Праздник фонарей

Одно мгновение тебя стоит вечности. — Марк Леви (Семь дней творения)

      Обреченные на непрерывную жизнь, скитания в поисках разрушительных битв, потерю всех своих друзей, семью и тех, с кем сражался бок о бок. Одарённые божественным проклятым даром с невозможностью искупления. Сяо был одним из таких, последним из воинов Пяти Якшей. Связанный, казалось бы, столь вечным, как и его жизнь, контрактом на защиту Ли Юэ. Контрактом, развеянным ныне прахом, расторгнутым в один единственный срок.       С каждым днём перемены в королевстве ощущались всё заметнее: Адепты, жившие в легендах, забывались людьми. Ли Юэ постепенно избавлялось от оков прошлого, сбрасывая словно тяжёлый каменный панцирь со спины. История менялась неизбежно, даже если кто-то не был рад этому.       Сегодня, в день окончания весны, Владыка Лун решил спуститься с гор в последний раз. Ознаменовав тем самым переход, отдавая власть новым правителям. Это их последнее нисхождение, Адептов, на чьих плечах долгие столетия лежали обязательства защиты. Творец Гор и Хранитель Облаков давно вернулись в свои обители, им было сложно принять настоящее. И Сяо понимал их лучше всего. По виду можно было сказать иначе, но его сердце, наполненное тьмой и раздираемое муками, по-прежнему не могло найти покоя. От неуёмного проклятья внутри не спасал даже любимый миндальный тофу. Особенно после битвы с Архонтом Вихрей, пробудившей волну тех самых эмоций, потерянных две тысячи лет назад. Безустанный голод возвращался вновь.       Сяо обещал себе держаться подальше от тех мест, где его больше не ждут. Поэтому сегодня был его последний день в Ли Юэ. День прощания. Обреченная на скитания жизнь – вот нынче удел последнего Якша. Он поднялся на самый верх балкона постоялого двора «Ваншу», чтобы запомнить город таким спокойным и мирным, переплетённым узами традиций. До полуночи оставалось совсем немного, Сяо вглядывался в тёмное ночное небо с россыпью блестящих звёзд. Впервые за долгое время ему было столь тоскливо.       — Я знал, что найду тебя здесь.       Итэр, этот неугомонный, пропитанный счастьем путешественник, появляющийся каждый раз в том самом месте в то самое время. Он неспешно ступил ближе к перилам балкона, становясь немного вбок на небольшом расстоянии. От Итэра веяло дружелюбием, не тем показным, а действительно настоящим, веяло теплом и чем-то еще тонким, неуловимым. Скорее всего чем-то «домашним», если так можно назвать. С ним было комфортно. Просто стоять рядом, смотреть в небо, словно в ожидании чуда… которое никогда не произойдёт.       Сяо молчал. В голове мысли наслаивались одна на другую. С Итэром хотелось поделиться тревогами, пусть путешественник их и не решит, но хотя бы уймёт ненадолго тьму внутри. Но Сяо боялся говорить, произнести что-то лишнее и личное, сам не понимая причин. Однако он знал, что сокрытый лунным светом цветок не распустится от лучей солнца.       — Сегодня день прощания с весной, как мне сказали жители, – начал говорить Итэр. – Они говорят, бумажные фонарики уносят печали, надо лишь загадать желание в этот день и пустить фонарик по ветру. У тебя есть такой?       Итэр приподнял небольшой красный бумажный фонарик с незажжённой свечкой внутри. Такое простое решение всех бед в столь маленьком хранилище. Сяо всегда думал, что это детские сказки. Забавно было слышать подобное не от ребёнка. Впрочем, разрушать мечты юного путешественника он не смел. Если Итэр действительно верил в небылицы, пусть продолжит и дальше жить ими. Веру непременно нужно поддерживать, подпитывать, он знал по себе. Это не что-то плохое, но слишком зыбкое.       — Нет.       — Так не пойдет. Сегодня праздник.       — Я не верю в легенды.       — Ты же сам одна из них.       Итэр лукаво улыбнулся. Он был чертовски прав. Умел ведь найти нужные слова. Сяо вздохнул: ничего не поделаешь, теперь он не сможет пойти на попятную. Итэр ловко схватил его за запястье, слишком быстро, не успевая дать времени одуматься, утаскивая за собой, бормоча что-то про то, что совсем не осталось времени. Они неслись вниз, перепрыгнув через недоделанный пролёт, всё ниже и ниже к раскинутой на праздничные дни рыночной площади. По руке Сяо, сжимаемой крепкими пальцами путешественника, пробежала искра – от него тянуло теплом нестерпимо сильно. Почему-то это было так правильно, и ничуть не смущающе верно.       Они двигались в самый центр к разноцветной лавке мадам Цин. Люди вокруг словно не обращали на них внимания: поглощённые всецело последними приготовлениями перед грандиозным чудом. Сяо вот так впервые видел жизнь Ли Юэ изнутри, находясь буквально внутри событий. Его никто не узнавал, на него смотрели как на обычного гражданина. Это смущало и пугало одновременно. Легенда, покоившаяся на столе императора, очищенная от пыли веков теперь была бережно перенесена в книжный шкаф к остальным подобным.       — Вот, это тебе, – Итэр держал в руках почти такой же красный фонарик как у него самого. – Только жаль мы не успеем вернуться.       — Держись за меня.       Сяо подхватил его на руки, взмывая вверх прямо с площади. Восторженные возгласы снизу тонули на ветру. Владыка Лун рассекал ночное небо под славный звук колокольчиков. Он огибал всё королевство, зажигая на улицах и в каждом доме яркие огни, привнося чувство праздника, спокойствие и новые надежды. Именно то, во что люди сами и верили. Именно то, что люди и ждали. Им не нужно было решение, им всего лишь был необходим символ. На всего одно мгновение Сяо ощутил ту трепетную, желанную часть себя, потерянную давным-давно. То ребячество, ту мечтательность. Сомнения, посеянные в груди, стали разрастаться вновь.       На попутном потоке ветра они долетели до балкона постоялого двора. Также оставаясь у перил, словно и не было этого маленького приключения. Итэр бережно держал в руках бумажную игрушку, шепча что-то едва слышно губами. Сяо посмотрел вниз: фонарик в его руках горел слишком ярко. Отблески пламени играли на бумажных стенках. В маленькой игрушке словно умещалась целая душа. Это правда завораживало.       — Загадай желание. Оно обязательно сбудется.       Сяо закрыл глаза. Он заметно потерял стойкости и непоколебимости, стал подвластен чувствам. Словно растерянный пёс, оставшийся без хозяина, льнул к чужим людям в поисках утешения. На закромах сознания понимая, что рано или поздно будет винить себя за это, но сейчас в порывах эмоций решил послушать сердце. Даже сквозь закрытые глаза, Сяо видел тонкую улыбку на губах Итэра. Он смотрел неотрывно.       А так ли это плохо, что есть сейчас? Когда привычная жизнь ускользает из рук, что же лучше – попытаться принять новую или развеяться самому по ветру? Сердце гулко стучало в груди. Сяо не пытался ответить на вопросы сознания, он всего лишь не хотел потерять себя вновь.       Оба фонарика поднимались всё выше в небеса. Два ярких красных желания. Итэр заворожено смотрел на них, Сяо – на него. Адепты, хранители Якша, элитные воины, преклонившие колено служить и защищать, не зная жалости, в бою высекая себе дорогу кровью с холодным сердцем. Так почему этот растопленный лёд сейчас стекал водой по рёбрам вниз?       Итэр весь ясный, словно солнце, душевный и тёплый. Его руки обжигали, не надо даже было касаться, чтобы это понять. Но Сяо решил попробовать дотронуться сам. И правда, так горячо! Так необычно приятно. Измученное тьмой сердце забилось сильнее. Сокрытый лунным светом цветок неожиданно распускался от лучей палящего солнца.       Итэр не смотрел на него, продолжал вести взглядом по небу, а лишь поджал губы. Со стороны казалось, что он даже ничего не заметил, но Сяо слышал сбившееся на полтона дыхание. Совсем неуловимое для большинства, но не для Демона Ветров.       Сяо прикрыл глаза, погружаясь мыслями вглубь себя. Туда, где не был уже тысячу лет. Лёгкий страх пролетел ветром совсем рядом, совершенно невесомо осел в голове, намекая на время. То самое время, что течёт иначе для людей. То самое время, которое никто не тревожил много сотен лет. Оно пыльное, старое как переданная через поколения шкатулка. А открыв её, точно ли найдёшь что-то драгоценное? Никогда не угадаешь, если не решишься проверить сам. И Сяо решился.       Лицо обожгло как на гончарном станке, Сяо еле заметно дёрнулся, зажмуриваясь. Ему не нужно видеть, достаточно ощущать. Итэр здесь прямо перед ним, настоящий, решительный юный рыцарь. Тепло его рук оседало на коже – такое не сойдёт за сутки, такое останется надолго. Итэр припал к губам, и почему-то Сяо не мог назвать это поцелуем. Всё настолько целомудренно, нежно, кажется открой глаза, и иллюзия развеется. И Сяо открыл глаза. Настолько ярко, как в ранний рассвет, даже больно: всё неизменно, нет никакой мечты, вся правда прямо перед ним. Словно распущенный красивый цветок. За тысячу лет забываешь о таком, забываешь, что есть что-то прекраснее, чем проснуться без ощущения неутолимого голода в душе. Поэтому ощущаешь сейчас в стократ сильнее. Плывёшь по течению ветра, склоняя голову под поток.       Сегодня в прощальный день их небольшая история чувств, раскрытая, обнажённая догола, рассказанная одна на двоих, пронесётся ночным ветром над празднующим Ли Юэ. Сегодня под последнюю догорающую свечу, они заснут вместе, чтобы, проснувшись на утро, не найти в себе слов. Оставив хрупкое молчание после небрежного письма от Цисин с личной просьбой проверить окрестности Инадзумы на наличие демонов.       — Ты загадал своё желание.       Не зря многим казалось, что Итэр умел читать мысли. Он сидел на кровати в ярких лучах полуденного солнца, улыбаясь своей нежной улыбкой. Под ореолом света из окон, словно ангел. И Сяо правда хотелось верить в то, что к демону наконец-то послали прекрасного вестника с небес, чтобы облегчить его тоску.