my anne with an e

Она была так похожа на его Энн - ту, с цветами, озорно торчащими из ее заплетенных в косу рыжих волос, - и так не похожа на его Энн, размышлял Гилберт, сидя, прижавшись лицом к холодному стеклу движущегося поезда. У него едва хватило мгновения, чтобы впитать ее в себя, это новое создание, которое, казалось, стала его Энн за одну ночь, прежде чем его вырвали из ее объятий по пути в Торонто. «Он напишет ей, а она ему»,- отчаянно клялись они, когда он сжимал ее руки в своих. Теперь же его руки чувствовали странную пустоту. Отсутствие Анны ощущалось острее, чем когда он был мальчишкой на корабле, убегающим из Авонлеи. В то время он думал о ней только тогда, когда на шумном корабле все стихало. Он думал о ней, о том, здорова ли она, и о том, какой план она могла придумать в тот день, но когда корабль качался или кто-то из мужчин вздрагивал, Гилберт всегда отрывался от мыслей об Энн Ширли-Катберт. Теперь он знал, что никогда больше не сможет не думать о ней. Она будет парить в его мыслях, как ангел или сладкая сирена, зовущая его обратно домой. Гилберт спрятал улыбку, угрожавшую его лицу, за кулаком. Он поцеловал Энн. Его Энн с двумя н. Она обняла его, нежно коснулась его лица мягкой подушечкой пальца и поцеловала со сдержанной страстью, которой он сам не обладал. Его девушка была свистящей бурей, которая затихала под настойчивым характером его поцелуя. Он успокаивал ее скалистые моря, а она осмеливалась нарушать его собственные океаны. Гилберт выглянул в окно. Сельская местность проносилась мимо него в ранне-осеннем оживлении. Листья начали переходить в темно-красные пятна на зеленом ландшафте. Он старался не хандрить. Вместо этого он не сводил глаз с раскинувшегося моря зеленого и красного. Кольцо матери горело у него в кармане. Его пансион в Торонто был необычным, но пугающе тихим в первый год учебы. По правде говоря, Гилберт вырос в густой суматохе живого воображения Энн. Эйвонли его детства превратилось в какое-то другое великолепное, бесконечное место, когда она приехала. Все, что когда-то казалось невозможным, оказалось в пределах досягаемости, когда она впервые обрушила свою дощечку на его бедную, ничего не подозревающую голову. Другие студенты-медики первого курса не разделяли его энтузиазма по поводу... всего. Деревья, ветер, жужжание птиц, детский хор в церкви и огромная библиотека в кампусе, казалось, не волновали их. Жизнь, как начинал подозревать Гилберт, была скучным занятием без Энн. К счастью, такая жизнь ему не угрожала. Он не мог писать ей достаточно быстро в первые несколько одиноких месяцев без нее. Он отправлял письма быстрее, чем успевал их писать. Гилберт хранил все ее забавные ответы в деревянном ящике рядом с кроватью. В нем он хранил и скромное кольцо матери. А поздно вечером, когда он особенно тосковал по ней, он зажигал свечу и читал ее письма. Дорогой Гилберт, Я похожа на свою маму. Моя милая Марилла нашла книгу, которая принадлежала моим родителям. Это книга про язык цветов. Он лежит рядом с моей кроватью вместе с твоим письмом из Тринидада, браслетом Мэттью и медальоном Дианы. Это приносит мне утешение, когда люди, которых я люблю больше всего на свете, близки моему сердцу. Я не думала, что можно так сильно скучать по кому-то. Тебя не было всего день, но я уже скучаю по тебе. Я думаю, что буду скучать по тебе, даже если ты уйдешь на минуту, или на час, или на год. Возвращайся домой когда-нибудь. Надеюсь, Торонто встретил тебя по-доброму. С любовью, Твоя Энн. П.С.: Если это не будет навязчивым, пожалуйста, скажи мне, как ты меня любишь. Мне очень хочется это прочесть. Дорогой Гил, К письму прилагается прядь моих волос. Как я уже говорил в последнем письме, они становятся ярко-рыжими! Миссис Блэкмор говорит, что молодые люди предпочитают рыжие волосы рыжим. Я сказала ей, что особенные молодые джентльмены в моей жизни любят меня совсем без волос. Она была несколько озадачена. Диана смеялась целую вечность. Я все еще планирую посетить Торонто через две недели. Я уже знаю, что ты беспокоишься о продолжительности моего путешествия. Со мной все будет в порядке. Как ты помнишь, мне не нужен сопровождающий. Пожалуйста, на этот раз воздержись от поцелуев на вокзале. Вы хотите увлечься, Мистер Блайт. Я этого не потерплю. Со всей моей любовью, Твоя Энн. П.С.: Пожалуйста, поцелуй меня на вокзале и никогда не останавливайся. Мой Гил, Баш приезжал навестить меня в прошлые выходные. Дельфина становится такой большой! Баш зашёл так далеко, что предположил, что Дельфина может любить тебя больше, чем я. Однако у меня есть достоверные сведения, что я скандально влюблена в тебя. Надеюсь, ты не слишком встревожен. Боюсь, что тут ничего не поделаешь. Тебе просто придется терпеть мою нескончаемую привязанность. Скандально, Твоя Энн. П.С.: Я нашла твою перчатку под кроватью на прошлой неделе. Не представляю, как она очутилась в моей комнате. Как ты знаешь, в пансионе очень строгие правила насчет женихов. Он прижал к губам ее последнее письмо и улыбнулся. Он был тихо благодарен ей за то, что она нашла его перчатку. Вернувшись в Торонто из Шарлоттауна, он перевернул всю свою комнату в поисках пропавшей перчатки. Приятно было знать, что она найдена и находится в таком хорошем состоянии. Гилберт откинулся на подушку и задумался о своей перчатке. Он хорошо помнил, когда и как она была потеряна. Его улыбка стала еще шире. Когда он писал следующее письмо, его улыбка упрямо не сходила с лица. Он обмакнул перо: Моя Энн с двумя н, Как повезло моей перчатке, что у нее такой любезный хозяин...