Ну разве ли не чудо?

Буквы складываются в слова, слова в предложения, предложения в абзацы, в самый настоящий текст. Историю можно рассказывать по-разному: начать ее с логического начала, повествуя все постепенно, и в конце прийти к развязке всего сюжета; можно сначала сказать, чем же все закончится, а потом вдруг перескочить в первую секунду истории. Вариантов достаточно много, но тут все начнется с середины. Или с конца? Новогодняя ночь слишком непредсказуема, чтобы сказать, что за чем идет. Куранты уже пробили полночь — первые минуты нового года, для кого-то еще одна возможность начать все по-новому, для кого-то это совсем ничего не значит. Ни праздничного костюма, ни новогоднего настроения, никакой веры в чудо. Пожалуй, именно таким должен быть главный герой. После радостного вручения и получения подарков наступает момент их распаковки. Скептический взгляд, быстро прочитанные буквы, и вот главный герой уже читает первый абзац этого рассказа. Разве ли не чудо? Настоящее чудо! Или просто возможность смотреть в будущее… Хотелось бы, чтоб за окном пошел сильный снегопад. Чтоб настоящие белые хлопья опускались на землю, покрывая ее невесомым слоем. А потом, когда вновь на небе будет видна луна, надеть обувь и просто пройтись по этому снегу в ночной тишине, слушая хруст под ногами… И иди так долго: подальше от украшенных домов, ярких фонарей, куда-нибудь в лес… где только природа и человек: без лишних зрителей, отвлекающих моментов и всего того, что ненароком может испортить настроение, которое так неожиданно все-таки появилось. Новогодняя ночь наполнена волшебством, а не только алкоголем, звонким смехом и нескончаемыми залпами салюта. И именно поэтому загаданное желание сбывается. А еще происходят абсолютно странные, необъяснимые вещи. Например, увлекшись своей одинокой прогулкой — в доме было слишком уж празднично — Дмитрий не заметил, как забрел достаточно далеко. Вокруг возвышались голые деревья, под ногами все также продолжал хрустеть снег, рядом не было ни единой души, а еще… света фонарей. Остались только лес и молодой человек. Совершенно одни. Темный тихий лес. И ни души. Заветная мечта и страшный кошмар в одном. И как отсюда выбраться? Со всех сторон одинаковые деревья, одинаково примят снег, а следы стали исчезать из-за начинающейся бури. Возможно, это была плохая идея… возможно, стоило остаться с ребятами дома. Где-то неподелку доносились тяжелые шаги. Кто-то уверенно шел по этому дремучему лесу, не боясь в нем заблудиться. Дима заметил его первым, но из-за отсутствия какого-либо освещения был виден лишь силует. Это был мужчина, которой громко произнес: — Ну вот мы с тобой и встретились, я долго ждал этого дня, — с каждым словом этот человек приближался все ближе, а голос становился только громче. Незнакомец включил фонарик рядом с лицом Димы, чем успел на секунду его ослепить. — А я уже и забыл, что ты так выглядишь. Мужчина этот оказался достаточно пожилым: сети морщин тянулись по его лицу, длинная седая борода, черная шапка, старая куртка, черный, до боли знакомый шарф, но уж слишком изношен, чтобы вспомнить, откуда Дима его знает. В глазах Дмитрия стоял немой вопрос, но задать его он не успел. — А помнишь тот день, когда ты сделал первый шаг на встречу новой жизни? — вновь заговорил старик. Его глаза вдруг заблестели так, будто он был молод, полон сил и желания жить. Дима на секунду задумался. — Пожалуй, — вновь продолжил старик, — это случилось тогда, когда ты заполнил анкету на вступление в отряд… — незнакомец провел рукой по бороде, отвел взгляд, погружаясь все больше и больше в свои мысли. — А помнишь, как потом все понеслось? Первое собрание, ШВМы, новые знакомства, игры в метро, тысячи объятий при встречах и прощаниях. Волнительный письменный экзамен, отдельный разговор с самим методистом… И это все то, что ты получил за три месяца. Покупка билетов, подготовка к выпускному, попытки повторить странные танцы, пьянки… вручение сертификата… момент, когда тебе повязали твой собственный вожатский галстук. Что ты почувствовал в ту секунду? — старик смотрел пристально в глаза, пытаясь найти в них ответ. А потом вдруг перевел взгляд в небо. Белые снежинки медленно летели вниз, вытанцовывая интересные движения. — А начало первого приключения помнишь? Вокзал, фотография на память, верхняя полка в купе. Кто бы мог подумать, что тебя ждет дальше, — старик быстро ухмыльнулся. — Первый вечер на море, та самая свечка, где каждый говорил о своем доме… А помнишь этот день, когда приехали дети? Или, может, за пару часов до этого, когда все радостно будили тебя песней и сливками в лицо. Кто же тогда мог знать, кем ты будешь всего через пару месяцев. Многому научили тебя дети? А ты их? — старик убрал фонарик, достал пачку сигарет, вытянул одну и поджег. — Так что все-таки лучше быть в тени или светить ярче, освещать другим путь? Ты хоть раз думал о том, что помогаешь людям, друзьям и товарищам и насколько большую роль ты сыграл в их жизни? Думал?! — его голос звучал грозно, каждое слово он выделял отдельно, чтобы донести смысл всего. — Жаль, на посвящении холодно было, единственное мероприятие после сезона, где ты побывал не в роли командира. Ох, и тяжело же тебе далась та речь, но пиво, полученное после ее написания, того стоило, — не потушив, выкинул сигарету. А на лице в тот момент можно было заметить подобие полуулыбки. — Мне продолжать или понял? Понял, что последние два года твоей жизни были насыщенными, я тебе напомнил лишь четверть. Боюсь, если вспоминать оставшиеся полтора, мы тут с тобой успеем замерзнуть. На, держи на память, думаю, сейчас самое время, чтобы это прочесть и пойти обратно. Не стоит тут долго бродить одному — заблудиться в своих мыслях достаточно легко, — старик протянул ему письмо, — к слову, рад был повидать молодого себя, надеюсь, ты совершишь не так много ошибок, сколько в свое время сделал я. И старик ушел, оставив письмо и фонарик, чтобы можно было прочесть. Конверт был обычный, без подписей, без любых других опознавательных знаков. Но догадаться, кто же его отправил было не трудно. Руки стали подмерзать, как и все тело понемногу начало испытывать дискомфорт от холода. Убрав конверт в карман, Дима развернулся и, почти не видя дороги из-за сильного снегопада, пошел прямо. Ему казалось, что он выбрал правильный путь, что нужно идти именно в этом направлении, а ни в каком другом. Он был абсолютно прав, вскоре между стволами деревьев можно было уже разглядеть огни загородных домиков, потом увидеть знакомый дом и зайти обратно, как ни в чем не бывало сесть на диван. Все были рады возвращению Димы, но он в тот момент находился исключительно в своих мыслях. Немного потерев руки, чтобы быстрее их согреть, он вскоре забросил это идею. Легко открыл конверт, стал вглядываться в текст. «Пишу тебе, я значит, письмо, да-да, еще одно. Как оказалось, в предыдущем я успела сказать не все. Поэтому займу еще парочку минут твоего времени. Можешь сделать пару глоточков пива или, к чему вы там уже перешли, покрепче. Начну с того, что скажу тебе спасибо. Самое большое спасибо на свете, со всей душой, сколько это слово может в себя вместить и сколько там этой души осталось. На самом деле, это очень странно, знать человека полтора года, а будто целую вечность. И это настолько круто и неожиданно, что не описать словами. Иногда я думаю, что ты как мой старший брат, у меня его, конечно же, нет, но если бы был, то только как ты. Потому что ты можешь вести себя как угодно: выебываться, не выебываться, подкалывать, но если нужно, то ты придешь на помощь, поддержишь или просто будешь голосом разума среди моей эмоциональной и хаотичной жизни. Еще хочу отдельно сказать про спор, да-да, я вновь вернусь к этой теме. И когда ты будешь это читать, он уже закончится, но все равно… Для меня эта вещь оказалась самой, пожалуй, важной за целой год. Во-первых, это было сложно, особенно тебе: терпеть все мои истерики, нытье, срывы и просьбы. Вообще не представляю, как ты это все пережил и сам меня не убил раньше. У тебя, наверное, самые стальные нервы на свете. Во-вторых, ты победил в этом споре, правда, еще где-то в феврале уже одержал над собой победу, но это тоже стоит отметить и поздравить. И, в-третьих, благодаря именно тебе я поняла, в чем же был смысл всего этого издевательства длинною в 366 дней. Даже не 365, а на 24 часа больше. Ужасные високосные годы, добавляют лишний день, а ты мучайся. На самом деле, не понимаю, как, но будто это все стерлось из моей головы. Теперь это не метод решения проблем, точнее их избегания. И нет никакого желания снова начать это делать. За то, что ты подарил мне возможность именно жить, а не существовать, мне не хватит слов благодарности, чтобы ее выразить. Я тебе просто обязана, честно. Ты думаешь, что ты плохой человек, но ты даже не можешь себе представить, сколько всего можешь изменить и скольким людям помочь или уже, например, помог. Ты самый лучший, самый классный и просто самый-самый, Дим, от всего сердца, спасибо, с Новым Годом тебя, От не самой-самой, но зато сдержавшей спор *а где мой приз за это*, АлинОчки.» А теперь, Дмитрий Викторович, просто поднимите глаза и поймите, что вся ваша жизнь только впереди. И будет она наилучшей, потому что какой человек, такая и жизнь. А еще, меньше бродите по лесам… А теперь, время обнимашек.