Момент, который пахнет хвоей

Взгромоздив табурет на подставленный стол, и взобравшись на эту сомнительную конструкцию, юноша с волосами цвета спелой пшеницы выискивал в тёмной глубине антресолей одну конкретную коробку с нарисованными на ней маленькими ёлочками и обклеенную разноцветными наклейками. Та, естественно, оказалась в самой глубине, так как пригождается лишь раз в год — под новый год. Приподнявшись на мысочки, кончиками пальцев поддев коробку, Чимин подтащил её к себе, и уже победно улыбался, как услышал скрежет ключа в замке. От этого звука улыбка его сама собой стала шире и нежнее. Когда дверь отворилась, сначала в проёме показалась пушистая ёлка, а после парень услышал знакомый и родной недовольный бубнёж: — Чем меня бесит новый год, как праздник, так это тем, что все носятся и суетятся, а ты среди них просто… Боже, Чимин, ты с ума сошёл? Так же можно упасть! Паку хочется фыркнуть, но в глазах Юнги действительно плещется беспокойство, потому он лишь успокаивающе улыбается и аккуратно спускается на пол, оставив коробку с ёлочными игрушками на столе. — Ты забываешь, что я танцор, а у всех танцоров превосходное чувство равновесия, — он подходит ближе, стягивая с чужой головы шапку и целуя в холодный нос. — На улице очень холодно? Юнги пожимает плечами. — Не особо, но от горячего чая я бы не отказался. Они относят ёлку и коробку в зал, ставя дерево в заранее подготовленное ведёрко с песком, после Юнги уходит в спальню переодеться, а Чимин на кухню, чтобы поставить на плиту пузатый чайник. Достав из шкафчика две кружки, он ставит их рядом, а в заварник насыпает немного душистого травяного чая с чабрецом и липой. Даже в засушенном состоянии он пахнет летом, теплом и солнцем. Это был любимый чай его бабушки, и Чимин сам любил его, потому что он согревал не только тело, но и душу приятными воспоминаниями. Залив вскипевшую воду в заварник, и закрыв крышечкой, чтобы настоялся, Пак хочет было повернуться, но его заключают в крепкие объятия со спины. Юнги нежно целует выпирающий позвонок на шее и утыкается в него кончиком холодного носа. Так они стоят некоторое время, наслаждаясь уютной тишиной и тёплыми объятиями, после чего светловолосый разливает горячую ароматную жидкость, добавляя по кусочку сахара, а свой ещё и чуть разбавляя холодной водой, не понимая, как можно пить кипяток. Мин же, сняв одну руку с талии Чимина и забирая свою кружку, не обращает внимания на поднимающийся от неё пар и даже не дует, отпивая с довольным вздохом. — Начнём наряжать ёлку сейчас или позже? Чимин, сделав несколько глотков чая, отставляет свою кружку и аккуратно поворачивается лицом к своему парню. — Вечером придёт Тэхён, он хочет удивить Гуки домашним печеньем, но ты же знаешь его кулинарные навыки. Так что я обещал помочь. Юнги понимающе кивает. — Тогда наряжаем сейчас. *** Новогоднее дерево, постояв немного в тёплом помещении, уже поспешило распространить по всей комнате свой терпкий хвойный аромат. Едва переступив порог зала, оба парня чувствуют его, и Чимин глубоко вдыхает. Он обожает запах хвои: немного резкий и острый, но по-особенному свежий и яркий. Вначале они вешают на окно гирлянду, а уже потом открывают коробку с игрушками. Открыв коробку, парни ставят её на стул рядом, и начинают одну за одной украшать пушистые ветви: шарики, звёзды, домики и снежинки. Чимин мурлычет себе под нос какую-то мелодию, в спальне чуть слышно бормочет телевизор. Юнги улыбается мягко, смотря на то, как его парень аккуратно и ловко вешает большой красный шар на ветку. Брюнет ловит себя на мысли, что рядом с Чимином он всегда чувствует всепоглощающее умиротворение и спокойствие. Чувствует себя как дома. Пак поднимает на него взгляд, и на его лице расползается смущённая и одновременно довольная улыбка. — Что ты смотришь? А Мин не может не смотреть, он бы смотрел на него всю жизнь. Прожил бы всю жизнь рядом с этим человеком, нарядил бы ещё десятки ёлок, встретил бы старость и любил бы больше всего на свете. И это внезапное осознание окатывает его, словно ушатом по голове. Брови его прячутся под тёмную чёлку, губы складываются в удивлённое «о», а шар, что он держал в руках, чуть было не встречается с полом. Чимин видит его подвисшее состояние и чуть хмурится. — Юнги? — он подходит ближе, беря его за руку. — Ты чего? Мин кладёт поспешно шар обратно в коробку, накрывая двумя своими большими ладонями небольшие ладошки Чимина. Его одолевает вдруг волнение, и, наверное, оно отражается на его лице, потому что блондин смотрит на него с нарастающим беспокойством. — Юнги, ты меня пугаешь. Что случилось? — Ты случился. — Выдыхает Мин, но понимает, что нужно чуть больше конкретизировать свои мысли, сумбурные и хаотичные, но ему кажется, что он обязан рассказать Чимину всё то, что так внезапно начало распирать его изнутри. — Я к тому, что… я сейчас вдруг так чётко осознал, что люблю тебя. В смысле, я и до этого это знал, но сейчас… Мы встречаемся всего год, но за это время ты стал мне настолько родным и близким, что я без тебя жизни не представляю, веришь? Он смотрит в глаза блондину, и видит в них радость, тепло, но и всё же лёгкий отголосок удивления. — Верю, Юнги, но всё же, почему ты?.. — Нет, подожди, у меня сейчас момент, а ты знаешь, что я нечасто вот так вот запросто говорю о своих чувствах, и да, ты меня понемногу учишь этому, но я всё ещё косноязычен в выражении чувств через слова, — Юнги вздыхает, переводя дыхание, а у Чимина в уголках губ начинает пробиваться улыбка. — Я просто смотрел, как ты вешаешь эти вот шарики и прочую лабуду, и подумал, что хочу провести так свой остаток дней. С тобой. И да, мы съехались совсем недавно, не прошли ещё проверку бытом и всё в этом роде, и это вообще не так делается, но я как бы и сам неожиданно к этому сейчас пришёл, но ты ж меня знаешь — я если что скажу, то назад слова не беру, и … Мин слегка запинается, но глядя в широко распахнутые и внимательно всматривающиеся в него глаза, решительно выдыхает: — Будешь моим мужем? Чимин несколько мгновений смотрит на него, шокировано распахнув глаза, а потом прыскает смешком, и утыкается лбом в его плечо. — Охренеть, только ты так можешь, Мин Юнги. Брюнет слегка теряется. Это да? Или нет? Или Чимин пока в шоке? Но он не успевает себя накрутить, как блондин отрывается от его плеча, заглядывая в глаза и улыбаясь. — Хорошо. — Хорошо? Улыбка у Чимина широкая, яркая и счастливая, такая, что заставляет глаза становиться щёлочками. И щёки с нежно-розовым румянцем. В глазах сверкает не только включенная и мигающая гирлянда, но и безграничная любовь, в которой Юнги хочется утонуть. В которой он и так тонет. — Да, хорошо. И Юнги не в силах сдержаться, чтобы не поцеловать его. Он не пожалеет о своих словах, никогда. Потому что счастье распирает его изнутри. Он ощущает, что он дома, и это не имеет отношения к его местонахождению в данный момент. Потому что он осознал только что. Его дом — это Чимин, и так будет до конца его дней.