Скрытый смысл!

      Забываем мы об огромном пространстве земли, о необъятной дали, о свежести; разлетающихся в разные стороны неведомых силах, о свободе воздуха вокруг, который переполняет тебя, уравновешивает твою природу и в то же время отделяет… Забываем потому, что в свой внутренний мир незаметно «вмещаем» все эти неимоверные пространства.       Мы забываем подробности зимних дней, морозных, когда густеет воздух даже ясным днём. Когда «звонкая» тишина будто расширяет пространство, мы забываем освещённость зимнего дня, такую важную для восприятия, где мечется контраст между белым снегом и границей дня — далью.       А даль грозной стеной замыкает пространство и, следовательно, и твои мысли, и само пространство словно рождается сейчас, при падающих снежинках.       Забываясь, мы принижаем значение природы для себя. А эти сумерки зимние, или вечер — под далёкой, но светлой луной; эта лиловая разреженная темнота, покрывающая холмы и овраги; далёкие дома людей, ближние неровности земли, едва виднеющиеся под луной; эта тишина вокруг с далёким, едва слышимым, неопределённым шумом, — и вся темная местность как бесшумный холодный корабль, словно ввысь летит к такой же холодной и безжизненной луне.       А время на земле среди людей замкнулось в особом ритме. И ритм тот не всегда совпадает с ритмом живой природы — давно уже противоречия неестественные. Мы забываем снегопад, дождь, пасмурное освещение, грязь, потемневшие от воды строения, своё же ощущение мокрого лица, разогретого ходьбой тела, вкус дождевых капель — всю единую основу мира.       Природа земли — свет и темнота, воздух, тепло и холод, дождь и снег, озёра и реки, сама земля в зелёных и серых тонах — всё вызывает в сознании нашем не просто ответ в виде конкретных руководств к действиям, но и оценку, общую, теряющуюся множеством связей со всеми нашими мыслями, совершенно неожиданными, и оценка та смещается, блуждает вокруг каких-то пределов необъятным пятном, где степень ясности, конечно же, в центре… Это ведь смысл человеческий ускользает, полное знание о себе и природе земли не охватывается…       Что свет и темнота, что сумерки нам? Что воздух, свободный и ненасытный, воздух улицы и свободного пространства, воздух тенистого леса или знойного луга? Что тот узкий, но необыкновенно богатый спектр тепла, богатый превращениями именно воды в различные свои состояния? Что вода сама — может быть, самое уязвимое вещество во Вселенной, но для нас самое великое и непонятное в своей простоте? Что твердь земная, рождающая плоды, являющаяся основой в самом прямом смысле?       Природа Земли — самый лучший доктор и советчик, природа Земли — это начало наше.       Кровавая струйка текла вдоль ладони. Глаза стояли на мокром месте. Было до жути страшно, будто сейчас ты стал очевидцем самого худшего, что могло случиться на земле. Карие глаза показывали теплоту. Улыбка, что грела душу, одновременно пробивала страх. Даже самые сильные люди иногда ломаются под напором тяжелейших событий.       — Н-не-ет… Прошу, — шептала девушка, зарываясь пальцами в волосы. Рядом лежащая сестра была вся в крови: улыбка так и не сходила с лица, а слёзы не высыхали.       Рядом ходили огромные существа. Слышались крики родных. Закрыв уши, она кричала, но никто не слышал. Боль… Что же может быть хуже? Солнце сильно пекло, небо было необыкновенно чистое. Всё это украшало багровые реки из крови друзей, родных товарищей. Захлёбываясь в слезах, с силой вырывала по волоску.       — Это кошмар… Всего этого нет — мне просто снится. — Капли от слёз падали на землю. Подняв взгляд, она подползла к сестре поближе. — Саша, м-мол-лю, очнись, я те-ебя больше никогда не брошу… Прошу!       Небо стало обливаться кровавыми оттенками. Солнце стало убивать. Время будто остановилось. Только одна Алиса сидит совсем одна на дороге перед трупом младшей сестры — Саши Блаус, и тихо плачет, рядом огромные лужи крови. Титаны бродят, будто не замечая девушку. Везде трупы: ни одного живого человека. Но вновь одно и то же.       — Саша, прошу… — Она схватила её за лицо. Капли слёз стали падать уже на лицо бледной от потери крови Саши.       — Прошу… — стала еле как говорить Саша, — …прости Габи…       — Что?! Умоляю, Саша! Твоя кровь совсем не от укосов?! Выстрел? В тебя кто-то выстрелил из военной полиции, да?! — говорила Алиса, прикладывая руку к месту выстрела. — Кто такой это… Габи? Габил? Саша, кто?! Это из военной полиции? Скажи, умоляю! Я отомщу…       — Эй, Саша, держись!       — Саша, держись!       — Конни! Жан?       Они будто её не замечали. Те самые, наши Конни и Жан, из сто четвёртого корпуса.       — Вот вы ведь шумные, — прошептала Саша. — Ужин готов?       — Саша, ты одурела?! — кричала Алиса.       — Мясо… — последний вздох, глаза медленно закрываются.       — Нет, нет, нет, нет! — схватившись за голову, она стала вертеть головой, по щекам текли слёзы. — Саша!

***

      — Саша!       Щелчок — и белая комната, полностью чистая, рядом заправлены кровати. Окно полуоткрыто, ветер колышет занавески. Так тихо. Никакой крови. Мёртвая тишина давила на уши. Взгляд зациклился на картине, что висела рядом. Неподалёку стояла ваза, в ней два цветка под названием «паучья лилия»: первый был синим цветом, а второй — жёлтым. Как раз-таки на синем и зациклилась Алиса, пока её не отвлёк звук скрипа дверей.       — Алиса, наконец-то ты очнулась! — В проёме показалась Саша. Расширив зрачки, Алиса сдерживала слёзы. Саша накинулась на сестру.       — Я уже думала, что навсегда тебя потеряла!       — Я здесь, жива и здорова, — сказала Алиса, как из правого глаза скатилась одинокая слеза.       — Я, кстати, покушать тебе принесла. Будешь? — Саша поставила на комод корзинку, отчего ваза с цветами упала. — Ой, я не заметила! Извини!       — Ничего…       — Ого, это ведь жёлтая паучья лилия? — Алиса в ответ кивнула. — Она красивая.       — Да, согласна.       — Так, я пока уберу, а ты кушай: тут картошечка и хлебушек, — сказала Саша, откусывая хлеб. Алиса, посмеявшись, взяла ещё одну булку.       — И фто ты фмеефсфя? — спросила та, набив рот едой.       — Фначала профуй…       — Ты тофе!        Комнату окатил девичий смех.

***

      — Уха-а-а!       — Зевай потише, бестолочь, — произнёс Леви, смотря на Феликс.       — В этой карете до ужаса скучно.       — И что, по-твоему, мы должны делать? Скакать по карете и кричать от радости?       — Ну, можно и так, — сказала девушка, улыбнувшись. Леви, вздохнув, отвернулся к окну.       — Тц… И зачем я вообще поехал?       — Не знаю, твоё решение: я тебя отговаривала, — пожав плечами, произнесла Феликс.       — С тобой возишься, как с маленьким ребёнком. И как тебе вообще доверили маленького ребёнка? Сама ещё дитя…       — Эй, обзываться не просили, Аккерман.       В карете наступила тишина. Отдавались звуки биения копыт снаружи и хохоты горожан. Леви, скрестив руки на груди, недовольно наблюдал за внешней картиной. Феликс опёрлась подбородком об кисть руки и молча смотрела на мир снаружи, пока не появился знакомый силуэт дома.       — Ура, приехали!       — Наконец-то…       Выйдя из кареты, на девушку сразу набросилась маленькая девочка.       — Фе-е-е-ели-и-и-икс!       — Я тоже рада тебя видеть! — Отпрянув от девушки, Ева посмотрела на Леви.       — Здравствуйте, капрал Леви! — крикнула Ева, приложив к сердцу левую руку. Мужчина недовольно на это покосился.       — Неправильно «сердце» отдаёшь. Маленькая ещё для такого…       — Я то же самое говорила. Она всё равно: «Пойду в разведку, пойду в разведку!»       — Но я тоже хочу выходить за стены и видеть внешний мир! Быть свободной!       — Малявка, для того, чтобы быть свободной, недостаточно пойти в разведку, — проговорил Леви.       Ева, опустив глаза, сжала кулаки.       — Ладно. Ева, не пригласишь нас в дом?       — Да, конечно, пойдёмте! — Тут же забыв про обиду, девочка схватила Феликс за ладонь и потащила в дом. Леви недовольно нахмурился.       — Как будто в цирк приехал.       Зайдя в дом, Ева тут же кинулась заваривать чай. Приготовив три кружки, девочка стала наливать кипяток. Феликс села за стол как и Леви. Мужчина стал внимательно наблюдать за тем, как малышка делает чай. И всё было отлично. Ни одной ошибки.       — Леви, чего уставился на Еву? На маленьких потянуло?       Леви, посмотрев на Феликс, пристрелил взглядом её три раза.       — Скажешь хоть слово, дура, и полетишь на винегрет под бумаги.       — Да ты что, не… — Увидев взгляд Леви, Феликс остановилась не полуслове. — Ладно, не думаю, что в такие моменты будет хорошо ругаться. Так уж и быть: забуду свою обиду на тебя.       — Обиду? На меня? Не припомню, чтобы ты когда-то на меня обижалась, а если и было такое, то ты тут же прибегала, умоляя меня простить. Всем будет интересно поглядеть, как ты стоишь с бумагами на коленях возле моего стола и просишь прощения.       Ева, услышав слова Леви, приложила ладонь ко рту, чтобы не засмеяться. Феликс, покраснев, резко встала.       — Чего?! Этого в жизни никогда не было…       — Меня это не волнует, теперь было.       — Ладненько, чай готов!       Ева поставила Леви и Феликс кружки, сама взяла одну. Леви, взяв её, и поднеся к губам, отпил чуть-чуть.       — Неплохо для такой малявки, как ты.       — Спасибо, — проговорила Ева. — Да, кстати, раз ты приехала, Феликс, то вы снова едете на экспедицию за стены?       — Ага… После нападения на Трост и обнаружения разумного титана, Эрвин совсем на месте сидеть не хочет. Не так много новобранцев присоединилось — такими темпами нас к чертям распустят.       — Неужели власти так вас недолюбливают?       — Нет, просто им охота спасти свои задницы, вот и намереваются закрыть таких как мы, а главных шишек вроде Эрвина — казнить. Возможно, и Эрена туда же, — проговорил Леви, отпивая чай.       Ева, нахмурив брови, сжала кружку.       — Почему они не понимают, что вы их пытаетесь спасти? Вы жизнями рискуете, теряя родных, чтобы мы спали спокойно!       — Такова суровая реальность. Мы не в силах что-либо менять.       — Не будь титанов, то каждый из вас мог бы спокойно жить: завести семью, детей, постареть и спокойно умереть. Но, почему же…       — Видимо, заслужили, — сказала Феликс, улыбаясь.       Тут же резко дверь открывается и в неё врывается солдат из разведотряда.       — Капрал Леви, капитан Феликс, главнокомандующий срочно созывает вас!