Santa’s drift

Красная Феррари, грозно ревя, несётся по гладко отшлифованной красной дороге. Дорогие покрышки с шипением оставляют яркие чёрные следы жжённой резины, входя в эффектный дрифт. Летящий сверху над ведущей гонку машиной квадрокоптер снижается, пытаясь заснять красивый кадр. В салоне царит лёгкий запах глинтвейна и корицы, что сконцентрирован на пустующем пассажирском сидении. Панель авто горит красным в темноте и показывает 31 декабря, половина двенадцатого. Ровно полчаса, как прозвучит последний бой часов в уходящем году. Рядом с датой агрессивно мигают пять пропущенных от Юнги. Потому что пол часа до Нового года, а Чонгук несётся по раскалённой трассе с точной целью выиграть очередную гонку. Елки нет. Санты для детей нет. Чонгука, соотвественно, тоже нет. Ему влетит. Мозг альфы сразу подбрасывает рассерженное лицо Юнги, что с агрессией готовит новогодний стол, рубает салаты, что кусочки огурца отлетают в углы, слушает смешные ток-шоу и поглядывает на стремительную стрелку часов, пыхтя. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы сидел дома на диване, прижимая трёхлетнего Ноа к своей груди. За окном его красного монстра оглушительно проносятся ночные пейзажи, ревущие толпы, что пришли скоротать время перед запуском фейерверков, которые уже готовят на ближайшем от гоночной трассы поле. Чонгук не обычный скучный любящий муж, что работает в офисе. Чонгук любит жить. А жизнь без риска, адреналина в крови и бьющегося пульса в висках — не жизнь для него. Юнги за это его и полюбил. Он с самого начала знал, с кем связывает узами брака свою жизнь и нисколько не сомневался. Панель загорается входящим звонком, но красным высвечивается имя Хосока, что являлся организатором этой гонки и лучшим другом альфы. — Мои ребята уже битых десят минут обсуждают и спорят о красной Феррари. А знаешь почему? Так то вопросов ни у кого нет, что выиграет именно эта машина, но, блять, бро, на крыше твоего монстра ель! Новогодняя ель, черт возьми! Ее заносит на дрифтах так, что, кажется, она не доживет. — И тебя с наступающим, Хосок-а, — хмыкает Чонгук, резко поворачивая руль, входя в очередной красивый дрифт, вызывая гул толпы, что слышен даже через зверский рёв. — Не, Чонгук-а, что за дела? — смешно возмущённый голос Хосока разносится по всему салону. Друг еле сдерживает дикий хохот, который Чонгук слышит через динамики. — Юнги понадобилась елка. Ведь Новый год без символа не Новый год! — передразнивает омегу Чон, чем вызывает приступ громкого смеха Чона. — А никто раньше об этом не подумал. Поэтому без елки домой меня не пустят. — Да ты на красной тачке и с елкой, как Санта, бро! — все заливается в динамиках альфа. — А я и есть Санта, но это великая тайна. Кто думаешь твоему Микки подарки приносит? — Чонгук с улыбкой откидывает смоляные волосы, что спадают на глаза. — Моему Микки по ночам на кухне подарки заворачивает эльф-Тэхён, а Санта-Хосок, пытаясь не скрипеть чертовым паркетом, который все равно, блять, скрипит, кладёт подарки под елку. Которую любяще купил заранее, в отличии от некоторых! — После того, как Тэхён пригрозил лишить тебя новогоднего секса, — смеётся Чонгук, ловя фырканье друга. — И откуда ты все знаешь, — бормочет в ответ альфа. — Говорю же, что я Санта. Я все знаю, — Чонгук жмёт в газ, в зеркале заднего вида замечая желтый порш Чимина, который надеется обогнать Санту сегодняшних гонок. — А вообще, Тэхён так орал в динамик Юнги, что его слышала вся наша многоэтажка. — Слушай, бро, зато ты мне подал суперскую идею названия ролика. Я твой первый дрифт выложу на нашу страницу и подпишу «Дрифт Санты». Во просмотров будет! — Хосок восхищенно щёлкает пальцами в воздухе, сразу меняя тему. — А чего только первый? Нарезку из всех делай, не ленись! — Слушай, Чонгук-а, не наглей! Меня тоже Тэхён четвертует, если я без десяти не приеду домой с мешком подарков! Чонгук смеётся и на мгновение повисает тишина, которую разбавляет Хосок непривычно тихим и фальшиво загробным голосом. — А знаешь в чем самый прикол? Чонгук отрицательно мычит, еле сдерживая смех. Чимин сзади пытается сделать обманный манёвр, стараясь вырваться вперёд. Но альфа блокирует его «лимончик». Чимин высовывает оттопыренный средний палец в окно, который Чонгук одаривает радостным сигналом. — В том, что я подарки не купил. Чонгук до белых пальцев сжимает руль, сгибаясь в приступе неконтролируемого смеха и пытаясь удержать руль, дабы не улететь на обочину в поле. — Вот тебе смешно, а мне стремно стало, — ёжится Хосок и вздрагивает. На его дисплее высвечивается имя Тэхёна. — Мне конец. — Лучше ответь, а то он же может приехать сюда. Тогда тебе точно конец, — Чонгук выжимает последние силы из Феррари, что стремительно несётся к полосе финиша, что раскрашена в новогодние оттенки. — Да, наверное. Заранее поздравляю, бро. Если ты меня больше не увидишь... Но Хосок не успевает договорить. Чонгук пересекает финиш первый, толпа ревет. И в этой массе он замечает перламутрово-розовую агеру Тэхёна, возле которой стоит сам омега и с огнём в глазах смотрит на комнатушку у финиша, где и сидит(прячется) Хосок с его командой. Омега посылает Чонгуку класс, поздравляя того с победой, а Чон вздрагивает от его пылающего взора. Тот армейской походкой поднимается по лестнице в комнату. — Главное живи, бро, — кидает Хосоку Чон, прежде чем тот отключился. Времени получать поздравления от облепившей машину публики нет. Желтый порш Чимина тоже купался в славе, что забрал серебро сегодняшней гонки. Альфа успевает словить очередной неприличный жест Пака, который развалился на капоте, облепленный омегами. На дисплее без двадцати двенадцать. Чонгук высовывает голову, проверяя целостность елки и срывается в направлении дома, где его уже ждёт Юнги со скалкой наперевес.

🏎🎄🏎

Чонгук аккуратно протаскивает ель в квартиру, за которой прячет три завернутых в подарочную упаковку коробки. Из коридора на всех скоростях вылетает доберман. Монсаль весело лает, приветствуя хозяина. За ним сразу же еле как бежит трёхлетний Ноа, радостно хлопая в ладоши. Чонгук подхватывает ребёнка на руки и целует в подставленную щеку. Омежка ещё веселее начинает хохотать. Из кухни выглядывает сначала голова Юнги, а затем и весь он, который в руках перебрасывает скалку. Чонгук от этой картины почему-то весело улыбается. Он любит гонки, скорость и свободу, но ещё больше он любит злого Юнги, который похож на маленького котёнка, которого не покормили. — Я привёз елку, — примирительно поднял свободную руку Чонгук, а Юнги скептически поднял бровь, оглядывая потрепанную ель. — Ее жизнь хорошо так потрепала. Не устал везти? Альфа улыбается и скидывает ботинки. — А куда же Санта будет подарки класть? — маленький Ноа переводит взгляд на Юнги, который нежно ему улыбается. — Не переживай, малыш, на то он и Санта, что знает решение любых проблем. Но твой бестолковый отец сейчас просто поставит то, что есть в гостиной. Но если с неё что-то насыпется, то пылесосить сам будешь! — Юнги тычет пальцем в сторону альфы и вновь удаляется на кухню. — И чего он так жесток со мной? — шепчет улыбнувшемуся Ноа Чонгук, ловя фигуру старшего сына в дверях. Семнадцатилетний альфа оглядывает елку с таким же скептическим взглядом, как и Юнги, но ничего не говорит. — Тебе помочь поставить ее? — спрашивает Аарон, кивая на ель. — Было бы не плохо. У нас пятнадцать минут, а то ваш папа меня грохнет. — Да он и так тебя грохнет, — пожимает плечами Аарон. — Чон Аарон! — доносится грозное с кухни, и альфа вздрагивает. — Прости, пап! Но за правду не извиняются!

🏎🎄🏎

Полуголая елка стояла посередине шикарной гостиной, совсем не вписываясь в убранство комнаты. Новогодний стол издавал приятные ароматы, что живот Чонгука возбужденно урчал, предвкушая любимый вкус утки с яблоками и клюквой. Аарон сидел в кресле с телефоном в одной руке, а другой отбивал мяч. Он капитан школьной команды по баскетболу, как ни крути. С мячом не расстаётся. Ноа сидел рядом с ногами брата на пушистом ковре, перебирая новый конструкторный Хогвартс — подарок Санты, который все равно придётся собирать Чонгуку и Аарону. — Помоги мне! — омежка хлопает брата по ноге. Мяч откатывается в сторону и альфа выдыхает. — Не сейчас же. Имей терпение. Завтра сядем и соберём твой Хогвартс. — Но я не хочу завтра! — Захочешь, — Аарон поднимается за мячом, но Ноа залазит на его кресло и дует губы. — Помоги мне! — повторяет настойчиво омежка. — Кто вообще ему разрешил в такое время не спать? — Аарон складывает руки на груди и для успокоения гладит Монсаля, что сразу же прибежал на крики младшего Чона. Доберман души не чает в ребёнке. Он готов защищать его от любого, даже от Аарона. — Так Новый год же, — хмыкает Чонгук, просматривая видео со своим дрифтом, которое подписано «Дрифт Санты». Чонгук отправил Хосоку единственное «Жив?», через секунду получая «Пиздец». Глупо спрашивать это, если Тэхён лично приехал забирать мужа. — Ну и что? Дети спать должны! — возмущённо взмахивает рукой старший. — Я не ребёнок! — топает ножкой омега по креслу. — Ещё какой ребёнок! Монсаль в подтверждение единожды лает. — Ноа, малыш, Аарон прав. Соберёте конструктор завтра, а сейчас мы будем кушать и смотреть салют. Ты же хочешь посмотреть на разноцветные огоньки? — Юнги впархивает с конфетами в гостиную, устанавливая их на столе среди остальных блюд. И омежка без лишних слов слазит с кресла и ползёт к столу. Чонгука всегда поражала эта сила убеждения омеги. Наверное, не будь у него такого характера, Чон бы никогда не встретил его. Он на всю жизнь запомнит, как омега со всей силы пнул колесо красного монстра, что та начала гулко сигналить на всю улицу. Альфа поднимается со своего места, подхватывая небольшую коробочку из под ели. — Думаю, мне надо подарить тебе это до наступления завтра, — Чонгук подходит со спины омеги и кладёт подбородок на его плечо. — Завтра конец света? Чонгук пожимает плечами. — Для меня каждый день конец света с тобой, — улыбается альфа. — Это комплимент? — нос альфы обжигает горячее дыхание мужа. — Я не умею их делать. — Это точно. И как ты меня привлёк? — хмыкает омега и поворачивается в руках альфы. — У меня состоится региональная гонка второго числа, — выдыхает Чонгук, а Юнги сразу хмурится. — Это и есть твой подарок? Отстой, если честно, — морщит нос Юнги, который Чон сразу же нежно целует. — Не пытайся подлизываться. — В этой коробке четыре билета в Лондон. На рождественскую премьеру «Проклятого дитя» и посещения Хогвартса, — заслышав знакомые слова, Ноа звонко начинает пищать, заставляя Аарона с улыбкой закрыть уши. — Ты пропустишь свою гонку? — моргает пару раз Юнги и прикладывает ладонь ко лбу мужа. — Температуры нет? Чонгук перехватывает нежную ладонь и подносит к губам. — Да, пропущу. Не хочу, чтоб ты думал, что гонки мне важнее семьи. Юнги слегка улыбается, и, вставая на носочки, тянется за поцелуем. — На самом деле, у меня тоже подарок, но он... Немного другого характера. Помнишь те белые чулки с красными лентами, которые мы видели в журнале? — шепчет на ухо Юнги, обжигая ушную раковину альфы. Чон гулко сглатывает, зарываясь носом в пшеничного цвета волосы омеги, вдыхая такой приятный аромат глинтвейна. Аарон в кресле оценивает ситуацию. Он подхватывает два пледа и леденец одной рукой, а второй приподнимает брата. — Мы на крышу смотреть салюты. Вернёмся сразу после их окончания, — пристально смотрит на родителей парень и удаляется с удивленно хлопающим большими глазами Ноа. Чонгук подхватывает омегу под коленку, заставляя обвить свой торс и припечатывает к стенке. Чуть ли не вбивает в неё. У Юнги приятная темень в глазах, спину тянет от удара, а брюки агрессивно трещат под крепкой хваткой альфы. Чонгук проводит кончиком носа за ухом Юнги, насыщаясь любимым глинтвейном по горло. Этот запах Чону сродни кайфу, что разливается по венам во время гонки. Чонгук без этих составляющих не живет. Нет чего-то одного — нет и Чонгука. Омега обнимает мужа за шею и тянется за новым поцелуем, пока с него стягивают белье. Стройные ноги украшены белоснежными чулками, от которых у Чонгука рык голодный в горле стоит. Хочется их зубами сорвать, порвать полупрозрачную ткань. Чонгук резко рычит, чувствуя ладонь на возбуждении. Юнги пьяно улыбается, но улыбка тут же стирается, когда омега чувствует шлепок по голой ягодице. На ней расползается красный след от ладони, от которого альфе выть хочется. Такой же красный, как и нижнее белье омеги. Парень стонет и выгибается, пока Чонгук медленно вводит два пальца в истекающую смазкой дырочку. Брюнет покрывает лицо Юнги мягкими поцелуями и шепчет, обжигая горячим дыханием. — Я обожаю чувствовать под ладонями кожу руля, но больше я люблю чувствовать твою задницу, сахарок. Юнги ничего не отвечает, улыбается через стон, сам насаживается на пальцы, лишний раз старается задеть возбуждение альфы. Чонгук ни на секунду не забывает его. Даже когда гонит по трассе, думает о своём сахарке, который каждый раз перед уходом альфы обещает отдубасить его скалкой. Юнги сжимает кулачки, тихо хнычет, заглядывая в антрацитовый омут. — Когда-то мое терпение закончится, — запрокидывает голову, приоткрывая губы.  — Когда оно закончится, я лично приеду за ним и отшлепаю, — рычит и резко толкается, заменяя пальцы пульсирующим членом. — Меня или мое терпение? — последнее слово тонет в громком стоне, вырвавшимися из губ. — Обоих, — толкается, меняя угол, выбивая у мужа ещё больше стонов. Чонгук двигается плавно и размеренно, дышит жарко, опаляя покрасневшее ушко омеги, и шипит, когда Юнги сжимает его особенно сильно. Он очень узкий и горячий, и от этого крышу сносит по самое основание. Омега выгибается настолько, что альфа не уверен, что его хрупкий позвоночник не переломится. Тот словно воск, плавится в горячих объятиях. От бедной ткани чулков почти ничего не осталось. Остатки лоскутами висят на молочных бёдрах Юнги. Альфа толкается в него еще раз и кончает глубоко в омегу, из-за чего по телу дрожь блаженства проходит. Юнги выгибается вновь, запуская ладони в смоляные волосы альфы. Оттягивает, старается боль причинить, наказывает за то, что чуть не опоздал. А Чона кроет. Так, как никогда не крыло. Включённый телевизор на миг тухнет, а затем на всех каналах появляются огромные часы, что показывают ровно двенадцать часов. За панорамным окном начинают вспыхивать яркие вспышки салютов, от которых стекло дрожит. Через него даже можно было услышать радостные крики празднующего народа. Чонгук не даёт мужу обессиленно упасть, подхватывает того на руки, кладя на красный диван в углу. Юнги утыкается в шею альфы, улыбаясь. — С Новым годом, сахарок, — Чонгук прикрывает глаза, на секунду чувствуя самое тёплое чувство, расползающееся в груди. — С Новым годом, любимый, — тянет в ответ Юнги, но тут же резко распахивает глаза. — Мы бросили детей одних в Новый год. Какие мы плохие. Омега быстро поднимается, а Чонгук с наслаждением разглядывает обнаженный стан. — Пошли дарить старшему телефон, а то он уже обиделся, что мы обделили его. — Зато сейчас Ноа будет ныть, что у него подарок хуже. Хотя ему всего три! Откуда он понимает?! — Ну, почти четыре, — возмущённо приподнимает бровь омега, — Ты хоть тот цвет купил? — Золотой? — скалится альфа. — Чонгук! — Да помню-помню. Одиннадцатый, темно-зелёный. Юнги мотает головой, наблюдая, как Чонгук натягивает джинсы. Когда тот ровняется с омегой, Юнги поправляет его рубашку, получая поцелуй в нос. — Кажется, это лучший Новый год, — улыбается Чонгук, следуя за мужем на крышу к уже замёрзшим детям. А за окном продолжали громыхать салюты. Верьте в настоящее счастье. Оно всегда придёт.

У настоящих историй любви финалов нет.