Вражда детей родов

Осень. Тепло. Но студенты кутались в мантии на самой верхней комнате Зимнего Дворца. Прорицание раньше вела Антония Долохова, но она резко уехала в Испанию жить, по рассказам директрисы на ужине 1 сентября. Теперь прорицанием занимался какой-то невыразимец из Министерства, имя и отчество которого никто не запомнил. Но четвертый урок прорицания по счету запомнился ссорой и дракой, а после враждой. Дубровские откровенно дурачились, в то время как младший брат прошлого предподавателя работал на уроке усердно. Парень не знал, куда уехала сестра до объявления директрисы, он только знал, что к ней заходил аврор в гости, но зачем — не знал, после чего она уехала. В кабинет Александра второго влетел олень. Точнее патронус. — Виктор, Иван Дубровский убит Антонией Долоховой, но Испанское Министерство её не выдает. Патронус исчез. Близнецы побагровели и сверлили взглядом Долохова-младшего. А тот побледнел, и глаза остекленели. — Ах ты сука! Вот почему твоя сестра уехала резко! Она нашего брата убила! Почему ты не сказал?! Братья резко встали, откинув стол свой в сторону, и побежали на парня. — А ну сели! Братья кинули Силенцио и Петрификус в преподавателя. Ими двигала злость. Они знали об убийстве старшего брата, но старались не подавать вида в школе, старались вести себя, как обычно. Директриса знала о событии и удивлялась их силе противостоять этому. Но сейчас они хотели мести, хотели отомстить. Они почти вплотную встали к столу парня, но путь преградил «мирильщик» их курса. — Отойди, Орлова. — Не сметь мне указывать! — Варя, понимаешь, наш брат и твой дядя работали вместе, и знаешь, как трудно удерживать злость нам СЕЙЧАС! — О… понимаю, — Варвара глотнула настоя, но почему-то это не помогло, — А теперь вы оба отойдете от Тёмы и мирно всё решите. — Да как ты смеешь нам указывать, полукровка?! Роман никогда не говорил с ней в таком тоне, чем удивил всех. Он сказал это… нет, выплюнул с такой ненавистью и злобой это, что Варвара вытерла лицо. Пытаясь успокоиться дыхательной гимнастикой, Варвара не заметила, как начала чуть уменьшаться в размерах. Открыв глаза, её значки вытянулись, а радужка потемнела. Елизавета не решилась её остановить, так как придерживалась мнения, что нельзя переваливать вину на членов семьи виновного. — Лиза, успокой её! — Нет, Виталь. Тёма не виноват, что его сестра убийца. Пожав плечами, она поймала злобный взгляд Дубровских. А Варвара уже во всю клацала зубами, отгоняя Романа от Артёма. Преподаватель отошел от Петрификуса и Силенцио и отбросил рысь заклинанием в стену и связал так туго, что животное начало задыхаться. — Откуда тут рысь?! — Отпустите её! Елизавета кинулась к рыси, пытаясь хотя бы на шее ослабить путы. Но учитель отбросил её к противоположной стене сильным заклинарием. В драку влезли Шера и Макаревич. Влад подбежал к Елизавете, а Димитрий ударил невыразимца и освободил Варвару. Она кивнула парну в честь благодарности и побежала к подруге. У нее на затылке виднелась кровь. Грусть перебила агрессию, и рысь приобрела человеческий облик. Взмах палочкой, и в воздухе возникла рысь: — СРОЧНО! ЭРНЕСТ ГЕРМАНОВИЧ! КАБИНЕТ АЛЕКСАНДРА ВТОРОГО! Варвара положила голову подруги на колени. Слезы сами полелись маленьким ручейком. Истерика взяла вверх. Она медленно переложила голову Елизаветы на колени Влада и понеслась на братьев-близнецов. Кулак полетел в живот Виталия, потом нога ударила Романа в пах. Братья упали, а Варваре хотелось их убить за организацию драки, ведь агрессию проявили первые они. Но она из вырубила, шлепнув слегка по сонной артерии двоих. Невыразимец лежал без сознания, Артёма поматали немного заклинания и простецкие удары. В кабинет влетел лекарь. — Что тут за месиво? — Господин Лесток, нет времени объяснять. ПРИВЕДИТЕ ЛИЗУ В ЧУВСТВА! — О боже! Брюки Влада были в крови немного. Елизавета, исходя из «мониторов» данных была просто без сознания, но с сотрясением головы. Влад осторожно приподнял её, подхватил под спиной и коленями и понес её в лазарет по приказу Лестока. Братьев он сразу излечил, но связал, чтоб не мешали. Долохова Артёма он приказал отлеветировать в лазарет Макаревичу. А невыразимца трогать не стал. Остальные были целы. У Варвары появилась легкая гематома на шее от веревки. К концу дня всё покалеченные были живчиками, весь курс злился на Дубровских. В Колдовстворец прибыли родители Елизаветы, братьев, Артёма и дядя Варвары вместе с портретом Алексея Григорьевича. Все «гости» рассуждали, кто будет говорить, но Дубровские молчали. Решили, что разговор начнет самый старший. Как кабинет открылся, зашёл Альберт Орлов и поставил фотокарточку рядом с большой картиной. Алексей Григорьевич начал разговор: — Дамы и Господа, как нам известно драка началась, как только невыразимец откинул Варвару Орлову к стене. Так, госпожа директор? Директриса кивнула. — На каком основании невыразимец откинул заклинанием мою внучку к стене и связал?.. — Вы про Варвару говорить будете или как?! Мама Елизаветы была взволнована. — Нет, вы дослушайте сначала. Так вот, почему невыразимец применил «мобиликорпус» к Линде Колодченко, откинув и приложив её об стену так, что у ребенка сотрясение мозга и небольшая кровопотеря? — Он был напуган, его атаковали ученики, плюс рысь… — ТАК ПОЧЕМУ ЕГО НЕ УВЕДОМИЛИ О ЛИКАНТРОПИИ ОДНОГО ИЗ УЧЕНИКОВ КУРСА?! — Но ему подали документы на каждого ученика… — И ОН ЧИТАЛ? — Не могу сказать… — Зря из картины выйти не могу… Алексей Григорьевич обреченно вздохнул. Если бы он вышел, то надавал бы таких люлей этому невыразимцу. Дубровские молчали. Они узнали, кто убийца, только недавно. Точнее Вера и Вячеслав узнали об убийце от сыновей спустя час после инцидента. Они хотели только отчитать сыновей и отплатить моральный ущерб всем пострадавшим. — Татьяна Игоревна, почему он откинул мою дочь к стене? Колодченко Юлиана пыталась успокоить себя. Но мысль о том, что её дочь пострадала от рук преподавателя, била прям сердце. — Ну он боялся… — ДА ХВАТИТ ОПРАВДЫВАТЬ ЕГО! ДА, Я МАТЬ УБИЙЦЫ! НО Я САМА НЕ ЗНАЛА ОБ ЭТОМ! — Лучше вам… — Нет уж, я выскажусь, из-за моей дочери началось, мне заканчивать. Так вот, — княжна Долохова вдохнула, — то что сделал невыразимец, работая преподавателем по прорицанию, не разумно! Нет. Непедагогично! Он мог её, то есть рысь, обездвижеть, потом выяснить, если он не читал дела, так? Все кивнули, даже Алексей Григорьевич. — Так почему он это не сделал? Альберт Орлов это устал слушать и отправил патронус в отдел невыразимцев в Министерстве Магии и порт-ключом в зубах. — Помолчите все, пожалуйста. Сейчас прибудет начальство отдела невыразимцев, вы подпишите документ об отстранении идиота от преподавания. — Но ведь… — Я не закончил. Дубровские подпишут документ об отчислении денежных средств в виде морального ущерба в сторону пострадавших учеников в сумме 20 галлеонов на каждого. Дубровские кивнули, они рады откупиться, но и рады будут детей своих наказать. — Ну вроде все. А вы, Татьяна Игоревна, заплатите половину штрафа невыразимца из бюджета школы за халатность в преподавании… — Но… — НИКАКИХ НО! И ТОЧКА! ПОСТРАДАЛА МОЯ ПЛЕМЯННИЦА! ОНА ВСЁ, ЧТО ЕСТЬ У МЕНЯ! НО ОНА МОГЛА УМЕРЕТЬ ИЗ-ЗА ВАШЕЙ И НЕВЫРАЗИМЦА ХАЛАТНОСТИ БЛЯТЬ! Хлопок из коридора взбудоражил всех в кабинете директора. В кабинет вошли 5 человек: начальник отдела, два заместителя, юрист и неизвестный невыразимец. — Альберт, здравствуй. Остальным — здравия желаю. В чем провинился мой подопечный? — Я всё расписал, Никита. Злость и грубость прям сочилась струйками магии из Орлова. — Хорошо, вот бумаги. Давайте, время — деньги. Все по очереди подписывали заявление об отстранении невыразимца от преподавания. Дубровские подписали бумаги о переводе каждому пострадавшему по 20 галлеонов в виде морального ущерба. Хлопок. Заявление и чеки размножились для каждого копией. — Ну вот. Я больше не нужен, Альберт? — Нет. Забирай невыразимца, иначе его ждет смерть. От. Моих. Рук. Орлов отчеканил эти слова подобно грому. Тишина в кабинете была пока не ушла чертова делегация. Звенящую тишину разрушили Дубровские: — Мы можем своих сыновей отчитать? — Да делайте, что хотите. — Спасибо. И княжна Долохова, простите наших сыновей. Они держались на успокоительных и недавно они просили выслать еще. Виноваты мы. Простите нас? — Прощаю, Вера. Я понимаю. Узнала о том, что моя дочь — та самая убийца только тогда, когда мой сын послал мне сегодня Молнию с письмом, что сбор родителей намечается сегодняшний вечер. И простите за тавтологию. Волнуюсь немного. Спустя час близнецы Дубровские блевали в туалете после заклятий родителей им в наказание. Варвара намазывала на шею мазь от гематом, приготовленную дядей, и смеялась вместе со всеми от историй прапра… дедушки. Елизавета поедала сладости мамины, хрумкая параллельно свежей морковкой. Артём Долохов смеялся от истории Алексея Григорьевича про Потемкина, современника своего. Весь курс объявил бойкот Дубровским. Да… это надолго…