Бродяга и Сохатый: Переезд

Круцио! Боль. Безмерная, ужасная, жгучая боль. Сириус закричал. Орион мрачно усмехнулся. Сириус даже ничего не сделал. Как только он прибыл домой с Кингс-Кросса, Кикимеру было приказано отнести свои вещи в его комнату, а Сириуса отвести к отцу. Орион, со своей стороны, считал, что Вальбурга слишком мягко относилась к Сириусу. Женщине еще предстоит узнать, что заблудших Наследников нельзя запирать в подвале Гриммо. Сириус должен был стать наследником, которым гордился бы Древний и Благороднейший Дом Блэков.       Регулус стоял в тени, наблюдая, как его отец пытал Сириуса. Он знал, что это зашло слишком далеко, но не лучше ли, в конце концов, чтобы Сириус перестал выступать против семьи? Разве семья не самое главное?       «Видишь, Вальбурга? Вот как нужно укрощать своенравных Наследников». Вальбурга кивнула. Она всегда отдавала предпочтение Регулусу и не хотела ничего, кроме как убрать Сириуса с генеалогического древа, но главой Дома здесь был Орион, а Сириус ему всегда нравился больше. Сириус был увереннее Регулуса, и ему было легче принимать решения. В качестве главы Дома Сириус принесет Блэкам огромную силу. Однако казалось, что желаниям Ориона не суждено сбыться. Вальбурга смотрела, как он поднял Сириуса на ноги и приказал Кикимеру вывести его.       Вернувшись в свою комнату, Сириус услышал щелчок замка. Отлично. Он застрял в своей комнате без выхода, в доме, который он ненавидел больше всего. Он ненавидел их всех: его родители, с их манией чистой крови, убежденные, что быть Блэком сделало тебя практически королевским... его идиот брат, достаточно мягкий, чтобы поверить им, Кикимер, всегда поддерживавший своих родителей и быстро наказывающий его, если ему прикажут... Нет. Сириусу было достаточно. Он сбежит в дом Поттеров и никогда не вернется в это темное и мрачное место, которое он привык называть своим домом.       В доме Поттеров Джеймс лежал на своей кровати, глядя в потолок. Он беспокоился о том, что Сириус вернется в то... место, которое он ненавидел всем сердцем. Глубоко задумавшись, он не заметил голоса, выходящего из его чемодана, зовущего, «Сохатыыыый!» Только после того, как Сириус позвал 5 раз, Джеймс услышал его и начал рыться в своих вещах в поисках двустороннего зеркала.       «Наконец то! Я устал пытаться привлечь твоё внимание, может, кто-то здесь проснется, - сказал ему сварливый, бледный и вспотевший образ Сириуса. - «Я терпеть не могу находиться здесь ни секунды дольше необходимого. Завтра я сбегу в твой дом и никогда больше сюда не вернусь. После этого он исчез из зеркала, и Джеймс остался смотреть на свое отражение.       Хотя Вальбурга обычно забирала вещи Сириуса на лето, она позволяла ему оставить себе книги, пергамент, перо, чернила и палочку. Книги, потому что у него была домашняя работа, а появиться после каникул, ничего не сделав, - это то, чего Вальбурга никогда не позволила бы. Ему была разрешена его палочка, потому что, каким бы своенравным ни был Сириус, то, что Наследника Дома Блэк лишили его палочки, было возмутительно. Сириус сидел в своей комнате на верхнем этаже поместья Гриммо и думал, что никогда не был так счастлив, иметь с собой палочку. Медленно подняв её, он пробормотал «Акцио», ожидая неминуемый грохот, который вот-вот должен была произойти из-за его вещей, за которым последует крик матери. Быстрая «Алохомора» позаботилась о запертой двери, и Сириус выбежал на площадку, чтобы встретить свои вещи. Взмахнув палочкой, он запихнул всё в чемодан, схватил метлу и помчался обратно в свою комнату, прыгая на подоконник. В этот момент в комнату вошла Вальбурга, громко матерясь. Сириус вскочил на метлу и прыгнул в окно. Прежде чем он почувствовал, как ветер треплет его волосы, он услышал, как мать кричит на него о постыдных паршивцах, которые угрожают имени семьи, оказывая поддержку предателям крови и грязнокровкам.       Пролетая над Лондоном, Сириус понял, что должен был сбежать с наступлением темноты. Теперь ему придется лететь к Поттерам при дневном свете. Если он поспешит, то будет там около полудня. Разумеется, если он не заблудится.       Сириус действительно заблудился, так как он летел при дневном свете и должен был оставаться в облаках. С такой высоты было трудно разглядеть многое, и так как его глаза продолжали слезиться от ускорения, видимость была не самой лучшей. Наложив на себя чары невидимости и заклинание «Укажи» чтобы показать ему курс, он начал медленно спускаться и стал искать место, где жили Поттеры.       Это был долгий, жаркий день. Волосы Джеймса прилипли к затылку, когда он шел по дорожке к воротам перед домом своих родителей. Он облокотился на неё и вздохнул, так как на грунтовой дороге не было никаких признаков жизни. Ветер усиливался, катился по полю, раскачивая его, как будто это был большой золотой океан. На горизонте появлялись темные облака, обрамляющие золото темно-синим. Джеймс взглянул во двор миссис Уиттл, где сама хорошо обеспеченная миссис Уиттл торопливо разбирала белье в ожидании надвигающейся бури. Она с тревогой взглянула на облака, стягивая с верёвки свои последние штанишки в тонкую полоску, поймав Джеймса взглядом и помахав рукой. Джеймс помахал в ответ, наблюдая, как она повернулась, собрала своих садовых гномов и увела их с собой. Джеймс снова обратил внимание на дорогу, взъерошивая волосы на ветру. Сириуса пока не было, но его возбуждение нарастало по мере приближения облаков. Чем темнее становилось, тем сильнее поднималось гудение в животе. Он любил штормы. Тем лучше, чтобы побегать. Он снова повернулся спиной к дороге, лениво разглядывая свой дом. Это был традиционный английский коттедж, достаточно скучный, но приятный для его родителей. Ему нравился лес сразу за ним. Он застенчиво усмехнулся про себя, представляя лица своих родителей, если бы они только знали, что он там бегает, превращаясь в огромного ...БАМ! Джеймс развернулся, его рот опустился, когда на поле посыпались тысячи сверкающих искр, за которыми последовал слабый шум. На горизонте было пятнышко, и оно истерически смеялось. Пятнышко становилось все больше и больше, и оно приняло форму шестнадцатилетнего мальчика на метле с несколькими чемоданами, раскачивающимися под ним. Сириус Блэк еще не приземлился, тем не менее он уже прилетел из Лондона на метле при дневном свете, совершал несовершеннолетнюю магию при дневном свете и вызвал достаточно зрелища, чтобы привлечь миссис Уиттл к ее окну. При дневном свете. Джеймс не мог улыбнуться шире, когда он распахнул ворота, чтобы встретить Сириуса, приземлившегося в нескольких ярдах от него.       "Класс" Джеймс засмеялся,       "А как у тебя дела?" Сириус дико ухмылялся, его черные волосы развевались на ветру.       «Замечательно, хотя я думаю, что миссис Уиттл это не одобряет». Джеймс указал большим пальцем на спину. Сириус наклонился в сторону, глядя мимо Джеймса, чтобы помахать миссис Уиттл, которая тут же покачала головой и исчезла в своем доме.       "Как замечательно, соседка!" Сириус улыбнулся, когда Джеймс помог ему отвязать все его вещи от метлы. «Знаешь, мне всегда нравилось это место. Спокойное. Здесь отчаянно необходимо мое присутствие». Он усмехнулся, встретившись глазами с Джеймсом. Джеймс не мог перестать улыбаться, глядя на своего дорогого друга. Черные волосы Сириуса теперь дорастали до ушей. На нем была темно-бордовая рубашка с открытым воротником, закатанные до локтей рукава поверх черного v-образного выреза, сочетающегося с узкими черными джинсами, сапогами из драконьей шкуры и черными повязками на рукавах. Это был ребенок, которого он собирался представить своим родителям как временного сына. Да, они и раньше говорили с Сириусом на вокзале, но обычно на нем не было ничего, что могло бы создать впечатление, что он только что пришел с места ограбления в тех случаях. Это было идеально. Ветер развевал обе их рубашки, над ними нависали темные облака, и Сириус переезжал к ним. Джеймс не мог представить лучшего дня. За исключением, возможно, того, в которой Лили призналась в своей полной и абсолютной любви к нему в большом зале на глазах у всех в школе. Но это был по-прежнему фантастический день.       Сириус практически танцевал, приближаясь к входной двери Джеймса, Джеймс следовал за ним с таким же энтузиазмом. Сириус остановился у двери, снова глядя на Джеймса.       «Открой! Теперь это и твой дом», - засмеялся Джеймс, когда Сириус широко улыбнулся, открывая дверь. Двое мальчиков стояли в холле, скидывая обувь. Джеймс прошел вперед, в гостиную, где его родители читали под звуки старого радио. Они оба подняли глаза и тепло улыбнулись, когда Сириус остановился перед ними.       «Большое спасибо за это, обещаю, я поищу себе место на следующее лето», - пробормотал Сириус, когда миссис Поттер вскочила на ноги и заключила его в объятия.       «Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, Сириус». Она сказала, похлопывая его по щеке: «Мы так рады видеть тебя. К тому же, Джеймсу будет приятно иметь кого-то его возраста…» Она посмотрела на Джеймса, который улыбнулся, переводя взгляд с матери на своего лучшего друга. Миссис Поттер отпустила Сириуса.       «Джеймс покажет тебе твою комнату - боюсь, это всего лишь старая комната для гостей, но я надеюсь, что ты будешь чувствовать себя там как дома. Если есть что-то, что тебе нужно, просто спроси», - улыбнулась она. Сириус кивнул, улыбаясь редкой благодарной улыбкой. Джеймс указал на холл, и Сириус последовал за ним. Джеймс прошел мимо своей комнаты, обклеенной плакатами игроков в Квиддич и популярных певцов, в комнату чуть меньшего размера, полностью выкрашенную в белый цвет. Сириус бросил свой чемодан на кровать и тут же развернулся. Джеймс открыл рот, чтобы извиниться за размер, когда Сириус взорвался.       "ЭТО ПРЕКРАСНО!"       "Правда?" Джеймс спросил,       «Боже мой, Джеймс, твои родители... это круче, чем я себе представлял. Когда я звонил тебе, я надеялся, может быть, на место у тебя на полу или в твоем подвале... никогда на комнату для себя». Сириус моргнул и снова огляделся.       "О, ну прекрасно!" Джеймс засмеялся: «Мама сказала, что мы можем покрасить его в любой цвет, который вам нравится, поэтому мы можем пойти завтра в Маггловскую деревню и купить немного».       "Правда? Это потрясающе. Поистине, безумно удивительно, дружище, - усмехнулся Сириус, когда дождь начал лить снаружи, ударив в окно спальни белыми простынями.       Сириус и Джеймс провели вечер, распаковывая вещи, их разговоры и смех смешивались, как смесь с громом наверху. К концу вечера Джеймс обнаружил, что катится по полу от смеха после того, как поймал Сириуса, пытающегося хитро засунуть стопку журналов WickedWitches под свои подушки. От приступа смеха его разбудила миссис Поттер, которая позвала их обоих на кухню. Сириус отбросил грязные журналы, когда они оба направились к двери. Миссис Поттер поставила им на стол две большие миски клубники со взбитыми сливками. Когда мальчики вошли на кухню, она положила палочку на стойку и передала им миски.       «Вы можете есть, где хотите», - улыбнулась она, - « Но помните, что на улице идет прекрасное световое шоу», - она, подмигнув, показала в окно на стулья на крытой веранде, возвращаясь в гостиную. Когда две пустые чаши стояли на мокром краю палубы, двое волшебников-подростков стояли, глядя в манящую тень леса против вспышки молнии. Джеймс посмотрел на Сириуса, который засунул палочку в задний карман. Жужжание в животе вернулось. На самом деле они были бессмертными. Пока у них были палочки, ничто не могло причинить им вреда. Это, в сочетании с их анимагическими формами и, несомненно, несравненным остроумием - они были непобедимы. В очередной вспышке молнии глаза Джеймса встретились с глазами Сириуса, бровь которого изогнулась над безрассудной ухмылкой.       "Хочешь пробежать?" Небрежно спросил Сириус.       «Звучит освежающе», - выдохнул Джеймс, и, не сказав больше ни слова, Сириус устремился к лесу. Джеймс бросился бежать прямо за ним, их стройные силуэты отражались в нескольких вспышках света, когда они приближались к краю деревьев. Сириус с хохотом выхватил палочку и выпустил в небо красные искры, бросая вызов владениям молнии. Джеймс засмеялся, пробегая сквозь деревья параллельно Сириусу с опасной скоростью. Они стреляли друг в друга искрами и обезоруживающими заклинаниями, звук их ревущего смеха и рикошетных заклинаний заглушал шторм. Ветви чесали им руки, грязь забрызгала им ноги, и они бежали, смеясь и уклоняясь от выстрелов. Джеймс потерял из виду Сириуса в темноте и отступил, чтобы отдышаться. Как только он наклонился, чтобы подумать, гигантская собака, похожая на медведя, спрыгнула с дерева и приземлилась с громовым лаем всего в нескольких футах от него. Джеймс закричал, спотыкаясь о ветки, и приземлился в приступе смеха, когда собака стояла над ним, кладя тяжелую лапу ему на грудь, чтобы объявить о победе. Джеймс перекатился на ноги, все еще тяжело дыша. Он воткнул палочку в соседнее дерево, снял свитер и привязал его к стволу. Джеймс повернулся к собаке Сириусу с диким взглядом и нырнул к нему в темноте, фигура большого оленя сменила его в следующей вспышке света. Два больших существа бежали по лесу, перепрыгивая через упавшие деревья и сбивая кору и ветви со стоящих на своем пути деревьев.       На следующее утро луч солнечного света попал прямо на веки Джеймса. Джеймс прикрыл глаза рукой, а затем перекатился на бок и со стоном открыл их. Он лежал боком на своей кровати, полностью одетый и весь в грязи. Он распутал одеяло и обнаружил, что его одежда в основном разорвана и не подлежит ремонту. Он надел спортивные штаны и футболку, прежде чем высунуть свою грязную голову в холл, чтобы определить, есть ли там его родители, прежде чем на цыпочках перебраться в следующую комнату. Мутный комок, который Джеймс принял за Сириуса свернувшегося клубком на краю кровати, запутался в собственном одеяле. Джеймс фыркнул, закрыл дверь Сириуса и бросился в ванную, чтобы принять душ. Двадцать минут спустя свежевымытый Джеймс вернулся в комнату спящего Сириуса и забросал его мокрым полотенцем. Сириус, вздрогнув, проснулся, не зная, где находится, и упал на пол в кучу грязи, волос и разорванной ткани.       После душа и завтрака Сириус присоединился к Джеймсу для робкой прогулки по лесу, чтобы забрать их палочки. Джеймс без труда нашел свою, вместе со свитером, и, позволив Сириусу пять минут достоинства попытаться найти свою самостоятельно, выполнил заклинание призыва и забрал её для него. Двое мальчиков сунули палочки в задние карманы и направились к грунтовой дороге, ведущей в деревню Магглов. Это была двадцатиминутная прогулка, сокращенная из-за их пересказов вчерашних выходок, и Сириус клялся, что заметил в лесу беглого гиппогрифа. Добравшись до города, они остановились на чай в Маггловской лавке. Сириус, приподняв брови, наблюдал, как Джеймс плавно совершал сделку с Маггловскими деньгами, однако не упустил шанс подмигнуть на хорошенькую девушку, когда они уходили. Здесь нужно было быть осторожными, потому что где они в праве использовать магию около дома Джеймса, в деревне он будет напрашиваться на красивое, пухлое письмо из офиса «Неправильное использование магии». Затем мальчики остановились в малярном цехе, где Сириусу потребовалось полчаса, чтобы выбрать между различными оттенками серого. Но после того, как его заверили, что он может делать со стенами в своей комнате буквально все, что захочет, он купил большую банку красного и еще одну банку золотого. Джеймс снова заплатил, и они отправились в долгую мучительную прогулку к дому Джеймса, обиженные тем, что магия не может унести для них сорок фунтов краски. Когда они вернулись в коттедж, миссис Поттер накрыла все вещи Сириуса полиэтиленовой пленкой (и удалила грязные простыни) для них. Мальчики с энтузиазмом начали рисовать в стиле, который Сириус назвал достойным Лувра, который состоял из двух волшебников, направляющих палочки на банки с краской и забрызгивавших стены цветами Гриффиндора в дико абстрактном узоре. Достаточно скоро они двое сами стали красными и золотыми, и снова одежда была разрушена. Джеймс поймал полный брызг краски в рот, когда он смеялся над татуировками с отпечатками лап Сириуса на его плечах.       «Однажды я получу их по-настоящему», - засмеялся Сириус, когда Джеймс брызнул золотом по пластиковым листам. "Как только мы закончим школу и переедем куда-нибудь поближе друг к другу - ты, я, Ремус и Пит - это будут лучшие времена на свете. У меня будут татуировки и мотоцикл, и на полнолуние мы будем с Ремусом, и у всех нас будут деньги".       «И Лили будет моей девушкой». Джеймс кивнул,       «Да», - Сириус закатил глаза, смеясь, - «Лили Эванс будет твоей девушкой».       Итак, покрытые краской, Джеймс и Сириус продолжали смеяться, вслух мечтая о своем будущем и обо всех развлечениях, которые им еще предстояло получить.       «Это будет великолепно».