Настоящее чудо

      Снегом запорошило все кругом еще пару дней назад. Снежинки падали с редкой периодичностью и застывали на земле, дополняя серебристые узоры. За городом всегда так красиво зимой. Сказочные пейзажи дополняли небольшие дома. Они выглядели уютно в своей простоте.       Иван Брагинский всегда любил зиму. Ему нравилось покидать городскую суету на несколько дней и посвящать себя сладостному уединению вдали от цивилизации. Сидя у камина на мягком кресле, читая книгу и слушая, как потрескивают горящие поленья, попивая теплый чай со сладостями и не думая о проблемах. Он мог позволить себе это хотя бы раз в год, имел на то полное право.       Не то, чтобы он оставался в самом деле один. Нет, один спутник у него все же был. К тому моменту, когда он добирался до этой глубинки, Иван уже успевал приготовить что-то особенное к ужину, нарезать салаты и даже пропустить стопочку горячительного. Все как обычно.       Облаченный в бесформенный свитер, он потянулся всем телом и посмотрел в окно. Снежинки снова падали белыми хлопьями. Появилось мимолетное желание выйти на улицу и прогуляться по окрестностям, но Брагинский мотнул головой. Не сейчас. Нужно сперва дождаться кое-кого.       Он направился на кухню. Хотелось есть, так что Россия достал из холодильника большой контейнер с недавно нарезанным оливье, выложил немного в салатницу и, вернув контейнер на место, достал майонез. Под новый год он позволял себе много есть и просто наслаждаться, так что становилось уже совсем не важно, насколько он успел задолбаться по жизни, насколько много еще осталось нерешенных проблем. Это в самом деле уже просто не имело никакого смысла.       Декабрь — это пора чудес и ощущения волшебства. Даже Иван мог заставить себя в это поверить. На несколько дней ведь можно.       Он зачерпнул большой ложкой салат и посмотрел на часы. Всего лишь четыре часа дня, а Новый год только завтра.       — Может, заварить кофе?       Думая о бытовых мелочах, он направился в гостиную, держа в руках салатницу и не прекращая поедать оливье. Год выдался паршивым, тут не поспоришь. Присев на диван, Брагинский подмял под себя ноги и бездумно уставился в экран телевизора, что был включен просто для фона. С некоторых пор Иван боялся тишины, и это при том, что он так ценил уединение. Начал ценить, если быть точнее. Прежде его праздники проходили в шумной компании, родственники, друзья, ну или те, кого он сам наивно считал друзьями. Это все было давно, это уже никогда не вернется. Да оно и к лучшему.       Послышался шум на крыльце. Иван тут же улыбнулся, заведомо прекрасно понимая, кто пришел. Погруженный в свои мысли, он даже не услышал, как подъехала машина. Наконец, послышался требовательный стук в дверь, избавивший Брагинского от последних сомнений. Он поставил салатницу на стол и поднялся с дивана, чтобы открыть дверь. Первым делом в помещение ворвался холод и залетели снежинки, а уже потом порог пересек Альфред Джонс.       — Привет! На сей раз повезло, даже снежных заносов нет!       Россия молча проследил за тем, как он повалил на пол свою дорожную сумку, снял с головы смешной красный колпак Санта Клауса, потом спешно избавился от зимних ботинок, и лишь потом, оказавшись чуть ближе к нему, расплылся в привычной улыбке.       — У тебя очки запотели, — усмехнулся Иван.       Он не мог не улыбаться. Ведь именно сейчас — можно. Сейчас они не Россия и Америка, а именно Иван и Альфред, которые снова будут встречать Новый год вместе, в компании друг друга.       — К черту, — Джонс засмеялся. Ему пришлось чуть наклонить голову, чтобы, близоруко морщась, смотреть на Брагинского поверх очков, потому как стекла в них и правда не позволяли ничего видеть. — Рад тебя видеть, — сказал он. — Вот, держи. С Днем рождения!       Он протянул ему красную коробку, украшенную пышным бантом. Россия невольно покраснел.       — Спасибо.       Весьма удобно, когда один праздник идет следом за другим. Альфред всегда приезжал с одним очевидным, выставленным напоказ подарком, и вторым, пока еще припрятанном. Первый — на день рождения, второй — на Новый год. И это при том, что он сам в принципе никогда толком и не отмечал Новый год, только Рождество, которое он проводил с братом и еще какой-то родней и друзьями.       Да, в Рождество — в католическое или православное, не важно, — они не пересекались вообще. А вот Новый год был их особым праздником на двоих, и проводили они его вместе.       Америка тут же потянулся к нему, приподнявшись на цыпочки, чтобы обнять и поцеловать. И это тоже было так привычно. Иван с готовностью ответил на поцелуй, осознавая в полной мере, как же сильно он соскучился по Джонсу, как он рад близости с ним. Сердце словно растаяло от порывов нежности. Захотелось просто зарыться в эти объятия и никогда не отстраняться от Альфреда.       Едва оторвавшись от его губ, Америка уткнулся ему в шею, а Россия хмыкнул.       — Ты холодный? Замерз?       Джонс помотал головой.       — Нет, это просто ты теплый. Хотя, если откровенно, я даже в машине чуть не отморозил себе задницу.       Иван позволил себе тихонько засмеяться.       — Тогда снимай куртку и беги в гостиную, под плед. Будем отогревать твою задницу.       Стало еще уютнее, чем прежде. С Альфредом никогда не было той гнетущей тишины, которой боялся Брагинский. Он умел быть непосредственным и веселым, несмотря ни на что, не раздражая при этом.       — Я еще очень голодный!       Размокнув объятия, Америка снял с себя теплую куртку и, повесив ее на вешалку, поправил свои ботинки, аккуратно убрав их в сторону, снял с переносицы очки, чтобы протереть их, а уже потом отыскал на обувной полке домашние тапочки. Он чувствовал себя в этом загородном доме, как у себя дома, потому как проводил здесь уже не первый новогодний праздник.       — Сейчас накормлю.       У них было несколько дней, и что еще можно назвать волшебством, если не это? Иван мог ощутить себя счастливым с Альфредом, наедине с ним в этом уютном домике. Ведь они будут вместе есть за праздничным столом, заниматься всякой ерундой, но вместе, греться под пледом, попивая чай или кофе, разговаривать ни о чем, заниматься любовью, в конце концов. И это все, что ему требовалось для счастья.       Можно хотя бы временно притвориться, что нет всего мира вокруг. Есть только они в этом домике, советские новогодние фильмы по телевизору, салат оливье, теплый плед и камин. И это хороший день рождения, хороший Новый год. Настоящее чудо.