Пандемия.

Мы всегда работали в костюмах. Эпидемия диктовала свои правила, которыми нельзя было пренебрегать. Мы работали в «красной зоне» в одной из больниц близь Будапешта. Я тогда был ординатором второго года по направлению интенсивная терапия. Он курировал меня. Профессор Грегор Шульц. Я никогда не видел ничего, кроме его глаз. Бесформенный костюм биозащиты надежно скрывал от всех его истинные формы, но его глаза от скрыть не мог. Защищённые прозрачным пластиковым экраном, его голубые, глубокие как океан, глаза всегда светились надеждой. Приятный голос профессора было слышно даже через небольшие динамики звукоснимателя в маске. Это был довольно высокий тенор. Грегор всегда говорил вкрадчиво, четко и по делу. Он никогда не отвлекался ни на что. Я часто видел его сидящим в своём кабинете и долго разъясняющим родственникам больных о том, почему им нельзя приехать или почему их родной умер. Грегор обещал и меня научить так объясняться, но случай никак не попадался. Из-за того, что в этой больнице я работал всего лишь около пары месяцев, меня тут никто не знал и тяжелые пациентов мне вести не давали. В моих разговорах с родственниками больных нужды не было. Смены текли спокойно и слаженно. С каждым днём я все больше и больше привязывался к своему куратору. Мне казалось, что он тоже относится ко мне особенно. Профессор Шульц всех называл по полному имени, а меня, спустя месяц работы, начал называть Стеш, хотя мое полное имя Стефан. Один раз я даже хотел спросить, действительно ли он относится ко мне особенно, но нас прервала скорая, которая привезла очередного тяжелого пациента, с которым профессору пришлось провозиться всю ночь. В тот день нас тоже прервал звонок из приемного отделения. Медсестра надоедливым голосом объявила по внутреннему телефону: -Доктор Шульц, Скорая помощь везёт пациента! Примите их! -Очень хорошо.- отозвался своим нежным тенором профессор.- Стеш примет его. Я слегка опешил, но решил ничего не спрашивать. Молча встал с дивана, кивнул и пошёл молча вниз. Тогда я ещё не знал, что там меня ждёт. Когда я спустился в приемное отделение, на меня выскочил молодой медбрат с глазами, полными ужаса. -Он умирает, доктор! Я залетел в смотровую. Там, на наших носилках лежал молодой парень. Его глаза были выпучены. Он задыхался и пытался оттолкнуть фельдшеров, которые давали ему кислородную маску. Газ жёг и сушил его рот и трахею, а парень уже не понимал, что это нужно перетерпеть. Я, не задумываясь ни на секунду, крикнул: -Наш кислород! Быстро! Позовите профессора! Не успел медбрат выскочить из смотровой, как парень на носилках перестал дышать. Кровь прилила к моей голове и гулом отдалась ужа ушах. Я бросился к парню и с размаху ударил его кулаком в центр груди. Вдоха не последовало. -Качай!- крикнул кто-то рядом со мной. Я ничего не видел, кроме умирающего на носилках в приемном отделении парня. Он был моложе меня на пару лет. С бледной кожей и застывшей гримасой ужаса на лице. Подключённый монитор омерзительно пищал в одной тональности. Белые, безжизненные дампы приемного отделения освещали труп парня. Профессор накрыл тело с головой простыней и записал на ленте ЭКГ отсутствующий ритм молодого сердца. -Стеш. Пойдём. -скомандовал он. Я безропотно подчинился, шагая следом за куратором. Мы дошли до его кабинета. Он указал мне на кресло, а сам сел за свой рабочий стол. Маска давила на лицо. Я сорвал её, затем сбросил капюшон, давая густым волнистым волосам распасться во все стороны, обрамив лицо. Бросив на пол маску, я закрыл глаза руками и шумно выдохнул. -Люди умирают, Стеш. С этим ничего не поделать.- произнёс профессор. Я дрогнул. Его голос прозвучал без помех звукоснимателя. Он был спокойным, нежным, обволакивал, словно густой лес, принося спокойствие. Я поднял глаза. Грегор сидел за столом. Я впервые видел его без маски и капюшона костюма. Коротко стриженные волосы с небольшими участками седины на висках, острый, средней длины нос, тонкие губы, скулы были выражены, но не слишком сильно, что придавало линиям его лица мягкость. Я застыл в изумлении, и профессор понял это. Он спокойно и нежно улыбнулся. -Что такое, Стеш? -Вы.. изумительны... доктор Шульц..- выдохнул я. Внезапно осознав, что я только что произнёс, я закрыл рот рукой и вжался в кресло. Профессор же тихо засмеялся, прикрыв глаза. -Вам нужно романы писать, Стеш. Вы влюбились в человека, чьего лица ни разу не видели. -Профессор поднялся и, расстегнув костюм, снял его. В его внешности на первый взгляд не было ничего особенного. В меру плотный, нормостенического типа, приятный мужчина лет 45, одетый в зелёную хирургичку. Он повесил костюм на спинку кресла. -Раздевайтесь, Стеш. Отдохните. У нас есть пара спокойных часов.- сказав это, Грегор опустился в своё рабочее кресло, достал из нижнего ящика стола коньяк и два бокала. Я снял свой костюм, стараясь держать свои эмоции в руках. Профессор налил коньяк в два бокала и протянул один из них мне. -Не стесняйтесь. -Улыбнулся профессор. Я кивнул и взял бокал из рук Грегора. Грегор отпил коньяк и откинулся в кресле. -Вам не стоит так переживать, пациент был тяжелый. Вашей вины в его смерти нет. Если хотите, я сам... -Нет, профессор.- возразил я, перебив его.- я сам сообщу родным о смерти. -я взял трубку со стола доктора Шульца и набрал номер, который скорая любезно написала в верхней части сопроводительного листа. В трубке зазвучали гудки, а затем напуганный женский голос: -Слушаю.. -Вас беспокоит врач больницы. Меня зовут Стефан Кри. Я врач отделения интенсивной терапии. Вы жена Константина?- начал я спокойным голосом. -Да..- ответил неуверенный голос- что-то случилось? -Ваш муж поступил к нам два часа назад. Вы сможете завтра приехать? Сегодня уже поздно, а нужно заполнить кое какие бумаги. Дело в том, что Ваш муж..- я замялся, но взгляд профессора придал мне сил.- Ваш муж скончался. Мне очень жаль. Мы сделали все, что смогли. Голос на другом конце всхлипнул. Затем пробормотал: -Да... да я приеду... приеду..- трубку положили, и я снова услышал монотонные гудки. Я положил телефон на стол и шумно выдохнул. -Если Вам нужно выразить эмоции, доктор Кри, не стесняйтесь.- улыбнулся профессор. Я поднялся с кресла, поставил бокал на стол. Шум в ушах возобновился. Я дрожащей рукой коснулся столешницы. Грегор повернулся на меня в крутящемся кресле. Сердце стучало прямо мне в голову. Мне казалось, что я сейчас упаду. Его глубокие глаза смотрели на меня с нежностью и, казалось, пониманием. Я скользнул рукой по столу, я затем коснулся пальцами его руки. Я выдохнул, наклонился и поцеловал профессора в тонкие, прохладные губы. Я боялся, что он оттолкнёт меня, но профессор дотронулся пальцами до моего лица и чуть подался вперед, отвечая на поцелуй. Земля ушла из под моих ног. Я пошатнулся, но профессор поймал меня и потянул к себе. -Это стресс, Стеш. Это стресс. Я упёрся руками в спинку кресла профессора. Он кивнул в сторону бокалов на столе. -Пейте, не бойтесь. Это поможет.- улыбнулся своей нежной улыбкой доктор. Я кивнул, поднялся, взял бокал и, не долго покрутив его, залпом выпил. Профессор поднялся с кресла. Он был с меня ростом, поэтому наши глаза встретились, я снова дрогнул от этого взгляда. Грегор налил ещё. Его лицо было слишком близко. Не отрывая от меня взгляда, Грегор вложил мне в пальцы бокал с коньяком. Он слегка прикрыл глаза и улыбнулся. -Вам надо поспать.- выдохнул он. Я не выдержал. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Я обхватил профессора за шею, крепко целуя его. Шульц обнял меня за пояс одной рукой. Отвечая на поцелуй он толкнул меня в кресло. Я рухнул в мягкие объятия мебели кабинета моего профессора и тихо ахнул. Алкоголь, выпитый на голодный желудок, смешивался с адреналином, который уже давно циркулировал в крови. Они усиливали эффекты друг друга. От этого коктейля кружилась голова и мир вокруг поплыл. Последнее, что я почувствовал прежде, чем заснуть, прикосновения профессора к моему лицу. Его мягкий голос прозвучал уже эхом в мутной голове: -Поспите, доктор. *** Утром я проснулся раньше профессора. Грегор лежал на кушетке, накрывшись стёганным одеялом. Я встал, вспоминая события вчерашней ночи. «Профессор убьёт меня, если вспомнит..» пронеслось у меня в голове. Я поспешно взял со стола папку с историями болезни пациентов и, быстро накинув защитный костюм, вышел из кабинета, на ходу поправляя маску и очки. -Доктор Кри, я Вас везде ищу! Обход начался 15 минут назад!- возмущалась медсестра, поймавшая меня в коридоре. -Я знаю, знаю. Я уже иду.- немного раздраженно отозвался я. Закончив обход, я подошёл к медсестре и попросил передать профессору, что я чувствую себя не важно и ушёл домой. Мне не хотелось сегодня видеться с профессором. Я боялся его реакции на вчерашние события. Вдруг он вчера просто проявил снисхождение, а сегодня выговорит мне по полной программе. Лучше я уйду раньше. Пусть на следующем дежурстве ругает меня за это. *** Следующая смена, как и несколько последующих прошли гладко. Профессор не вспоминал о случившемся и вёл себя как обычно. Мило улыбался и разговаривал через звукосниматель. Я уже было успокоился и решил, что все это недоразумение, но как я ошибался. В очередное утро мы с профессором заступали на сутки. Профессор всегда приходил намного раньше. Он любил в тишине заварить себе кофе, спокойно прочитать истории болезни новых пациентов, посмотреть список препаратов, словом он делал все утренние дела не спеша, и к началу смены уже был готов просто встать и пойти всмотреться больных. Так и в этот раз, он пришёл намного раньше меня. Когда я переоделся и поднялся на наш этаж, я ещё с порога услышал раздражённый голос профессора. -Этот выскочка! Он не будет её лечить! -Доктор Шульц, послушайте, это приказ главного врача. Вы не можете... -Что я не могу?! Она моя жена! Я не дам этому отличнику её лечить! Он не видел ничего, кроме своих книг! А вы хотите доверить ему живого человека? Замещал главного, так вот пусть и замещает! Хлопнула дверь ординаторской. Я прошёл по коридору и подошёл к врачу, стоящему перед дверью кабинета. -Что случилось?- спросил я. -Ночью была смена начмеда, поступила жена Грегора. Главврач требует, что б наш начмед лечил её, так он знает её состояние при поступлении. Доктор Шульц недоволен этим. Выслушал все, я постучался в кабинет и вошёл. -Профессор...- тихо начал я, закрыв за собой дверь. -Соболезную... если хотите, я могу следить за Вашей женой, когда Вас не будет... -Стеш, это будет очень кстати. -спокойно произнёс профессор. -Она поправится. Только надо хорошо её лечить.- улыбнулся одними глазами доктор и посмотрел на меня. -Иди работай. Я тоже скоро подойду. День прошёл без неожиданностей. В отделении с самого утра и до позднего вечера я ни разу не появился. Поступали новые больные и мне приходилось все время проводить в приемном. Наверх я поднялся только ближе к полуночи. Я зашёл в ординаторскую, в надежде найти там профессора, но его там не оказалось. Я прошёл по коридору, тускло освещённому дежурными светильниками, поздоровался с медсестрой на посту и пошёл проверить жену Грегора. Я остановился возле палаты в которой она лежала, бесшумно приоткрыл дверь и заглянул. На полу возле кровати на коленях стоял профессор. Его защитный экран и маска лежали на тумбочке, капюшон был снят. Он прижимался лицом к руке женщины, все время целовал её. -Я здесь, я рядом... моя Мари... Женщина, худая, изможденная болезнью, с блеклыми рыжеватыми волосами, небрежно раскиданными по подушке, слабо улыбалась. Она не могла поднять рук. Ей хватало сил только на поворот головы в сторону профессора и усталую улыбку. Кислородная маска мешала ей говорить, но она тихо прошептала: -Меня лечат. Все хорошо. Грегор поднял глаза на женщину. Он улыбнулся и покачал головой, потом снова уткнулся в руку женщины. -Доктор.- позвала меня медсестра. Она протянула мне историю, на которой было написано «Мария Шульц». Я вытащил из истории снимок и осмотрел его. Потом выдохнул, отдал снимок медсестре. -Не показывайте это профессору. Надежда всегда должна оставаться. Я постучался в дверь. Профессор вскочил на ноги, быстро одел капюшон костюма и маску. Он взял женщину за руку и улыбнулся ей, легко и нежно, как всегда одними глазами. -Поправляйся, милая.- он погладил её по голове. Проходя мимо меня, Грегор кивнул мне с легкой улыбкой и заметил: -Не забудь поставить капельницу на ночь. -Конечно, профессор.- улыбнулся я в ответ. Шульц вышел, а я присел к женщине на кровать. -Как Вы себя чувствуете?- спросил я доброжелательным голосом. Женщина только пожала плечами. -Вы давно болеете?- снова спросил я. Мария взяла меня за руку. Я посмотрел на неё. Когда наши взгляды встретились, я почти физически ощутил ту боль, которую она испытывает при каждом вдохе. Её глаза, уставшие от болезни, уже слегка мутные так пронзительно смотрели. Я мелко дрогнул. Она почувствовала это. По её вискам покатились слёзы. Улыбка, которую она держала все время, пока профессор был рядом, исчезла без следа. Теперь лицо не выражало ничего, в попытке сдержать боль. Она дышала часто и поверхностно, боясь вдохнуть глубже, чтобы не причинить себе ещё больше страданий. Только сейчас я ощутил, что её рука горит, как и все её тело. -Дайте Грегору уйти...- прошептала она. -Он не должен видеть.. Я кивнул. -Скажите честно, доктор.. я доживу до утра? -Я сделаю все, госпожа Шульц, что бы Вы дожили. Женщина слабо кивнула и закрыла глаза. Я встал и вышел из палаты. Опустошенный, раздавленный. Я знал, никто не выживет при таком рентгене, как у неё, но мне хотелось верить, что это не так. Медсестра поставила ночную капельницу. Я всю ночь просидел в коридоре, слушая частое дыхание пациентов. Все дышали тяжело, но особенно из мириады хрипов выделялся её хрип. Отчаянный, уставший, частый. Я не сомкнул глаз, все время глядя в направлении её палаты. Время близилось к шести утра, когда Грегор вышел из ординаторской. Я быстро доложил ему о состоянии всех пациентов, Грегор кивнул. -Идите домой, профессор. Я все закончу сам. -Ты справишься?- спросил Шульц. -Конечно.- мило улыбнулся я. -Если что-то пойдёт не так, я сразу Вам доложу. Профессор кивнул и пошёл в сторону выхода из отделения. Стоило профессору перешагнуть порог больницы, как хрипы, все это время эхом отдававшиеся у меня в голове, исчезли. Медсестры бросились в палату Марии. Их туда позвало не чутьё. Их туда вызвал надоедливый писк монитора, монотонный, ровный... я не слышал писка. Словно в бреду, после бессонной ночи я машинально делал уколы, машинально качал и командовал, когда делать вдох. Удары кардиоверсии на появившейся фибрилляции оказались бесполезны. Сердце снова остановилось. Как бы мы не старались, все было тщетно. Она в последний раз, очнувшись на секунду в светлом промежутке выдохнула: -Отпусти..- и провалилась в темноту. Сердце больше не пыталось трепетать. Я кричал, колол адреналин, но все было бесполезно. Вены вздувались и лопались. Сердце не работало. Наши попытки его завести оказались бесполезны. Я сидел возле кровати на полу, сняв капюшон и маску. Медсёстры увозили аппаратуру, убирали шприцы и иглы. Тело Марии было накрыто с головой белой простыней. Я сидел, опустив голову между рук. -Доктор Кри, Вы не спали всю ночь. Вам пора домой. -произнесла медсестра, отключающая кардиомонитор. -Я сначала позвоню профессору. А потом поеду домой.- сухо отозвался я. Сил улыбаться или шутить не было, надо было собрать остатки бодрости и позвонить профессору. В трубке раздавались гудки. Ожидание было мучительно долгим. Профессор поднял трубку: -Слушаю Вас. -Вас беспокоит врач больницы. Меня зовут Стефан Кри, я... Профессор прервал меня: -Дворцовый тупик, дом 11/3. Приезжай сам, Стеш. Гудки снова появились в трубке. Я выдохнул и положил телефон. Молча встал и пошёл переодеваться. Медсёстры окликнули меня, но я не обернулся. Мне было не до того. В голове крутилась только одна мысль: как сказать профессору? Около часа мне потребовалось, что б добраться до его дома. Это был двухэтажный коттедж в самом конце улицы, окружённый кованным забором с незамысловатым растительным орнаментом. Вдоль тропинки к дому росли розы, а по периметру забора тянулась живая изгородь из молодых туй. Я толкнул калитку и она, скрипя, открылась. Пройдя по тропинке к дому я постучал в дверь. Мне никто не ответил. Я надавил на ручку и слегка толкнул дверь. Она послушно открылась, и я вошёл в дом. Длинный коридор упирался в гостиную, в которой за широким овальным столом, сделанным из чёрного дерева, сидел доктор Шульц. На столе стояла почти пустая бутылка виски. В повисшей руке был зажат стакан, в котором ещё были капли напитка. Профессор повернул ко мне голову. Его лицо, опухшее от слез, с красными глазами и какой-то нервной улыбкой, привело меня в замешательство. Я остановился в проходе и опустил глаза. -Мне очень жаль.. -Нет!- вскрикнул профессор и швырнул в меня бокал. Я увернулся и стеклянный стакан врезался в стену, рассыпавшись на мелкие осколки. -Я столько раз это говорил! Никому не жаль! -крикнул он. Его лицо губы сжались, а потом медленно приоткрылись в отчаянном оскале. Из глаз профессора снова потекли слёзы, но лицо приняло больше агрессивное выражение. Он медленно поднялся, опираясь об стол. -Никому из вас.. не жаль!- он оступился. Я без раздумий бросился к нему, успев поймать его и опуститься на колени вместе с ним. Грегор вцепился руками в мои плечи и взвыл. Он не мог остановиться. Его горе лилось потоком, он выл, как зверь, до синяков сжимая меня в своих руках. Я гладил его по спине. Я старался держаться, но видеть профессора в таком состоянии было невыносимо. Всегда милый, нежный, улыбчивый профессор сейчас выл, не в силах сдержать свои эмоции. Я поцеловал его в голову, зарываясь носом в волосы. Профессор начал успокаиваться. Он замер в моих руках и прошептал: -Никого не осталось, Стеш.. она была единственным смыслом моей жизни. А сейчас и она умерла. Это я принёс болезнь. Это я виноват.. -Нет, профессор. Никто не виноват. Её организм не справился. Поражение было слишком большим. -прошептал я в волосы Грегора. Шульц поднял на меня глаза. Я на секунду перестал дышать. Мое сердце остановилось, а затем забилось сильно и гулко, отдаваясь в висках. Я глубоко вдохнул, от чего моя грудь приподнялась. Профессор положил мне на грудь ладонь, мне показалось, что он едва заметно улыбнулся. -Как там это было?..- выдохнул Грегор и поцеловал меня. Кровь хлынула к моему лицу. Я чувствовал, как загорелись мои щеки и уши. Профессор повалил меня на пол, не прерывая поцелуя. Он оперся руками возле моей головы и только теперь он поднялся, глядя на меня сверху вниз. Он усмехнулся половиной рта. Я смущенно повернул голову на бок. -Профессор, что Вы делаете?- выдохнул я. -Пытаюсь отвлечься.- выдохнул он и припал губами к моей шее. Я слегка выгнулся в пояснице и шумно выдохнул. Мои руки слабо уперлись в плечи профессора. Я хотел что-то сказать, но он скользнул прохладными руками под мою рубашку. Я тихо вскрикнул от неожиданности. Грегор поднял мою рубашку и стал медленно опускаться поцелуями по телу. Мои руки лежали на его плечах и я чувствовал, как он время от времени подрагивает. Когда щелкнула пряжка моего ремня, я сжал руками плечи профессора. -Грегор.. не надо..- машинально выдохнул я. Грегор поднял на меня глаза. -Разве тогда ты не этого хотел?-выдохнул он, приподнявшись к моему лицу. Я не выдержал. Вместо ответа я обхватил его за шею и впился в губы поцелуем. Профессор охотно поддержал меня. Все произошло в один момент, по крайней мере так казалось нам. Жар охватил нас, жар невероятной силы. Мы были оба без одежды на кафельном полу. Холодные плиты с удовольствием и жадностью впитывали наше тепло, не желая отдавать нам ни капли. Когда я ощутил профессора внутри, мне стало дурно и тяжело дышать. Голова закружилась и я весь изогнулся, наполняя комнату сдавленным стоном. Профессор лёг на меня, прижимая к полу. Я вцепился в его предплечья, а он, шипя и иногда подрагивая, двигался внутри. Он закрыл глаза, максимально сосредотачиваясь на ощущениях, я же, напротив, наслаждался им. Его полное страсти лицо, расслабленное и спокойное, было прямо возле меня. Его тело, с выступившей испариной, прижимало меня к полу, властвуя на до мной каждую секунду. Я стонал и извивался в таки движениям Шульца, отдавая ему максимум. Отдавая ему всего себя. Мне не нужно было сейчас ничего. Я хотел, чтобы он был рядом. Чтобы после этого он не выставил меня за дверь. Я прижимался к нему, вдыхая запах его горячего тела. Я шептал его имя, как молитву, прося о снисхождении и любви, прося не покидать меня больше. Никогда. Когда мы одновременно взорвались, казалось, что на нас с потолка падают тысячи искр, как салют. Как звездопад... Грегор рухнул около меня на пол. Он тяжело дышал. Я смотрел на него и улыбался. Профессор усмехнулся и присел, переводя дух. -Не уезжай. -выдохнул профессор. -Посиди со мной, Стеш. -Сколько угодно, профессор.- прошептал я. Я подполз к доктору и положил голову на его колено. Профессор шмыгнул носом. -Мы были с ней самыми близкими людьми на планете. Она любила меня так, как не любит никто другой. Я не смогу без неё, Стеш. -произнёс профессор. -Грегор, я прошу Вас, не говорите так. Все уляжется. А как же Ваши пациенты?- заметил я. Грегор только покачал головой. -Всё одно. Ничего не важно. Ничего. -А я?.. я тоже не важен? -Ты?.. О, Стеш... ты важен. Но она была важнее.- усмехнулся горько профессор. Он погладил меня по голове. -Ты уедешь. И я останусь один... -не уеду! Хотите не уеду?- выпалил я. Грегор покачал головой. -Это твой выбор. Я не буду влиять на него. -Тогда я останусь.- выдохнул я, приподнялся, оперевшись руками об пол возле головы профессора. Он улыбнулся уголками губ, глядя на меня снизу вверх. Я дрогнул, наклонился к нему и плавно поцеловал Грегора. Он дотронулся пальцами до моей поясницы и соскользнул на спину, заставляя меня прижаться к нему. Я повиновался движениям его рук. Грегор перевернулся вместе со мной так, что я оказался на полу. Он слегка отстранился и шепнул мне в губы: -Надо одеться. -после этих слов он поднялся на ноги, подобрал с пола свои клетчатые домашние штаны и натянул их. Потом поднял рубашку, покрутил её в руках и, видимо решив, что и без неё в доме достаточно тепло, повесил её на спинку стула. Я сел на полу, подтянул к себе своё белье и брюки, оделся по пояс и тоже поднялся на ноги. -Виски?- поинтересовался у меня профессор. -Он у Вас почти закончился, профессор.- подметил я. -У меня есть ещё.-отозвался Шульц. Я опустил глаза. Несмотря на то, что профессор пытался сделать вид, что все в порядке, его голос звучал пусто, как металлическая бочка. Я заставил себя улыбнуться, посмотрев на Грегора. -Да, пожалуй виски.- тихо согласился я. Шульц достал ещё стакан и налил мне, затем долил себе остатки и пошёл за второй бутылкой. Я сел за стол. Мне было не по себе. Он был так горяч и так счастлив в первые минуты после нашей близости, а сейчас... сейчас это все исчезло без следа. Когда Грегор пришёл с новой бутылкой, я спросил: -Профессор, то... то, что сейчас было. Что это значит для Вас?- я посмотрел прямо в глаза своего возлюбленного профессора. Я дрогнул, не увидев там привычного и такого родного огонька. Он потух. Потух, кажется, навсегда. Профессор пожал плечами и долил себе виски в бокал. -Я не знаю, что ответить тебе, Стеш. Я знаю, что бы ты хотел услышать, но это будет ложь. -Он залпом выпил стакан, даже не сморщившись, а потом продолжил мысль - пойми, мы прожили с ней 15 лет. Так как я любил её, я никого не полюблю. Я не хочу, что бы ты уходил. Но и обещать тебе любить тебя не могу.- он посмотрел на меня так, словно цепь, державшая его эти несколько минут, упала. Он сказал то, что хотел сказать сразу, после нашей близости. Воспоминания о Марии, откровенные слова со мной, новая порция виски измерили его лицо. Из суховатого и пустого оно стало полным горечи. Я дотронулся пальцами до его руки и произнёс: -Мне достаточно того, что Вы позволите мне любить себя. Дайте мне шанс снова сделать Вас счастливым.- эти слова были даже для меня неожиданностью, но это были именно те слова, которые давно крутились у меня в голове. С первого нашего дежурства в больнице. Это именно то, в чем я так отчаянно боялся себе признаться. Я любил профессора. Любил не за его внешность, потому что не видел её. Я любил его за голос, за манеру разговора, за его опыт и знания, за обходительность. Ещё полгода назад я полюбил Его всем сердцем, а теперь смог признаться в этом не только себе, но и ему. И он, по пояс обнаженный, чувствительный, пусть и разбитый горем, сидел именно напротив меня. Может быть это все же что-то значит. Может быть показав ему свою любовь, я смогу снова разбудить в нем это чувство, разрушенное одной скоропостижной смертью. Я жил у Грегора. Мы работали в одну смену, когда надо было оставаться на сутки, поэтому практически всегда были вместе. Горе сделало жизнерадостного и доброго профессора уставшим и бесчувственным. Он ходил по отделению, как тень, иногда улыбаясь пациентам, но стоило ему отвернуться, как улыбка сходила с его лица. Дома он тоже редко улыбался. Я готовил, иногда заказывал еду из ближайших ресторанов, обнимал и всячески поддерживал Шульца. Временами ему становилось легче от моего присутствия, он словно забывался, начинал обнимать меня, иногда даже усаживал к себе на колени и мы часами обсуждали больницу, пациентов, погоду за окном или друг друга, рассказывая самые сокровенные вещи. Но такие моменты были редки. Чаще всего после ужина дома профессор закрывался в кабинете на втором этаже, а я по долгу сидел возле двери на полу, слушая, как шуршат листы историй болезни, которые профессор часто брал домой для доработки. Я пытался чувствовать себя спокойно, но получалось это хуже с каждым днём. Я думал это из-за усталости и депрессии Грегора. **** Мы приехали с суточного дежурства. Выпили чай, как всегда. Профессор, быстро чмокнув меня в щеку шепнул: -Я пойду спать. Приходи. - и отправился на второй этаж дома в спальню. Я уже несколько дней ощущал сильную слабость, но старался не обращать на это внимания. Я допил чай, поднялся со стула. Кровь отлила от головы и я пошатнулся, ощущая подходящую к горлу тошноту. Я оперся о стол, переводя дух. Когда голова начала светлеть, я медленно выпрямился и направился в сторону спальни. Уснуть у меня так и не получилось. Я ворочался, мышцы болели сильнее обычного. Я никак не мог уснуть. Жар приливал к голове, раскатываясь затем по всему телу. Ноги ломило. Слабость не давала мне подняться и сходить за лекарствами, потому что стоило мне оторвать голову от подушки и присесть, как я проваливался в обморочное состояние. Я чувствовал, что потею. Во рту пересыхало. Не знаю сколько времени я провёл в этом состоянии. Где-то в глубине ноющих более и жара я услышал голос профессора: -Стеш. Что с тобой? Голос звучал сквозь звон в ушах. Я приоткрыл глаза, но видел лишь цветные очертания, которые расплывались сразу после попытки сфокусироваться на них. Холодная вода текла по моей голове, по груди и рукам. Мне было больно от её холода, но я мог только стонать. Сил кричать уже не было. Мне казалось, что на несколько часов я провалился в глубокий сопор, ничего не понимая, без возможности ответить. Когда я открыл глаза, была уже глубокая ночь. Я приподнялся на кровати, но в моей руке что-то больно укололо и я почувствовал жжение в локте. Шикнув, я перевёл взгляд на руку. Там стояла игла, соединенная с капельницей. Я вытащил иглу и, зажав локоть, перекрыл капельницу свободной рукой. Дверь в комнату открылась и, освещённый болезненно ярким светом из коридора, на пороге возник Грегор. У него в руках был небольшой поднос, на котором стояли кувшин с морсом и лекарства. Профессор локтем включил свет и подошёл ко мне. Он поставил поднос на стул, предусмотрительно стоящий возле кровати, сел рядом со мной и улыбнулся. -Ты меня здорово напугал, Стеш. Мне даже пришлось взять отгул на завтра.- заметил Грегор. - ты давно болеешь? Я пожал плечами. Потом отвёл взгляд и выдохнул. -Давно, профессор. Я думал, что плохо себя чувствую, потому что много работаю и сильно устаю. И дома отдыхать не приходится. Я забочусь о Вас, Грегори... я все списывал на это. -Сколько ты в таком состоянии?- настойчиво посмотрит доктор. -Около двух недель. Может трёх.- я посмотрел на профессора виноватыми глазами. -Я не хотел Вас... -Если бы ты беспокоился обо мне, ты бы мне сказал сразу. Я уже потерял любимую, и не хочу потерять единственного коллегу, который меня поддержал.-перебил меня профессор. Он поднялся на ноги. Я снова опустил глаза, не выдерживая тяжелого взгляда Грегора. -Ты завтра же ляжешь в центр. Сегодня я смог вытащить тебя, но в другой раз моей домашней аптечки может не хватит. Не каждый сможет почти сутки бороться с лихорадкой под сорок с половиной градусов.- он глубоко выдохнул. -Пей лекарства. Через пару часов центр откроется, я отвезу тебя туда. Он вышел, закрыв за собой дверь. Слабость и болезнь сделали своё дело. Я столько времени сдерживался, но сейчас эмоции захлестнули меня. Я поджал к себе ноги, уткнулся лицом в колени, обняв голени руками, и плакал. Два месяца, что мы с ним прожили после смерти его жены, долгих два месяца сделали нас «коллегами», которые поддерживают. У меня не было сил сопротивляться себе и своим мыслям. Я хотел, что бы он любил меня. Хотел, что бы он был рядом, в тяжелые моменты, так же как и я был рядом с ним. Я никогда не хотел занять место его жены, но и просто на уровне «коллега» мне оставаться не хотелось. Неужели он не видит, как я люблю его?.. что ему ещё нужно, что бы понять это? Я не помню, как уснул. Грегор разбудил меня. Мои вещи, в которых я должен был поехать в больницу и сумка с вещами первой необходимости стояли на кровати возле моих ног. -Собирайся.- спокойно произнёс профессор. -Поехали. Я кивнул. Я чувствовал себя виноватым, брошенным, уставшим от всего. Пока мы ехали в машине, я лежал на заднем сидении. Мне было тяжело. Лихорадка не прошла бесследно. Голова болела и кружилась, подташнивало. Мы приехали в нашу больницу. Без лишних вопросов мне взяли кровь и отправили на томографию. Процедура прошла быстро, а вот ответ мы ждали долго. К счастью для меня поражение оказалось не очень большим. Я попросился лечиться дома. Меня отпустили без распоров, вверив в руки Грегора. Ему дали внеочередной отпуск на 14 дней, а мне открыли больничный и, со спокойной совестью, мы поехали домой. По дороге Шульц заехал за необходимыми лекарствами. Я даже обрадовался, что меня отпустили. Может быть забота обо мне и наш более близкий контакт помогут Грегори понять, что он чувствует ко мне. Эти мысли давали мне надежду, которая чуть было не угасла во мне. Грегор помог мне выйти из машины и подняться по лестнице в доме. Он завёл меня в комнату и усадил на кровать. Я взял его за руку и потянул на себя. Шульц посмотрел на меня. Он глубоко выдохнул, наклонился, чмокнул меня в губы и заметил: -Ложись. Поставлю тебе катетер, что бы не тыкать лишний раз. Я наблюдал за процедурой. Вопреки моим ожиданиям, профессор сделал все быстро и сухо, без лишних слов. Я улыбнулся и кивнул. -Спасибо, Грегори.- прошептал я. Профессор кивнул. Он ввёл лекарство шприцем, затем собрал капельницу и подключил её. -Поспи. Потом будем обедать.- заметил он и вышел из комнаты. Я лёг на подушку, чувствуя, как прохладный раствор течёт по вене. Мой взгляд был направлен на дверь в мучительном ожидании. Я ждал, что сейчас дверь откроется и войдёт профессор, сядет со мной и начнёт разговаривать. Долго и обо всем. Но дверь не открывалась. Шагов в коридоре слышно не было. Я не заметил, как уснул. Разбудил меня голос профессора. -Просыпайся. Пора обедать. Я открыл глаза. На тумбочке стоял поднос с тарелкой куриного бульона и блюдцем, в котором лежал белый хлеб. Я улыбнулся, присел, потирая глаза. Капельница уже была отключена и стойка стояла в изголовье кровати. Я сел, спустив ноги. Голова слегка закружилась. Я посмотрел на Грегора -Вы не пообедаете со мной, профессор?- спросил я. Мой голос звучал тихо и хрипло. Грегор мотнул головой. -Я поел, Стеш. Я посижу с тобой. Как раз наберу лекарство, пока ты ешь. Я кивнул и начал есть. Бульон был тёплый, без соли, не очень густой. Когда я доел, Шульц набрал шприц с лекарством и ввёл его в катетер. Закрутив пробочка катетера, он улыбнулся мне дежурной улыбкой. -Отдыхай. Мне нужно закончить кое что. С этими словами он забрал поднос и снова ушёл. В таком режиме прошло несколько дней. Грегор приходил ко мне, ставил капельницы, менял катетеры, вводил антибиотики, кормил и уходил. Он не сидел со мной больше, чем необходимо. Я иногда вставал походить по комнате и взять новую книгу, что б мне было чем заняться. Я уже не смотрел на дверь в ожидании, я знал- Грегор не придёт. Иногда по ночам меня накрывали панические атаки, я кричал и бился в подобии судорог, но даже тогда Грегор не спешил подойти ко мне. Он приходил, когда я успокаивался, наливал мне седативных препаратов в ложку и давал выпить. Потом гладил по голове, ожидая, когда я усну. Проснувшись, я никогда не видел его рядом. Я чувствовал, что лечение не помогает. Мне становилось тяжелее дышать. Через неделю я уже не мог встать с кровати без одышки. Шульц принял решение, снова отвезти меня в больницу. Мы приехали в центр. На руках Грегор вынес меня из машины. В приемном отделении меня сразу определили в палату. В нашем же отделении. Шульц вместе с процедурной медсестрой на каталке привезли меня в мою палату. Я медленно перелег на кровать и посмотрел на Грегора, который раскладывал содержимое небольшой сумки в прикроватную тумбочку. Медсестра надела мне на лицо маску, и едкий кислород пошёл в мои лёгкие. Я знал, что это означает. То, что я лежу в своём отделении на высоком потоке кислорода означает только одно: я умираю. Мой организм не справился с болезнью. Она победила. Я посмотрел на Грегора. Поймал его руку своей слабеющей рукой и прошептал: -Я умру?.. Грегор посмотрел на меня и отрицательно покачал головой. -Тебя вылечат. -Я знаю, что нет... Грегори... не уходи. Побудь со мной.. Профессор приподнял бровь. Он высвободил свою руку и заметил: -Меня ждут другие пациенты. -Я люблю тебя!- выпалил я, потянувшись рукой к профессору. -Не говори ерунды, Стеш. Это лихорадка. Скоро все пройдёт.- улыбнулся дежурной улыбкой профессор и вышел из палаты. Я выдохнул. Слёзы усталости покатились по щекам. Я закрыл глаза. Всё внутри оборвалось и рухнуло. Всё, ради чего я боролся, исчезло. Я повернул голову набок и посмотрел в белую стену. Я ничего не чувствовал. Кислород, ранее жгущий лёгкие, больше никак не ощущался. Холодный раствор лился в катетер почти струйно,я слышал внутри своё тяжелое дыхание. Веки тяжелели. Я закрыл глаза. *** Я очнулся в коридоре больницы. Неужели все это был кошмарный сон? Белый свет лился из открытого кабинета профессора. Я поднялся со скамейки, пошёл в сторону коридора. Сердце неистово стучало в груди. Я зашёл в кабинет, и когда глаза адаптировались к яркому свету, я увидел профессора, сидящего за столом. Я сглотнул ком, подступивший к горлу. -Стеш!- обрадовался профессор, когда увидел меня. Он подошёл ко мне, крепко обнял, положив голову на плечо. -Ты так сладко спал, я решил не будить тебя. У нас был тяжелый день. Я обнял его, вдыхая знакомый запах. -Грегори...- прошептал я. Профессор коснулся пальцами моего лица, слегка отстранившись, затем поцеловал меня, бережно и нежно. Я закрыл глаза, а когда открыл, то понял, что меня целует не профессор, а его жена. Я отстранился от неё. Пот выступил на лбу. -Пора просыпаться, Стеш..- выдохнула она. -Я... я не понимаю...- опешил я, глядя на Мари. -Просыпайся!- крикнула она и сильно толкнула меня в грудь. Боль пронзила меня насквозь. Я сделал шаг назад и оступился. Пол коридора разверзся подо мной, я провалился в глубокую, склизкую тьму, которая сразу охватила меня, словно спрут, затянув в свои недра. Назойливый писк ворвался в мое сознание. Ритмичный, и от этого невыносимый, писк разбудил меня. Я с трудом открыл тяжелые веки, и меня ослепил дежурный свет лампы над дверью. Медленно сфокусировавшись на источнике света, я стал осматривать помещение в котором находился. Это была больничная палата реанимации. Слева от меня лежали ещё трое пациентов. Я медленно повернул голову вправо. В этот момент мне показалось, что внутри черепа перекатились сотни свинцовых шариков, гулко ударяясь между собой и принося невыносимую боль. Справа чуть вдалеке около стены сидел силуэт в костюме биозащиты. Перчатки от костюма были сняты и зажаты в одной руке с худыми пальцами. Кости запястья выпирали, обтянутые тонкой кожей, которая казалось вот-вот лопнет. Голова силуэта была запрокинута назад, от чего хрящи трахеи были плотно обтянуты. Человек, сидящий на стуле возле стены, спал. Я выдохнул. -С возвращением, доктор Кри.- тихо шепнул женский голос. Я медленно опустил взгляд и увидел, как медсестра меняет мне катетер в кисти. -Доктор Шульц не отходил от Вас ни на минуту. Вы нас всех здорово напугали. Вы помните нас? Я утвердительно кивнул, так как говорить сил не было. Медсестра улыбнулась. -Это потому что доктор Шульц все время с вами говорил. Вы чуть не погибли, а затем впали в кому на долгих 10 дней. Это чудо, что Вы пришли в себя и помните всех нас. Я хотел спросить, где Грегор сейчас? Почему он ушёл прямо перед моим пробуждением? Но изо рта вырвалось только слабое: -кх...к...кх...- голосовые связки отказывались меня слушаться. Они болели и ужасно чесались. -Молчите, доктор. Ваша гортань слегка повредилась интубационной трубкой, сами понимаете. Рутинная травма. Если Вы ищете доктора Шульца, то он в кресле. Он бы не покинул Вас. Он очень устал. Профессор Шульц ничего не ел с тех пор, как Вы впали в кому. Он кормил Вас, а свою еду не ел, хотя мы всегда приносили ему. Я снова посмотрел на силуэт. С ужасом я начал узнавать в этих костлявых, высохших руках руки профессора. Силуэт шевельнулся, услышав нас. Он поднял голову, и я увидел высохшее, осунувшееся лицо профессора. Шульц улыбнулся, настолько тепло, насколько мог улыбаться в его истощенном состоянии. Он медленно поднялся, пошатнулся и пошёл ко мне. Невесомый костюм защиты, казалось, давил на него. Шульц опустился на колени перед моей кроватью, не обращая внимания на медсестру, сжал мою руку так крепко, как ему хватало сил, и прошептал. -Мне так жаль, Стеш..- он прислонился губами к тыльной стороне моей ладони и мелко дрогнул. -Мне так жаль... Я закрыл глаза, сглотнув комок, подступивший к горлу и отрицательно покачал головой, как бы говоря «не стоит. Я все знаю.» Профессор выдохнул мне в руку, прислоняясь к тыльной стороне ладони лбом. -Я думал, что мне проще отказаться от тебя, не воспринимать то, как ты умираешь... я боялся за себя... но я не смог, Стеш. Мне так жаль, что я вообще это начал. Я боялся тебя потерять... когда твоё сердце остановилось.. мой мир рухнул. Я боялся, что ты не очнёшься... но и отказывать от тебя.. я больше не мог.- голос профессора сорвался. Он поднял на меня глаза. Взгляд бы потускневший, глаза были болезненно впалыми, но внутри них все ещё теплился былой огонь. -Я все сделаю, Стеш... только не гони меня. -выдохнул профессор. Я дрогнул, слабо сжал его руку. Я поджал губы и кивнул. Мне столько хотелось сказать ему. Я хотел обнять его, успокоить и поехать с ним домой, но сейчас мне нельзя было говорить. Мне нужно было оставаться в больнице. Грегор улыбнулся. Он дотронулся до моего лица пальцами и шепнул: -Скоро все пройдёт. Твои лёгкие расправляются. Скоро все закончится, Стеш.. и мы поедем домой. Я кивнул с легкой улыбкой. Принесли завтрак. Профессор ел не спеша. Он съел немного и поставил тарелку на тумбочку. Грегор помог мне присесть, дал мне остывшую, разваренную до состояния клейстера кашу и вложил в мою руку ложку. Руки не слушались меня. Я ел с трудом. Казалось, что за 10 дней организм забыл как жевать еду, держать ложку и даже сидеть. Если б не подушки под спиной, я бы упал на кровать. Каша было омерзительно соленая, сахара в ней практически не было, но я знал, что такая еда сейчас для организма лучше всего, поэтому ел. Заставлял себя есть. Мы оба шли на поправку. Грегор набирал привычный для него вес, а я учился заново есть и дышать полной грудью. Единственное, что пока у меня не получалось- ходить. Интоксикация и довольно длительная кома повредили нервную ткань и ноги не слушались меня. Они все время ощущались как затёкшие. Грегор уверял меня, что так бывает, что когда я оправлюсь от основной болезни, он заберёт меня домой, а потом мы поедем в лучший реабилитационный центр. Я верил ему, я был счастлив так, как никогда раньше. Мой любимый Грегори был рядом. Он заботился обо мне. Он любил меня. Прошло долгих три недели прежде, чем Грегори позволили забрать меня на долечивание домой. Я был вне себя от статья. В тот день, профессор помог мне пересесть с кровати на инвалидную коляску. Ноги, хоть и начинали немного двигаться, но ходить я все ещё нормально не мог, поэтому Грегор купил мне коляску, что бы я мог сам выезжать гулять около дома, в то время, пока он будет на работе. Профессор выкатил меня из отделения, спустил по пандусу и мы подъехали к его машине. Он открыл переднюю дверь, помог мне пересесть в машинное кресло и закинуть ноги. Затем, убрав коляску в багажник, он сел за руль. -Поехали домой.- улыбнулся профессор. -Конечно, Грегори.- с лёгким придыханием произнёс я. Грегор завёл машину и мы тронулись. Я помню, как мы ехали по трассе. Дорога была пустая, мы ехали довольно быстро, но я всегда доверял профессору. В конце концов он был водителем с большим стажем. Мы разговаривали обо всем, смеялись и шутили, как вдруг профессор дрогнул, ударил по тормозам и вывернул руль в сторону обочины. Нам в бок со стороны Грегори ударился на полной скорости легковой автомобиль какой-то спортивной марки. Честно говоря, я не вспомню сейчас какой именно. Я открыл глаза, с ужасом обнаружил себя в холодной грязи обочины. Подняв голову, я увидел две разбитые всмятку машины, недалеко от меня лежал мужчина, видимо водитель спортивного авто. Он был мёртв. От удара его голова раскололась по шву, как спелый арбуз. Мозг зиял, окруженый переломанными розоватыми костями и треснутой кожей. В окровавленные волосы впитывалась грязь и легкий снег, медленно падающий с неба. Я приподнялся на руках и пополз к нашей машине. Грегори на земле не было, значит он все ещё зажат в авто. -Профессор!- отчаянно позвал я. -Грегори! Ты жив, Грегори?!- звал я, ползя к машине. Ноги не слушались. Я чувствовал, как по моему лбу и затылку течёт тёплая кровь, но сейчас было не до неё. Мне никто не отзывался. Я всматривался с разбитое лобовое стекло машины, в надежде увидеть шевеление. Но ничего не происходило. Эти злополучные пять- семь метров, на которые меня откинуло от удара, казались вечностью. Руки мёрзли от холодной грязи. Одна мысль давала мне надежду: машина не перевернулась. После удара со спорткаром мы улетели в обочину. Спортивная машина откатилась чуть дальше, а нас задержал фонарный столб. От удара в него я и вылетел через лобовое стекло. Грегори повезло меньше. Видимо он оказался зажат креслом и рулём. -Грегори!- снова позвал я. -Стеш..- услышал я слабый стон. Это придало мне сил. Я приподнялся на руках так высоко, как мог и крикнул: -Помощь скоро будет! Ты слышишь меня? До машины оставалась пара метров, когда запах бензина ударил мне в нос. Этот запах испугал меня. Это означало, что машина может загореться в любой момент. Не смотря на свои страхи, я дополз до машины, цепляясь за погнутые и сломанные части корпуса, я поднялся и заглянул в окно. Как я и предполагал, профессор сидел зажатый между рулём и креслом. Подушки безопасности не сработали. Голова профессора лежала на подголовнике. Он был весь запачкан кровью. На голове и лице были многочисленные ссадины и порезы. Грегор с трудом повернул на меня голову. Он сглотнул и закрыл глаза. -Уходи, Стеш.. бак поврежден. Машина... может взорваться. -прошептал профессор. -Я не брошу тебя..- выдохнул я. -я труп... Стеш.- шепнул профессор. Он опустил руку, и я увидел, что в левом боку профессора торчит осколок пластика из обшивки двери. Судя по размерам, осколок вошёл глубоко, прорезав не только кишки и желудок, но и часть поджелудочной железы, что было в разы опасней. -Помощь уже рядом. Мы поедем в больницу. Там отличные хирурги.- шептал я, давясь комом слез, вставшим в горле. -Держитесь, профессор. Грегори, собравшись с последними силами, коснулся моего лица окровавленной рукой и прошептал, сглатывая собственную кровь. -Так, наверное, должно было все закончиться. Я люблю тебя, Стеш. Уходи. Мне не помогут...- профессор горько улыбнулся, приоткрыл глаза и выдохнул:- слишком поздно. Его рука опустилась. Я задрожал всем телом. Приоткрытые глаза профессора застыли, рот слегка приоткрылся. Я услышал свой собственный крик так, словно это кричу не я. Чьи-то сильные руки обхватили меня за грудь и стали оттаскивать от машины. Я хватался за разбитое окно. Стекла врезались в мои пальцы, я вырывался. Все это происходило словно в страшном сне, так медленно и вязко, что я никак не мог понять, почему я не просыпаюсь. Люди в форме спасателей окружили меня, светили мне в глаза фонариками. Я закрывал лицо руками, пытался вырваться, что бы они отпустили меня к моему возлюбленному. Когда я услышал взрыв, мое сердце остановилось и оборвалось. Я рванулся вверх, но ноги не удержали меня и я снова рухнул в холодную грязь. Машина горела. Я выл, как зверь, но люди держали меня. Они привязали меня к носилкам ремнями. Я ощутил холодную иглу в вене. Спустя секунду меня поглотила тьма. Снова больница. Снова люди в халатах и койка. Невкусная еда, чаще холодная и без сахара. Я не ел, не спал, не разговаривал. Мне делали капельницы, меняли повязки на ранах. Однажды мне делали перевязку на ране руки, а потом я узнал, что медсестру отчитали за то, что та забыла меня обезболить. Самое интересное, что мне не было больно. Я ничего не чувствовал. Я и сейчас не чувствую. Я пишу это, что бы вы знали: никто не виноват. Просто моя жизнь без него мне не нужна. Когда вы найдёте утром мое обескровленное тело, у меня к вам будет только одна просьба: похороните меня рядом с ним. Это все, о чем я прошу. С уважением и любовью, Доктор Кри.