Это - Судьба

Стеклянные двери разъехались в разные стороны, и Гарри проскользнул в длинный освещённый коридор, невольно жмурясь от холодного "дневного" света, исходившего от ламп на потолке. Ремус уже успел в благодарность пожать ему руку, чуть не сломав её, видимо, от предстоящей радости прибывания на этот свет третьего сына, и умчался к лифтам. А перед очами Гарри предстала девушка в белом халате, с русыми волосами, завязанными в высокий хвост, и голубыми глазами, которые явно усмехались. — Вот, только что прибыл. Блондинчик, тридцать один годик, блеклый какой-то. Аллергий — нет. Ладошку порезал, по столу хлопнул и задел стакан. Кровищи было... Но мы остановили, сейчас в палате сидит... — Лаванда, цветок ты наш чайный, ну когда уже начнёшь медицинскими терминами изъясняться? — Гарри взял протянутую ему папку истории болезни и шагнул в сторону белой двери, поправляя халат и прикреплённый на нём бейджик. — Всё-таки старшая медсестра... — Так скучно же, доктор. Тут ещё и пациент нервозный... — Это выброс адреналина. — Я бы так не сказала. Физиономия у него бесстрастная, явно не испугался крови. А вот выдираться, когда мы с него пиджак снимали — начал рьяно, — медсестра открыла дверь и первая вошла в помещение. Гарри прошёл следом за ней и замер. — Это потому, что он не любит, когда к нему прикасаются... — произнёс он, неверяще взирая на мужчину, сидящего в палате. Посереди его отделения, на больничной койке приёмного покоя сидел его "прекрасный блондин", прижимая к ладони правой руки окровавленную ткань. Измождённое суровое лицо и на нём усталые, серо-голубые глаза, показались Гарри такими несчастными, что он на мгновение забыл, где находится. — Доктор? — позвала его медсестра. Очнувшись, Гарри направился к кровати. Драко тут же заметил его, изумлённо приподнимая брови. — Так ты не маньяк? — с лёгкой усмешкой поздоровался он. — Нет, я хирург, — улыбнулся Гарри и добавил: — Драко, мне нужно осмотреть рану. Я должен прикоснуться к тебе, но я буду осторожен, обещаю. Можно? Драко кивнул и медленно протянул правую руку. Весь рукав белоснежной рубашки был окрашен в красный цвет, а тонкие пальцы дрожали. — Можешь сжать кулак? Пальцы двигаются? — Гарри бережно раскрывал бледную ладонь, проверяя порез. — Могу, но по-моему, сейчас всё онемело, — произнёс Драко. Наконец Гарри вынес вердикт. — Порез неглубокий. Сухожилия не повреждены, большая артерия — тоже. Лаванда, приготовьте, пожалуйста, спирт и БФ-шесть. А ещё прививку от столбняка и дифтерии. — Будут швы? — вдруг тихо спросил Драко, так и не отнявший своей ладони после проверки. — Нет, наложим бакелитно-фенольный клей. Даже шрама не останется, — улыбнулся Гарри, слегка сжимая его пальцы. Он заботливо протёр рану медицинским спиртом и высушил кожу. Затем тонким слоем нанёс густую прозрачную массу, выдавливая её из небольшого тюбика, покрывая порез и немного пространства вокруг. — Доктор, вакцина, — медсестра поставила поднос на столик возле кровати. — Спасибо, я сам. Можете идти, — поблагодарил Гарри, и медсестра, хмыкнув, вышла из комнаты. — Ты — сам? — немного помолчав, спросил Драко, когда они остались одни. — Не переживай, я умею, — улыбнулся Гарри. Драко прищурился, а потом вдруг встал, схватился за ремень своих брюк и расстегнул ширинку. Гарри оторопел. — Драко, постой! Ты чего? — А куда ты меня колоть собираешься? — зло произнёс тот. — О боже, Драко... — наконец сообразив, засмеялся Гарри. — Анатоксины вводятся в мышцу плеча или под лопатку. Сними, пожалуйста, рубашку. Драко на мгновение замер, затем застегнул штаны и принялся торопливо теребить пуговицы на планке. Пальцы правой руки онемели, а ладонь, стянутая плёнкой клея, помогать отказалась. — Ты позволишь? — тихо произнёс Гарри, поднимаясь и обходя пациента, полусидящего на койке. Драко сглотнул и кивнул. Очень аккуратно, стараясь не прикасаться к телу, Гарри раскрыл все до одной пуговицы на рубашке и вынул серебряную запонку из петлицы на манжете рукава. — Красивая, — тихо выдохнул он, укладывая украшение в ладонь Драко и скидывая с его плеча тонкую ткань одежды. Относился ли комплимент к запонке или к плавному изгибу руки, что предстала перед глазами доктора, сам Гарри бы не смог объяснить. Рубашка мягко повисла на втором плече, а Драко отстранённо смотрел в пол, пока Гарри, испросив разрешения, поднимал его руку и изучал спину. — Лучше в плечо, — наконец сказал он и обернулся к железному подносу. Простерилизовал кожу и поднял шприц, щёлкая по нему пальцами и немного вдавливая поршень в цилиндр, выпуская в воздух мелкие капли вакцины. — Драко, выдохни. Медленный выдох содействует расслаблению всех мышц тела, — мягко произнёс Гарри, прикладывая ладонь к руке и легко вводя иглу в мышцу под кожей. Тот только тихо охнул, смешно поморщив нос. Гарри протёр место прививки и помог Драко надеть рубашку. Разрешения застегнуть — уже не спрашивал, на автопилоте просовывая маленькие пуговицы в петельки, будто делал это каждое утро. Пациент не протестовал, сидел тихо и наблюдал за происходящим с толикой меланхолии в глазах. — Ты расскажешь мне, как это случилось? — Гарри уселся на край больничной кровати, разглядывая Драко. — Поругался с отцом после ужина, ударил рукой по столу и попал по бокалу с вином, — казалось, говоривший сейчас находился где-то далеко, не в этом мире. — А почему поругался? — спросил Гарри, совершенно не соображая, что вмешивается в личную жизнь пациента и тот совершенно не должен ему ничего объяснять. Но Драко ответил, лишь буднично пожимая плечами. — Я расстроил помолвку с Асторией. Наконец-то... А он это плохо воспринял. — Драко, почему?... Из-за меня? — растерянно ляпнул Гарри. — Не льсти себе, папочка, — вдруг ухмыльнулся его собеседник, и от этого едкого замечания у Гарри отлегло от сердца. Уж лучше пусть Драко ехидничает, чем впадает в депрессию. — Мы едва ли знакомы... — А что тогда? — Гарри чувствовал себя глупо, но обрадованно. — Потому, что я действительно предпочитаю мужчин, и в брак с женщиной вступать не собираюсь. Все это давно знали, но надеялись, что я перебешусь и угомонюсь. И ждали. Отец решил меня перевоспитать своими способами, лишив денег. Я поэтому и ушёл из дома, и уже давно живу только на то, что заработал сам. Но с этим встали проблемы: у меня высшее образование по бизнес-администрированию, но работа в фирме отца достойным опытом не посчиталась, да и резюме с рекомендациями у меня нет, всю жизнь был в семейном бизнесе. Поэтому пока что меня нигде не принимают по профессии. Приходится искать другие варианты, временные подработки. — А почему ты не идёшь в фотомодели? С твоими-то данными? — изумился Гарри. — Донимают. А я брезгую ложиться с кем попало в постель, — коротко и ясно пояснил Драко. — А на натурщика для рисования? — вдруг выдал Гарри. — В хороший колледж или вуз можно попасть только через агента. А они — те же самые, что и для фотомоделей. Знают, что на камере с меня больше денег иметь будут, чем в художку отправлять, и припирают. Мол, хочешь натурщиком, тогда и перед фотоаппаратом понагибаешься... — А самому в учебное заведение зайти? — Так не принято, не принимают. Мало ли кто я такой, прихожу и предлагаю нагишом перед их студентами постоять? Гарри хрюкнул, представляя себе эту ситуацию. И уже вслух добавил: — Я тебя к Луне в академию отправлю. Она самая талантливая студентка, её директора любят и доверяют. Она за тебя попросит, и они согласятся, вот увидишь. — Это ещё почему? — подозрительно прищурился Драко. — Да ты себя в зеркало видел? Ты же прирождённый натурщик, с тебя только картины по греческим богам и писать... Во всяком случае, я так подумал, когда впервые тебя увидел... Драко молча и заинтересованно на него уставился, и дежурный главврач приёмного покоя в первый раз в жизни почувствовал себя в своём отделении как не в своей тарелке. — Астория, наверно, очень расстроилась, — смущённо выдавил он. — Да, прямо рыдала... Из-за того, что не сможет прибрать к своим рукам наш семейный капитал, — отрезал Драко, кривя губы. — А твоя семья так богата? — спросил Гарри и тут же сам себе ответил: — Так и знал, что ты принц, сбежавший из фамильного замка... — Почему сразу — принц? — улыбнувшись уголками губ, поинтересовался Драко. — Ну ты такой... Загадочный... Культурный, с оперными произведениями знаком, запонки носишь... И осанка у тебя потрясающая, всегда стройно держишься... И взгляд глубокий такой, словно уже много чего повидал, — в растерянности поведал Гарри, сам не понимая, как резко всё это всплыло из его подсознания. — Вот это тебя занесло, — уже улыбаясь, произнёс Драко. — Да я... — замялся Гарри. — Ну честное слово, как мальчишка какой-то! — он чистосердечно засмеялся, закидывая голову и машинально проводя рукой по смоляным волосам на затылке. — Доктор Поттер, доктор Поттер, срочно в первую палату! — вдруг оповестил металлический голос громкоговорителя, и Гарри резво подскочил с кровати. — Извини, я должен идти! Но я ещё вернусь! — прокричал он, выскакивая за дверь. В коридоре его нагнала старшая медсестра. — Как всегда, пятничные пьяные разборки. Двое мужчин, в сознании, по двадцать пять, у одного аллергия на пенициллин, — жуя мятную жвачку, Лаванда впихнула ему две новые папки с историями. — Поножовщина? — переходя на язык медсестры, хмуро спросил Гарри, на ходу открывая одну папку. — Не, только морды друг другу приукрасили и носы подкорректировали, — засмеялась она. Телефон в кармане его белого халата требовательно завибрировал, и Гарри поспешно выудил аппарат. — Ого, мафия, — воскликнула Лаванда, покосившись на дисплей. "Крёстный отец", — выдала телефонная книжка. — Это крёстный, сам вбил ещё сто лет назад, а я всё забываю переименовать, — смеясь, заявил Гарри, включая и прослушивая голосовое сообщение. — Гарри, мой рейс задержали, только сейчас вылетаем. Прибуду сразу в банкетный зал, так сказать, с корабля на бал. Забирать меня из аэропорта не надо, меня подбросят. Телефон пикнул и замолк. Гарри задумался: голос крёстного, пытающегося замаскировать раздражение под смех, его напряг. Понадеялся, что это только из-за опоздания, а не что-то ещё личное. Лучший друг его покойных родителей всегда отличался от обычных представителей общества. Уже больше десяти лет он жил за границей, вернее — за границами. Начавшееся как простое хобби занятие — сборка мотоциклов своими руками — волшебно быстро переросло в довольно прибыльную деятельность. И последний десяток лет крёстный носился по разным уголка мира, собирая за огромные деньги эксклюзивные и уникальные байки для олигархов, в их домашних гаражах. — А блондинчика, того пришибленного, можно отпускать? — вырвала его из раздумий медсестра. — Доктор Поттер, Доктор Поттер, срочно в первую палату! — опять навзрыд заревел оповещатель. — Да, — кинул рассеянно Гарри и ускорил шаг. Когда доктор Поттер осмотрел пострадавших и переправил их в руки опытных медсестёр, предварительно распихав их по разным палатам, так как пациенты вновь рвались в драку, он выскочил в коридор и оглянулся. В голове всплыл образ бледнокожей руки и нежной порезанной ладони. Но Драко в палате не оказалось. — Ну да, сам же сказал, что можно освобождать... — пробурчал Гарри, снимая очки и потирая переносицу. В уставшей голове промелькнула мысль, что в личном деле пациента остался его номер телефона, но тут, как привидение, перед ним вновь возникла Лаванда, с очередной бумажной папкой. — Мужчина, пятьдесят три года, эпилептик. Дикая собака вцепилась в ногу, он её пнул случайно в темноте... Антибиотики уже приготовили. — Ну и на том спасибо, — вздохнул Гарри и помчался спасать очередную жертву ночного Лондона. Выспаться перед торжеством всё же получилось — Фред и Джордж, братья жениха, под напутствие Гермионы разобрали у него все поручения, что Гарри должен был сделать в день свадьбы. Поэтому в банкетный зал он вошёл раньше всех основных гостей, отдохнувший и свежевыбритый. Пройдясь по холлу, уставленному корзинками с разными белыми цветами — и без единой лилии, — он устремился в зал. — Гарри, иди к нам фотографироваться! — позвала его Гермиона, затянутая в снежно-белое платье, и Гарри вдруг понял, почему скатерти должны были быть именно кофейно-молочные, а не белоснежные. Скользящая между столами невеста, похожая на воздушное безе из-за многочисленных пышных юбок, ярко выделялась на фоне текстиля скатертей, подчёркивая ещё больше и так ослепительный свадебный наряд. Рон, совершенно трезвый и нервно улыбающийся, упакованный в тёмно-зелёный костюм и светло-серую рубашку с чёрной бабочкой под горлом, так сильно махал другу обеими руками, словно призывал о помощи. Неугомонный вертлявый фотограф по фамилии Криви, которого привела Луна, выглядевший, как мальчишка-новичок, а сдиравший гонорар как магистр мира моды, беспрерывно щёлкал камерой перед носами всех гостей одновременно, буквально клонировав себя на несколько экземпляров — так быстро он носился по всему залу. Музыка приятно радовала популярными произведениями концов восьмидесятых, официанты порхали с подносами, на которых в маленьких тарелочках расположились "тапас" и "пинчос" — испанские фирменные закуски и бутерброды, и пиалки с "севиче" из лосося и тунца. Около барной стойки кружили молодые люди и леди, звонко смеясь и чокаясь. На них, иногда с тоской, бросал взгляды жених; ему строго-настрого было запрещено прикасаться к алкоголю до проведения брачной церемонии. Зато после неё — Гермиона разрешила столько, сколько посчитает нужным. Посчитать — в прямом смысле этого слова — предстояло Гарри, как и положенно верному шаферу. За смехом и разговорами время пролетело незаметно. Церемония уже должна была начаться через полчаса, и Гарри вновь посмотрел на свой мобильник, ожидая известий от крёстного. Кроме "приземлился, уже в дороге к вам", полученного сорок минут назад, ничего не было. Гарри вышел к главному входу зала и остановился у какого-то странного зелёного растения, явно гибрида дерева с кустарником, усыпанного золотыми фонариками в виде небольших шариков с маленькими крылышками. "Непонятное дерево с непонятными светильниками", — решил Гарри, размышляя, что могло взволновать его крёстного, обычно шумного и многословного. — А я говорю, пойдём! Неудобно трахаться на потолке, одеяло падает! — услышал он знакомый голос, и из-за поворота вынырнул высокий черноволосый мужчина, в кожаной куртке и с множеством серебра в виде колец на пальцах и цепей на шее и запястьях. — Вообще-то — спать — на потолке, — засмеялся Гарри, выходя на свет и вдруг замирая. — Нет, это просто невероятно... По широкой аллее, ко входу в банкетный зал, шагал его крёстный, а за ним, устало что-то бормоча и оправдываясь, плёлся Драко. Его распущенные волосы шевелил лёгкий ветерок, и в свете фонарей они переливались золотыми отливами. — Гарри! Здорово, крестник! Знакомься, это Драко Малфой, сын моей сестры, Нарциссы. Я уже давно хотел вас познакомить. Кстати, вы одногодки. Могли бы учиться в одной школе — в другой жизни... Так, о чём это я? А! О личной жизни! Вот, вчера я узнал, что Драко поругался с отцом и ушёл из дома, думал, все кости Люцию переломаю, когда приеду. Драко встретил меня в аэропорту, взял машину напрокат. И мы час в пробке стояли! Откуда в такой час на дорогах столько машин? Можно, он останется на свадьбе? Не хочу его одного домой отпускать в таком состоянии. У тебя вообще дом-то хоть есть? — крёстный тараторил без передышки, затапливая собравшихся потоками инфы и обращаясь сразу ко всем. — Гарри, можно он у тебя поживёт, если ему перекантоваться негде? Сам-то я в гостинице, однокоечной. Это только на пару дней, пока я не подберу ему нормальную квартиру... — Можно, — оторопело выдал Гарри, сам не понимая, на что отвечает — по поводу остаться на свадьбе или у него... — Драко, это мой крестник, Гарри Поттер, сын моих друзей — я тебе про него тыщу раз рассказывал. Ты не смотри, что он выглядит немного заторможенным! Он нормальный, не какой-нибудь там маньяк! — заверил племянника дядька. — Он — доктор! — Одно другому не мешает, — хмыкнул Драко, приподнимая бровь, и тут же скромно улыбнулся. — Привет. — Привет, — отмер Гарри. — Как твоя рука? — Хорошо, уже не млеет и пальцы все сгибаются, — Драко неуверенно протянул свою руку, и Гарри с закалённым профессионализмом автоматически подхватил ладонь и поднёс её ближе к лицу, рассматривая в приглушённом свете фонарей след от пореза. Драко руки не отнял, ни когда Гарри осторожно согнул его ладонь, проверяя эластичность кожи, ни когда, задумавшись, он непроизвольно погладил её большим пальцем. А затем он вдохнул, прикрыл глаза и прикоснулся к ладони губами лёгким и нежным поцелуем. Драко стоял не дыша, всё так же не вынимая своей руки из мягких горячих пальцев. И так же внезапно Гарри вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Ой, боже мой, прости пожалуйста, я не хотел! Вернее, хотел, но не так! То есть, так, но... Вот чёрт! — он в испуге разжал ладонь и отступил на шаг назад, поворачиваясь в сторону, но крёстного уже нигде не было. — Всё-таки маньяк, — засмеялся Драко, щурясь и медленно убирая руки в карманы джинсов. Из распахнутых дверей зала послышались звуки песни исполнителя Lou Reed — "Perfect Day" — заказанная специально молодоженами и оповещающая, что церемония бракосочетания начинается. — Оставайся, — попросил Гарри, улыбаясь всем лицом: и губами, и глазами, и даже ямочками на щеках. — Неудобно, меня не приглашали... — выдохнул Драко, опуская голову. — Да и одет я неподобающе. — Драко, — тихо позвал Гарри, делая шаг вперёд и немного нагибаясь, заглядывая тому в глаза. — Будешь моим "плюс один", всё равно Гермиона для меня два места за столом забронировала, на всякий случай. И неважно, что ты не при параде, ты и в джинсах и гольфе смотришься великолепно. Просто улыбайся и очаровывай всех своей харизмой, вот и всё, что тебе нужно делать... — Конечно, папочка, — хитро улыбнулся Драко и, подмигнув, первым направился к широким дверям. Гарри окинул взглядом упругую задницу, дефилирующую перед глазами в тёмно-синей джинсе, и покачал головой. Ну вот как такое возможно, прожить до тридцати одного года убеждённым натуралом и вдруг влюбиться в другого мужчину — с первого взгляда? В зале они тут же обнаружили залипшего у барной стойки дядьку, тот уже окучивал какую-то худую шатенку из подруг невесты. — Сириус! — позвал его Гарри и со смехом вцепился в руку крёстного. — Придержи коней, вечер только начался, идём! Они втроём подобрались к самому алтарю, и как раз вовремя. Рон обернулся к шаферу, протягивая руку за кольцами. Гарри, театрально похлопав себя по карманам, обернулся к Драко, но тот только пожал плечами, невинно улыбаясь. Тогда Гарри погрозил ему пальцем, прищурился и завёл руку за его шею, однако кожи не коснулся. Драко вздрогнул, но мужественно остался стоять, так как сейчас все взгляды были обращены на них. Гарри тем временем извлёк двумя пальцами прямо из рассыпанных по плечам светлых прядей маленький бархатный мешочек и показал его Драко, ухмыляясь. — Ну ты просто волшебник, — пробормотал Драко, когда среди публики раздались смех и аплодисменты. Гарри протянул кисет жениху, тот ещё некоторое время в смятении пялился на нового спутника своего лучшего друга, явно пытаясь сообразить, кто это. А затем хмыкнул и повернулся к своей уже почти жене, вытрусил из мешочка два золотых кольца и, обменявшись с невестой, надел одно тоненькое на женский пальчик. Под поцелуй новобрачных грянула музыка, очередная подобранная парой песня — Counting Crows — "Accidentally in Love". Новоиспечённые Уизли оторвались друг от друга и дружно подняли руки вверх. Гермиона, с классическим букетом белых роз наперевес, смело ринулась в толпу всех желающих обнять и поздравить молодую пару. Рон потянулся за ней на автопилоте, уже по привычке. Пока они подвергались дружескому тисканью и жмяканью, Гарри отвёл Драко в сторону, подальше от шумящей толпы гостей. Но остаться наедине у них не получилось. Словно ледокол-транспортёр, рассекая волны людских голов, к ним приблизилась странная парочка; худенькая блондинка с копной пышных волос, усеянными розовыми заколками-клубничками и в ярко-розовом платье, и огненно-рыжая, со строгим лицом и россыпью веснушек на курносом лице. — Он мне нужен! — выкрикивала "клубничная" блондинка, глядя прямо на Драко. Подойдя и резко затормозив у самого его носа, она выдохнула: — Замри! Драко, замер, но только из страха перед ненормальной. А та, обойдя его сбоку, всплеснула руками и выдала: — Идеально! То, что нужно! Гарри, где ты его нашёл? — Это Драко Малфой, племянник Сириуса. Драко, это — Луна и Джинни, — поспешил представить всех Гарри, но Луна, похоже, не слышала его, продолжая изучать племянника Сириуса каким-то заторможенным взглядом. Будто хотела интерпретировать его. Физически. — Просто идеально! Какие трапециевидные мускулы, какие дельты, — завороженно шептала Луна, разглядывая спортивные, но изящные руки Драко, покрытые облегающей тёплой кофтой. — И какие невероятные предплечья и плечелучевая мышца... — Это ты ещё ягодичные не видела и бицепс бедра... — тихо пробормотал Гарри и тут же умолк, сообразив, что ляпнул. Но Луна опять ничего не услышала. — Ты всегда такой прямолинейный? — стрельнул в него глазами Драко. — Да, — ответил Гарри и покраснел до кончиков ушей. — Я же врач. — А эта, Луна? Она — патологоанатом? — Гарри показалось, или в голосе Драко прозвучали истерические нотки? — Он мне нужен! — опять уверенно воскликнула Луна. — Зачем? — прищурилась Джинни, и Драко присоединился к вопросу немым, но очень выразительным взглядом. — На мою выставку! "Живой мрамор"! Натурщиком, будет позировать! — Луна — художница и скульптор, это о ней я тебе говорил, — Гарри наклонился и обдал горячим дыханием ухо Драко. — Зачем? — опять хмуро повторила Джинни, и вдруг, к изумлению Драко, самая талантливая студентка академии, о которой вчера ему рассказывал Гарри, впилась страстным поцелуем в губы огненно-рыжей спутницы. Однако из всех присутствующих этому удивился только Драко. — Джинн, ну ты же знаешь, что у меня уже есть и картины, и лепнина, и медиа-ролики, и даже эстампы. Только живой модели нет. А тут — Давид собственной персоной, сбежавший от Микеланджело, — и уже повернувшись к Драко, продолжила: — Сможешь простоять несколько часов подряд не шевелясь? Не бесплатно, конечно! Мои спонсоры заплатят! — Соглашайся, Драко. Луна домогаться не будет, — улыбнулся Гарри. — Вы тут все — маньяки. Ни разу не был на свадьбе, на которой бы играл Rammstein... Согласившись, лишь бы его только поскорей оставили в покое, Драко ретировался под раздирающее рычание "Du Hast" — подальше, в сторону "горячего бара", подающего кофе и чай. Гарри возник рядом, вручая ему стеклянную пузатую чашку со светлым пряным напитком. — Зелёный с жасмином, наш любимый, — мягко улыбнулся он. — Наш? — переспросил Драко, по-детски обнимая чашку обеими ладонями. — Ну, я тоже его очень люблю, и у тебя дома ты такой заварил... — пожал плечами Гарри. Драко хмыкнул, и они оба одновременно уселись на мягкий диван в углу, отгороженным от всего зала кадками с какими-то непонятными зелёными растениями и золотыми крылатыми шариками-фонариками. — Так ты поужинаешь со мной? — спросил Гарри, глядя смеющимися глазами на Драко. — Возможно. Это — свидание? — Да. — А ты не привык, что тебе отказывают, да? — теперь задорно ухмылялся Драко. — Ну я же врач. В основном, все делают всё, что я попрошу... Хотя я не так уж и часто приглашаю на свидания, — сконфуженно добавил Гарри. — А тебя не стыдно представить родителям, всё-таки хирург... — задумчиво протянул Драко, специально провокационно окидывая своего собеседника изучающим взглядом. Сделал большой глоток из своей чашки. — Ну хорошо, мы пойдём на свидание, а что потом? — Потом я хотел бы тебя поцеловать, — смело произнёс Гарри, правда, утыкаясь носом в свой жасминовый чай. — Ты когда-нибудь встречался с мужчиной? — Нет. Придётся тебе меня всему научить... — А если дойдёт до постели? Будешь снизу? — совершенно серьёзно поинтересовался Драко, прищуриваясь и пряча улыбку. Гарри растерялся. — Э-э-э... Я как-то ещё не думал об этом... Наверное, да, если ты захочешь быть сверху... — Ты, заядлый натурал, даже не узнал — актив я или пассив, пригласил меня на свидание и уже готов вот так согласиться? — по-настоящему удивился Драко. — Ну... Я доверяю тебе, и с тобой — согласен попробовать, — вот теперь Гарри поднял на него глаза, и Драко на мгновение замер, теряясь от сияния изумрудов, которыми они отливали. — Хорошо, — сказал он улыбаясь. — Я пойду с тобой на свидание.