Приручи

      Молодой человек присел под старой криптомерией и, вытянув ноги, прислонился к ее стволу спиной, собираясь отдохнуть. Он давно был в дороге, оставляя за собой горы, возвышающиеся над гордой рекой. Ноги ныли от усталости, душа тоже требовала передышки.       Что-то мелькнуло возле соседнего дерева рыжей стрелой. Юноша настороженно придвинул ближе к себе рукоять меча и напряженно стал осматриваться. Здешние места опасны дикими животными и волшебными существами, от которых неизвестно, чего можно ожидать. — Здравствуй, — вдруг раздался позади вполне человеческий голос, но с легким шипением.       Парень тут же повернулся на звук и увидел под растущей на берегу ветвистой ивой лису с внимательно смотрящими на него глазами: — Кто ты? — Я Лиса, — несмотря на очевидность своего облика, представилось существо, то ли назвав имя, то ли просто обозначив свою сущность. Получив ответ, молодой человек нахмурился: — Уходи, я ненавижу лис. Но рыжее пушистое животное поднялось на лапы и приблизилось в два вороватых прыжка, заглянув в глаза своему собеседнику. — За что ты нас ненавидишь? Юноша заговорил не сразу, словно проглатывая какое-то неприятное воспоминание. Лицо его острое, гладкое стало будто взрослее на много лет и серьезнее, чем у ровесников: — Я знал одну лисицу, с меня достаточно.       Лису, казалось, не удивило услышанное. Она присела рядом, хоть явно и чувствовала, как ей не рады, окружила свои лапы мохнатым хвостом — особой породистой гордостью и заговорила со знанием дела, забавно поводя ушами: — Наверное, ты не приручил ее.       Бровь изогнулась дугой: — Что?       Лисица не умела улыбаться, лишь приоткрыла широко рот, показывая зубы, но в глаза прочлось явное веселье. Никогда парень и представить себе не мог, что над ним станут смеяться животные, ведь человек — высшее существо в природе, ему должно потешаться над другими. — Нельзя узнать другого, пока не приручишь, — устало, как ребенку, пояснила Лиса наконец, заметив, как юноша становится все мрачнее и злее. — Что значит «не приручил»? Я любил ее: дарил подарки, был рядом в трудную минуту, а она сбежала от меня, — неожиданно для самого себя сорвался в признание молодой человек. Задела-таки коварная лисица больное место в душе. Рыжая головка удрученно покачалась в ответ: — Всё не то. Сначала надо приручить было, сделать так, чтобы без тебя воздуха не хватало. Теряя терпение, юноша вспыхнул, потребовав объяснить, что же нужно было сделать, чтобы не остаться одному. Увидев, как сильно он переживает, пушистое существо смилостивилось и сказало: — Ничего-то ты не понимаешь. Уходи и приходи завтра в это же время. Я буду ждать тебя здесь, будет первый урок.       Молодой человек было хотел возмутиться, что у него нет лишнего времени на подобные интриги, но животное было непреклонно: либо завтра — либо никогда не откроется тайна приручения. Похмурился, но в итоге смирился.       На следующий день он пришел к крепкой криптомерии и сел под ней. Рыжее животное у ивы уже ждало его, издалека приметив и изучая каждую черту его лица. Повисла неловкая ужасно длинная тишина. Юноша потерпел какую-то пару минут, а затем все же спросил: — Когда начнется урок? - Он уже закончился, — ответила вдруг лисица и, встав на лапы, перед тем как исчезнуть в кустах, сказала. — До завтра.       Опешивший парень даже не нашелся, что говорить о сложившейся ситуации. Но на завтра снова явился в указанное место встречи. Картина повторилась вплоть до последних слов перед расставанием. Злой, но заинтригованный тайной приручения юноша приходил в одно и то же время к криптомерии на эти странные свидания целую неделю.       В последний день он, уже почти решив, что пора заканчивать с такими методами обучения и успокоиться, забыть эту историю, вдруг увидел, что под ивой никого нет. Пораженный парень обошел дерево кругом, посмотрел в ближайших кустах, но не обнаружил даже лисьих следов. «Солгала! Опять попался на крючок! Что еще можно ожидать от этих коварных животных!», — подумал юноша и, в ярости ударив по основанию ствола ногой, отправился домой.       На следующее утро он не мог найти себе места, физически ощущая, что приближается время привычной встречи. Разозлившись на самого себя, собрался и отправился к реке. Лисица, как ни в чем не бывало, сидела под ивой, утепляя лапки хвостом. — Ты обманула меня! — сразу набросился с претензиями юноша, едва завидев рыжую шубку вдалеке. — Обещала научить приручать, а сама сначала молчала, а потом и вовсе исчезла!       Животное неожиданно отвело ушки назад, будто оскорбленное такими словами: — Неправда, я сдержала слово и научила тебя этому искусству: я приручила тебя.       Молодой человек открыл было рот, чтобы выпалить еще недовольство, но только беззвучно схватил воздух и замер, внезапно осекшись. Осмотрев себя, будто приручение внешне проявляется, он нахмурился: — Ложь.       Лиса лишь отвела взгляд в сторону в ответ, словно не понимала, зачем обманывать самого себя. Юноша это заметил и вновь попытался отрицать: — Я сам по себе, а ты сама по себе! — Если бы это было так, ты бы сегодня сюда не пришёл, — животные не умеют улыбнуться, но желтоватые глаза лисицы будто весело засверкали.       Он снова хотел возмутиться, но не смог. И ведь правда: никто его не заставлял приходить, когда осознал, что уже никто не ждёт. И это была не жажда просто взглянуть обидчику в глаза, что-то другое, непонятное. Будто натянулась какая-то тоненькая ниточка привычки, которая скрепляла его с коварной лисой и никак не рвалась. Но признаваться в таком можно ли?.. — Зато я ухожу теперь, — сказал и сам себе поверил, гордо вздернув подбородок.       Думал, что его остановит знакомый шипящий голосок, но вокруг была тишина. Молодой человек сделал пару шагов в сторону реки, но все же оглянулся. Лисица сидела на прежнем месте и будто ждала, когда он наконец обернется, потому что, едва поймав его взгляд, спокойно заговорила: — Иди. Но теперь ты всегда будешь вспоминать обо мне, — слова отдавали равнодушием, но почему-то точно попадали в сердце. — Я для тебя больше не просто лиса: ты сможешь узнать меня из сотен других по походке. Я для тебя одна на этом свете, хотя подобных мне тысячи. — Глупости, — юноша свел брови к переносице, отказываясь верить. — Так и есть, — продолжило рыжее животное, будто не замечая его слов. — Увидев луну, отныне всегда будешь вспоминать мои глаза. Рано или поздно ты станешь смотреть на ночное небо с тоской.       Парень замотал головой, словно пытался выбросить проникающие через уши в голову странные и, казалось, бредовые выражения. Как можно скучать по малознакомой лисе? — И я стану вспоминать тебя, когда почую запах горьких листьев поздней осенью, — взгляд рыжей пушистой красавицы потеплел. Он лишь удивленно изогнул бровь. -А теперь иди к той, что отвергла тебя, — сказала лисица, поднимаясь на лапы, и, не дав даже ответить, ускользнула вновь в кустарники.       Юноша не собирался, не планировал вновь идти в тот дом. Ноги отказывались ступать на дорогу, посыпанную многократно его же проклятьями. Однако что-то, сверлящее внутри, заставило снова постучаться в ненавистную дверь.       Вначале было тихо, а затем на пороге дома оказалась девушка с длинными черными волосами. Она равнодушно окинула взглядом пришедшего, но внутрь не пригласила. Наоборот, оттолкнула от двери подальше, будто он пришел не с миром, а принести боль. Разговора не случилось. Вообще ничего не случилось, на удивление парня. Даже струна в сердце не дрогнула при виде той, о которой страдал столько тяжелых одиноких ночей. Чудесное какое-то излечение наступило, словно камень с души упал. И правда: никто не приручил друг друга, пусто внутри, никаких нитей не образовалось. Ради взгляда этих темных глаз не хотелось умереть или совершить немыслимое.       Обратно, в лес, бежал со всех ног, хотя знал, что для положенного времени уроков слишком поздно: уже опустилось за горизонт солнце. Ужасно захотелось увидеть луну, окунуться в ее холодный и равнодушный свет.       Под ивой, положив свою мордочку на лапы, дремала лисица, приоткрывшая тайну мира ему, такому непонятливому и дикому. Это ведь так просто: привяжись насмерть, опутайся сотней неразрывных узлов и лишь потом называй себя любящим, прирученным. Она повернула ушки в его сторону и открыла глаза: — Ждала меня? — с трудом восстанавливая дыхание после длительного бега, сказал юноша с улыбкой. — Конечно. Ты ведь тоже меня приручил: я всегда буду ждать тебя здесь. Даже спустя десятки твоих жизней я все равно стану приходить сюда и плакать о тебе. Молодой человек невольно ласково коснулся рыжей головки и погладил ее между ушек: — Тебе же будет больно, зачем рвать свое сердце? — Ничего-то ты не понимаешь, — мягко отозвалась лисица. — Я буду счастлива каждую осень.