Побег

У Вэй Усяня одно желание — бежать из Пристани Лотоса. Вернее, из места, известного под этим названием, но на самом деле ей не являющейся. Вэй Усянь помнит, как они с Цзян Чэном сбегали от Госпожи Юй за пределы Пристани Лотоса лишь бы не торчать целый день на тренировочном поле. Он с радостью вернулся бы в те беззаботные солнечные деньки, и поле вроде тоже самое, и Цзян Чэн — вырос, возмужал, но все тот же, что и много лет назад, только все не то. От резиденции ордена Юньмэн Цзян осталось одно название — пробуждающее воспоминания, но не возвращающее назад, в прошлое. Вэй Усянь горько усмехается: как бы ни было грустно, от возвращения он все-таки отказался бы. Вэй Усянь потерял слишком многое, чтобы в здравом уме захотеть пережить это снова. — Мы все вернем, — говорит он Цзян Чэну, а сам не верит ни единому слову. Нет никакого «мы», есть только Цзян Чэн, Глава Цзян, хозяин Пристани Лотоса — всего, что от нее осталось, — и нечего больше возвращать — руины и так их. Цзян Чэна, не его. У Вэй Усяня нет ничего: ни «мы», ни «всего», ни призрачного шанса что-либо вернуть. — Ничего, — говорит себе Вэй Усянь, сжимая кулаки. — Ничего, — сам не зная, успокаивает он или отмечает потерю. Вэй Усянь и рад бы сбежать, все в этом месте чужеродное, отторгаемое организмом, кажется, еще немного и его вырвет прямо на глазах Цзян Чэна. Стошнит воздухом, потому что в желудке давно не было ни крохи, или светлой энергией клановых артефактов, раньше такой близкой, а теперь мучительной и враждебной. Цзян Чэн, кажется, рад, что Вэй Усянь наконец вернулся в Пристань Лотоса, и не на пару дней, до следующего боя с Вэнями, а навсегда. Вэй Усянь не боится его расстроить, не боится показаться слабым, он боится потерять место, которое всю сознательную жизнь называл домом. Боится стать бродячим псом, поэтому хватается за любые отголоски прошлого, за места знакомые и одновременно чужие, лишь бы сохранить иллюзию того, что у него, ужасного темного заклинателя, есть дом. — Мы все вернем, — вторит Цзян Чэн, и Вэй Усянь верит ему. Верит, что Пристань Лотоса все та же, и заливает вином желание бежать. Кажется, помогает, кажется, вино нейтрализует действие отравляющей светлой энергии, в помутневшем сознании он видит мертвецов, дядю Цзян и Госпожу Юй, такими, какими те отпечатались в его памяти, — живыми и счастливыми. — Ничего, — вторит Вэй Усянь сам себе в тишине комнаты. — Ничего… нет, — уговаривает он, смотря в зеркало и не видя призраков прошлого. Вэй Усянь сбегает при первой же возможности, не приди Вэнь Цин, нашел бы другой повод, отправился бы хоть разбирать развалины Безночного Города — все, лишь бы не видеть. Не чувствовать себя чужим в новой мирной Пристани Лотоса в компании нового Главы Цзян, выросшего Цзян Чэна. Не замечать, что единственный во всей резиденции нового ордена Юньмэн Цзян не вернулся с войны. Вэнь Цин нервно дергает его за рукав — но не единственный во всей Поднебесной. Его дом там, где война, а та до сих пор идет рука об руку с Вэнями. — Мы все вернем, — ободряюще говорит он Вэнь Цин и надеется, что больше не придется бежать.