейства, легко разрезая стейк и отправляя его в рот. — Мам? — Чон младший уже смотрит на ту женщину, которая даже кормить его отказывалась, когда темноволосому было меньше десяти. Но Чонгук этого не помнит. — Я поддерживаю твоего отца, — тем же строгим тоном отвечает Госпожа Чон, пережевывая свежие овощи. — Но почему? Сегодня ведь первый снег, а я смотрю на него каждый год через окна своей комнаты! — Чонгук расстроен, обижен и возмущен, даже немного повысил тон. Ему двадцать, а он всё ещё сидит дома. Неужели все двадцатилетние до сих пор сидят дома и никуда не выходят? Ему говорили, что остаются дома только хорошие детки, а люди, которых видел Чонгук из окна своей комнаты — озлобленные и жестокие. — Почему? А ты помнишь, что мамочка тебе говорила? Снаружи опасно и ты не сможешь за себя постоять. Знаешь сколько таких как ты пропадает снаружи? Они уходят и не возвращаются, — спокойно лжет Госпожа Чон и поднимается из-за стола, оставляя посуду и приборы на месте. Зачем ей убирать, если есть прислуга? Это их работа. — А почему мне нельзя пойти с телохранителем? Вы же выходите с ними, — продолжает Чонгук, смотря то на мать, то на отца. Их ответы кажутся ему глупыми. Он верит в них с самого рождения и неужели снаружи действительно всё так плохо? — Мы не можем жертвовать своими людьми ради тебя, — уже отвечает отец и следом поднимается, подхватывая газету со стола. — Отправляйся в комнату. — Но отец! — Чонгук резко поднимается, всё ещё с надеждой смотря на отца и сжимает в кулаке столовый прибор, который медленно начинает нагреваться, пока не теряет форму из-за такого давления. — Повторять не собираюсь. Либо ты сам отправишься в комнату, либо попадешь в подвал, — хмурит брови старший, опуская взгляд на руки приемника и покидая кухню вместе с супругой. Чонгуку ничего не остается как вернуться в комнату. Он уже знает какого это, ночевать в холодном, сыром и темном подвале. В детстве он практически жил в нём и в нём же тренировался. Он громко плакал, кричал, когда боль пронзила всё тело, когда кожа превращалась в пепел и осыпалась на пол, когда вместо слёз алыми ручьями текла по щекам кровь, тем самым меняя цвет глаз на золотистый огненный. Жар разносился по всему телу и поднимал температуру вдыхаемого и выдыхаемого воздуха выше нормы, а кровь словно в горячем котле кипела, распределяясь по сосудам и органам. Чонгуку пришлось пройти через многое, чтобы взгляд родителей хотя бы чуть-чуть смягчился, но старания тщетны. Как бы он ни просил выпустить его на улицу, ответ был один: «Либо подвал, либо комната». Но сегодня Чонгук позволит себе вдохнуть немного лишнего воздуха.

***

Родители сегодня вечером улетают на какой-то заграничный остров, где будут вести переговоры насчет купли очередного порта. И с Чонгуком остаются только слуги, которые, конечно, не выпустят его. Поэтому Чон младший дождался глубокой ночи, когда в доме затихает суета и гаснет свет, закрепил шнурки ботинок, которые одолжил у отца, так как у него уличной одежды нет, и осторожно выбрался через окно, ступая на огромную и крепкую ветвь дерева, а там и осторожно опускаясь на холодную землю. Темноволосый переводит взгляд на дом и какое-то время просто наблюдает. Свет всё ещё отсутствует, но улицу освещают фонари, поэтому ему следует поспешить покинуть территорию своего дома. Чонгук легко перебирается через ограду и оказывается уже на другой стороне, пока не замечая никаких подозрительных личностей. Почему же внешний мир описывают как что-то страшное? Сейчас Чонгук видит только воздушные снежинки, медленно приземляющиеся на белоснежное покрытие, которое сияет при ярком свете фонарей. Это и называют снегом? Чон опускается и легко захватывает пальцами небольшой снежок, который практически мгновенно тает в горячих ладонях. Темноволосый почувствовал холодок лишь на секунду. А стоило ему с облегчением выдохнуть, как изо рта вышли белые почти прозрачные облака, которых в книгах обычно называют паром. Это первый раз, когда малыш Чонгук-и покинул дом. На нём нет куртки, шапки, ещё несколько слоёв одежды. На нём лишь отцовские теплые ботинки, джоггеры и безразмерная черная толстовка с огромным капюшоном. А большего ему и не надо. Который сейчас час? По ощущениям довольно поздно. Но он ведь успеет вернуться к утру? Чонгук гуляет по полупустой аллее в каком-то парке и любуется красотой падающих снежинок, освещенных праздничными гирляндами и фонарями. Первый снег казался ему прекрасным, когда он следил за ним из окон своей комнаты, но когда видишь его за пределами стен дорогого дома он кажется просто великолепным, потрясающим, чем-то необычно приятным, хоть и холодным. Губы Чона невольно расплываются в улыбке от такой сказочной красоты, словно стоит пройти ещё немного и он увидит всех мифических существ, что живут в его книгах. Но при этом Чонгук старается запомнить каждую деталь прошедших улиц, чтобы вернуться таким же путем домой. Ему нельзя опаздывать. Он погуляет ещё немного и вернется. Ещё совсем немного. — Эй! Чего встал посреди дороги?! — незнакомый грубый голос выбивает темноволосого из колеи собственных мыслей и заставляет содрогнуться от неожиданности. — П-простите, — судорожно отвечает Чон и тут же отходит к краю дороги, не забывая поклониться вслед незнакомцу. Несмотря на огромное состояние родителей Чонгук вырос понимающим, любящим, неизбалованным и приличным мужчиной. Но почему этого не видят родители? Азиат очень хотел бы услышать хоть одно тёплое слово в свой адрес. Все родители ведут себя так по отношению к своим детям? Но в книгах родители улыбаются детям, обнимают их, говорят множество тёплых слов, называют милыми прозвищами и любят. Или это всё сплошная выдумка и ложь? Этот человек не причинил ему никакого вреда, лишь повысил голос. Об этих «жестоких» людях говорили его родители? Но мужчина был больше похож на того, кто выпил приличное количество алкоголя, только и всего. И это Чонгука нисколько не напугало. Долго об этой короткой встрече парень думать не стал, лишь продвинулся чуть дальше, пока не остановился у одной заснеженной остановки. Люди, мимо которых он проходил не хотели навредить ему. Они вели веселые или грустные диалоги, смеялись или кричали на всю улицу, но до него им не было никакого дела. Большинство просто пьяны и, похоже, были примерно его возраста. Но Чон ни разу не пробовал алкоголь в отличие от них. Им разрешают родители? Или они употребляют алкоголь в огромных количествах без их ведома? Снова скопились вопросы, ответы на которых знают только его родители, но спросить темноволосый не в силах. Они могут всё узнать и тогда он точно больше не покинет дом. Что же ему делать сейчас? Может…пора домой? Чонгук прошел несколько кварталов, попал на огромную улицу с множеством ярких вывесок и не трезвых подростков, а сейчас сидит на автобусной остановке и смотрит на высокое здание, которое сияет праздничными огнями. Снег всё идёт и не собирается заканчиваться. Иногда Чон замечал на себе странные взгляды и прекрасно понимал их. Он ведь сидит без верхней одежды и чувствует как толстовка уже неприлично прилипает к телу из-за снежинок, которые превращаются в жидкость практически мгновенно и заставляют её увлажниться. За счёт высокой температуры тела Чонгук не ощущает мороза от слова совсем. Он чувствует на себе прохладный ветер, да и только. Парень не сможет заболеть, даже если очень захочет. Он научился контролировать пламя, но тело его остается всё таким же горячим. Но, что он будет делать, если кто-то захочет, чтобы его тело остыло? Что с ним будет? Чонгук будет нормальным? Или же он… — Ты кто такой? — Тэхён с непониманием смотрит на, видимо, сумасшедшего парня, который решил, что сейчас лето. Сам Ким так поздно на улице только потому, что вызволял не совсем трезвого друга из одного конфуза. Парень всеми силами еле как затолкал друга в такси и назвал водителю адрес, а потом ему пришлось тащить эту тушку на себе, чтобы добраться до нужного ему этажа, переложить на кровать, раздеть и закрыть его до следующего дня. И сейчас светловолосый возвращался как раз из квартиры друга. Мог ли он проигнорировать и пройти мимо этого ненормального? Как все нормальные люди — да. Но Тэхён ведь тоже с сюрпризом, да и добрый слишком, а незнакомец выглядит вроде не так уж и опасно. — Ч-что, простите? — Чонгук переводит взгляд со здания на светловолосого, чуть склонив голову на бок. А этот парень выглядит вполне трезво. А что нужно ему? — Почему ты одет так? Ты кто, батарея? Или, может, кондиционер с тепловым переключателем? — Ким решается подойти к незнакомцу, склониться и коснуться чужого лба. — Да ты же горишь… — Ч-что Вы делаете? — темноволосый отстраняется и вжимается в холодную полупрозрачную спинку остановки, раскрывая в удивлении и растерянности и без того большие глаза. — У тебя болит голова? Озноб чувствуешь? — Ким опустился на корточки перед парнем и заглянул в чужие глаза, отмечая для себя, что парень на данный момент напоминает ему маленького и напуганного олененка — Бэмби. — Нет, мне очень даже тепло… — Чон губы поджимает и смотрит на этого странного незнакомца. Почему он интересуется его состоянием, ведь они даже не знакомы? — Всё, ты уже бредишь, тебя надо спасать! — героически выдал Ким, осторожно касаясь чужой руки, помогая тем самым подняться себе и парню. — Идём со мной, Бэмби. — Ч-что? Куда мы идём? — Чонгук не успел моргнуть, как его уже потянули за руку в противоположную сторону от его дома. Это настораживает. Парень напротив странный. — Домой, конечно же, — светловолосый взглянул на Чонгука из-за плеча, растягивая губы в широкой улыбке и крепко сжимая теплую ладонь. Это так, чтобы не убежал.

«Очень странный».