Я прекрасно знаю, когда ты лжешь

Вечное чувство беспокойства стало порядком раздражать Тобираму уже на пятый день. Ни объяснить, ни проследить точку отсчета не удавалось. Больше пяти дней беспричинной тревоги пожирали его силы, которые стоило тратить на помощь брату. Хаширама, казалось, не замечал изменений в брате и его дерганного поведения: раз приходит помогать, значит, все в порядке. И возможно, такое отношение родного человека было одной из причин начала этого непонятного состояния. У Тобирамы мысли в кучу собирались медленно и мучительно для всех. Лучший стратег своего поколения и отличный военачальник не мог элементарно составить план проведения учебных миссий для поддержания боевой готовности. Не укрылось это, однако, от глаз Мадары, но тот лишь усмехался и пожимал плечами, ехидно наблюдая за сконфуженным Тобирамой. Спустя две недели у Тобирамы появился нервный тик. Он не мог усидеть на месте ни минуты: ему нужно было либо стучать по полу ногой, либо грызть карандаш, либо постукивать этим же карандашом по столу, но чаще всего Тобирама хрустел пальцами. Эти щелчки суставов в гробовой тишине приносили ему хоть маленькое и практически несущественное, но спокойствие. Бесить это начало абсолютно всех, но чаще старшего брата и его друга. Что Хаширама, что Мадара уже не могли слушать звуки суставов, карандаша, щелканья языком. Спустя еще неделю нервный тик превратился в паранойю. Тобирама не высыпался, питался нормально через раз, на горячие источники не ходил уже давно. И тогда, Сенджу-старший решил это исправить. –Слушай, Тобирама... –начал однажды Хаширама, когда они втроем в компании Мадары сидели у него в кабинете, –Не против отдохнуть? Ты выглядишь уставшим... Общий вид Тобирамы оставлял желать лучшего: лохматые волосы, покрасневшие белки глаз, искусанные от нервов губы. –Что предлагаешь? –отложив карандаш в сторону, Тобирама хрустнул указательным пальцем, отчего Мадара скрипнул зубами. –Горячие источники – лучший способ расслабиться и снять напряжение. Думаю, всем нам они пойдут на пользу. –Хаширама улыбнулся и перевёл взгляд с брата на оскалившегося Мадару, –Ты согласен, друг? –Почему мы должны... –начал возмущаться Учиха, но, поймав умоляющий взгляд Хаширамы, выдохнул, –Звучит отлично... –Вот и славно! –Первый Хокаге хлопнул в ладоши, –Тобирама, ты ведь с нами? Тобирама задумался, насколько вообще это было возможно в его состоянии, и после кивнул. Терять нечего, так хоть может в компании брата удастся прийти в себя. –Да, хорошо. –пожав плечами, Тобирама посмотрел в окно. Уже было темно, и Хаширама велел всем расходиться по домам, а завтра вечером они пойдут на источники. Ночь была беспокойной, так же как и множество ночей до этого. Тобирама большую ее часть смотрел в потолок, пытаясь понять, в какой момент свернул не туда, что теперь так мучается. Была мысль, что его проклял кто-то из Учих, хотя, почему кто-то... Мадара. Тот, кто не оставит его в покое. Учиха Мадара, который, скорее всего, и был корнем проблемы, сейчас, уверен Тобирама, спит без задних ног и ни о чем не волнуется, а Сенджу тут лежит и вымученно пытается заснуть. Он пытался вспомнить, когда последний раз расслаблялся во всех смыслах этого слова, но на ум приходили лишь новогодние праздники, а сейчас... Сейчас уже середина лета. Да, не густо... В очередной раз перевернувшись, Тобирама закрыл глаза, и так и пролежал до самого утра, пока не нужно было вставать. С кровати он поднялся не спеша, добрел до ванной, умылся и бездумно пялился в зеркало около нескольких последующих минут. Под глазами были синяки, капилляры в глазах полопались, сухие и потрескавшиеся губы, которые не может смочить и слюна, кожа на несколько тонов бледнее обычного, впалые скулы, даже шрамы на лице побледнели. Он прикоснулся к ним, провел по каждому, а после, от шрама, вниз по подбородку, обхватил одной рукой себя за шею, слегка надавливая, второй повел ниже, до живота. Пальцы на шее сжались еще немного. Это начало доставлять хоть какие-то чувства, но все же было недостаточно. Натиск увеличился, а вторая рука поползла еще ниже, добираясь до резинки трусов. Тобирама не отрывал глаз от своего отражения и наблюдал за своей же реакцией. После очередного давления дышать стало труднее, два пальца левой руки пробрались под резинку трусов и слегка их приспустили, ткань потерлась о член, но никаких изменений в лице от этого Сенджу не заметил. Сжал правую ладонь еще сильнее, но также ничего не чувствовал. Рука внизу обхватила тазовую кость пальцами, сдавливая, потом пальцы надавили на нижнюю часть живота, на бока, туда, куда дотягивались. Синяки, которые скоро появятся, будут напоминать Тобираме, что он живет, а не существует. –Тобирама! Ты проснулся? –послышался из-за двери веселый голос старшего брата. Рука еще раз напоследок усилила натиск, и блондин убрал от себя ладони. На шее остались покраснения, которые, учитывая особенность его кожи, совсем скоро станут синяками. –Да, я в ванной, сейчас выйду! –крикнул блондин в ответ, напоследок ополоснув лицо холодной водой. Он попал на волосы, отчего несколько прядей намокли, спадая на лицо. Тобирама вышел и прошел на кухню, откуда уже пахло душистым чаем. Живот дал о себе знать, заурчав. –Доброе ут... Ро. –Хаширама посмотрел на плачевное состояние брата и закусил губу. "Неужели... Я был так беспечен, что не заметил, что с тобой происходит?" –Хаширама начал корить сам себя, мысленно избивая себя по голове. За столом, прямо перед Тобирамой, сидел Учиха. –Он что тут делает? –словно его это совсем не волновало, задал вопрос Тобирама, неучастливо сев прямо напротв Мадары. Тот кинул взгляд на появившиеся на шее синяки. –Что с твоей шеей? –проигнорировав вопрос, Мадара уставился на его увечия, не отрывая глаз. Тобирама пожал плечами. –Я ударился об раковину, когда поскользнулся. Мадара прищурился. Конечно, это была чистая ложь, и даже с каменным выражением лица Тобирама раскрыл это перед Учихой. Брюнет чувствовал ложь за километр, определял ее каждый раз, и сейчас не исключение. Он промолчал, оставив, возможно, на потом. –О, Ками-сама, ты сильно ушибся? –торопливо поставив две кружки с чаем перед мужчинами, Хаширама наклонился к Тобираме и вгляделся в его глаза. Он словно и не заметил лжи. –Нет, все в порядке, брат. –ровно ответил Сенджу-младший, посмотрев на чашку чая, –Спасибо. Кивнув, Хаширама взял свою чашку, сел за стол и исподтишка наблюдал за Тобирамой, спокойно попивающим чай. Мадара все это время разглядывал синяки, все яснее осознавая, на что они похожи. Завтрак прошел тихо, они все вместе направились в резиденцию Хокаге, чтобы потом, вечером, пойти на источники. Хаширама весь оставшийся день пожирал себя изнутри упреками и руганью с самим собой. Недоглядел за братом, не уберёг, а теперь любуется на уставшего и измотанного Тобираму. Мадаре же на него было все равно, единственное, что вызвало в нём интерес, были те отметины на шее. Было действительно интересно, как Сенджу Тобирама опустился до такого, до того, чтобы... –Ну что ж, день подошёл к завершению, пора бы и на отдых собираться, не так ли? –улыбнувшись как всегда своей лучезарной улыбкой, Хаширама встал из-за стола, направляясь к двери. На источниках им нужны были только деньги, так что они уже были готовы. Кивнув, Мадара встал, и так получилось, что он вышел из кабинета после Тобирамы, пробуравив его затылок своими черными глазами. Сам же Тобирама неспешно направлялся за братом, медленно перебирая ногами. Улыбаясь, Сенджу-старший комментировал практически все вокруг, тем самым доводя своих спутников до тоски. Если Тобираме было уже нечего терять, то Мадара еще самую малость, но был рад идти на источник, а Хаширама сбивал весь настрой. Когда они дошли до места назначения, Хаширама сразу же заплатил за ужин и пребывание здесь до утра. Мужчины прошли в раздевалку, сняли с себя одежду. Первым к воде рванул Хаширама, улыбаясь, как ребёнок. Тобирама направился следом, и каждый синяк на его мертвенно-бледном теле не скрылся от глаз Учихи. Хмыкнув, Мадара осмотрел Тобираму с головы до ног еще раз, подмечая, что по расположению отметин можно судить: блондин сам делает это себе. Но зачем? Неужели, мазохист? Когда все забрались в воду, Хаширама опять начал о чем-то воодушевленно болтать, но ни Мадара, ни Тобирама его не слушали. Блондин сверлил расфокусированным взглядом стену напротив, а брюнет наблюдал за Тобирамой. Над их головами пролетел орел, который приблизился к Хашираме. Мужчина суетливо отвязал бумажку от его лапы, читая содержимое. Лицо его погрустнело. –Очень жаль, но мне нужно идти. Возникли какие-то проблемы. –Без тебя не справятся? –задал вопрос Мадара. Мужчина отрицательно покачал головой. –Вы сидите и отдыхайте, а я, как Хокаге, пойду решу все проблемы и, возможно, еще вернусь к вам. На протяжении этого диалога Тобирама даже не повернул голову и не поинтересовался, что случилось в деревне. Хаширама кинул последний виноватый взгляд на брата и закрыл дверь с другой стороны, начиная одеваться. –Не хочешь поговорить? –осторожно спросил Мадара, прерывая затянувшееся на пол часа молчание. –Есть смысл? –ответил Тобирама, пожимая плечами. –Мог бы и выговориться, может тогда я перестану любоваться твоей кислой рожей каждый чертов день. –хмыкнув, Учиха закатил глаза, медленно приближаясь к Тобираме. –Мне плевать. Такое спокойное, брошенное небрежно заявление, распалило внутри Учихи злость. Он стремительно приблизился к Сенджу, всколыхнув воду, и встал к нему почти впритык. –Ты меня раздражаешь своей безэмоциональностью. –прошипел он прямо в лицо блондина, отодвигаясь назад, когда из реакции увидел только рвано поднявшуюся грудь мужчины. Прорычав ему прямо в лицо, Мадара вышел из воды, направляясь к еде. Вытерся, накинул халат, запахнул его и приступил к трапезе. Спустя пару минут присоединился Тобирама. Он с каменным лицом сел и начал есть, раздражая Мадару. Тот скрипнул зубами, положив в рот порцию риса. Никто из них не съел даже тарелки. Оба одновременно встали и одновременно собирались пройти в дверь, ведущую в спальню. Не выдержав, Мадара припечатал Сенджу к ближайшей стене. Он наклонился к нему близко, опаляя губы дыханием, и слегка сжал пальцы на шее. –Так ты делал? –усмехнувшись, он надавил поочередно каждым пальцем правой руки на синие отметины Тобирамы, тот выдохнул сквозь зубы, –Нравится боль? Попросил бы меня, я нанесу повреждения посущественнее. –Мне плевать, Учиха. –ни один мускул не дрогнул. Мадара решил подразнить Сенджу, поэтому другой рукой сжал его щёки. –Какие мы грозные... –прошептал брюнет практичкски касаясь губ блондина. Тот, не отдавая отчет своим действиям, подался навстречу, –Ты говоришь, что тебе плевать, а сам целовать меня лезешь. –Учиха хрипло заммеялся, а Тобирама, впервые за долгое время, оскалил зубы. –Что тебе надо? –Вывести тебя из себя. Надоело твое чертово каменное лицо. Хочу смотреть, как ты кричишь, и неважно, от боли или от удовольствия... –пальцы на шее Сенджу сжались сильнее. Тобирама приоткрыл рот, чтобы глотнуть воздуха, чем воспользовался Мадара. Его горячий язык пробрался к блондину, проскользил по небу, и, как только Мадара снова попеременно вдавил пальцы в горло Тобирамы, услышал стон, –Так тебе нравится грубость, да? Поэтому ты оставлял на себе синяки, не так ли? –оторвавшись от мужчины, Учиха усмехнулся. Вторая рука Мадары направилась вниз, к поясу халата, который, к слову, от трения со стеной съехал с одного плеча Тобирамы. Распахнув его, брюнет сразу же завел руку между телом Сенджу и стеной, сжимая его ягодицу до вскрика. –Отпусти, Учиха. Мне противно от твоих прикосновений. –прошипел Тобирама, пытаясь оттолкнуть от себя настойчивые руки брюнета. –Ты не видишь ту грань между "противно" и "приятно", да, Тобирама? –зажав его своим телом, Мадара усмехнулся, –Для тебя все сливается воедино, правда? –укус в шею был неожиданным. Тобираме все сложнее сдерживать стоны,–Я прекрасно знаю, когда ты лжешь. Сейчас ужасное, мгновенное осознание пронзило голову. Неужели Сенджу не хватало секса? Неужели все те мучения, включая бессонницу и потерю аппетита, вызвал недотрах? Тобирама страдальчески простонал, когда понял, что член болезненно пульсирует, трется о халат Мадары, выделяя предэякулят. –Да ты уже готов... –Мадара выдал победную усмешку, опустившись на колени перед Сенджу. Из криков боли или наслаждения Учиха выбрал довести Сенджу до экстаза. Его губы сомкнулись на головке члена, и у Тобирамы потемнело в глазах. Ноги затряслись, и он бы упал, если бы не схватился рукой за черные и мокрые волосы Учихи. Запрокинул голову, приоткрыв рот, и простонал сквозь зубы, когда Мадара вобрал его в рот наполовину. Губы плотным кольцом скользили по члену вверх-вниз, вызывая дрожь во всем теле. Тобирама закусил губу, чтобы не кричать громко, ведь, после долгого воздержания, каждое прикосновение доводило до сумасшествия. –Кричи, Тобирама, я хочу слышать тебя. –сказал Мадара, ненадолго отвлекаясь от дела, и после паузы возобновил действия. Прорычав, Тобирама дернул волосы Учихи вверх, призывая подняться. Он прикоснулся к его губам, начал кусать их, обсасывать, делать что угодно, лишь бы это состояние никуда не уходило. Состояние блаженства и осознание того, что ты живешь, а не существуешь. –Мадара... Мадара, пожалуйста... –жалобно простонал Тобирама, растоптав свою гордость окончательно. О гордости и чести он будет думать в другой момент, не тогда, когда возбуждение в теле так и норовит взорвать тебя. –"Пожалуйста" что? –обхватив пальцами ягодицы блондина, Мадара полностью снял с себя халат, дернув плечом, и посмотрел в метающиеся глаза Тобирамы. –Пожалуйста, трахни меня, я... Я не могу... Не могу больше ждать... –напоследок чмокнув Учиху в губы, которые буквально несколько мгновений назад обхватывали его член, он повернулся лицом к стене, выгибая спину. –Как скажешь... Рядом, на столе, Мадара нашел глазами лавандовое масло, которое тут же оказалось у него в руках. Открыл маленькую бутылочку, обмочил в ней пальцы и намазал свой член, поставив бутылек на место. Масло, которое осталось на пальцах, он размазал по телу Тобирамы и ввел в него один палец. Практически следом за ним вошел и второй, они исчезали полностью, раздвигаясь на манер ножниц. Тобирама громко простонал, когда Мадара попал по простате, слегка ее помассировав. В скором времени пальцы заменились на кое-что внушительнее. Мадара толкнулся медленно, нарочито осторожно, вызывая в теле Тобирамы дрожь. Ноги тряслись, и Сенджу закинул руку за голову, нащупал тело Мадары и постарался прижать к себе, чтобы получить хоть какую-то поддержку, потому что иначе он просто напросто свалится на пол. С первого же толчка Учиха задел комок нервов, и когда ноги Тобирамы все же подкосились, обхватил его руками, утыкаясь в изгиб шеи. Сейчас Тобирама пах лавандой и вишней, такой приторно-горьковатый аромат, будоражащий брюнета. Мадара всегда скрывал свои чувства за агрессией и злобой, но сейчас был с Тобирамой на удивление нежен. Состояние Сенджу, сколько бы Мадара не отрицал, очень сильно его волновало. Он не знал, как подобраться, не знал, что сказать. Ну не мог же он выпалить что-то вроде: "Что случилось? Я волнуюсь за твое самочувствие", правда же? Поступки должны быть оправданы, вот и Мадаре пришлось бы оправдываться, поточему он волнуется. А волнуется, потому что, возможно, есть у него к Тобираме чувства, которые он пытается зарыть глубоко в себя. Пока это не переросло в безумие, он может это делать и демонстрировать напускное безразличие. Но сейчас, когда Сенджу Тобирама зажат между его телом и стеной, маска безразличия разбивается вдребезги, и он окутывает Тобираму лаской и дарит удовольствие. Поцелуй в плечо, в шею, поцелуй на спине. Он добрался до губ блондина, сминая их своими. Сенджу подмахивал бедрами и схватился за руки, лежащие у него на животе, отвечая на поцелуй. Тобирама кончил бурно, чуть не потеряв сознание, перед глазами сначала потемнело, а потом появились цветные пятна, он откинулся на Мадару, который продолжал двигаться в нем, покусывая его губы. Излился в Сенджу, выходя из него, и понял, что блондин точно не сможет ступить и шагу. Подхватил его на руки, понес обратно к воде и зашел в нее вместе с ним. Надо смыть все то, что он натворил. Обмывая тело блондина, Мадара даже не заметил, как тот уснул у него в руках. Уснул так, как не спал давно.