pretty when u cry

all the pretty stars shine for u,my love? am I that boy that u dream of?

***

       Эмоциональное истощение. Ему всего лишь двадцать два, но казалось, что жизнь уже шла под откос. Проблемы в университете, экзамены, нехватка времени на подработку. Когда-то он мечтал получить стажировку в журнале Vogue, но теперь это кажется невыполнимым с его графиком и завалом в учебе.        Поэтому Гарри почти каждый день рыдал перед тетрадями с конспектами, готовясь к сдаче. Посреди ночи он выходил на лестничную площадку, вытирая слёзы с щёк, чтобы поджечь сигарету, способную привести его голову вновь в порядок. Стайлс смотрел на огоньки вдалеке, выдыхая никотиновых приведений в открытое окно. Холодный ветер Лондона щекотал его отросшие кудри, морозя кончик носа. В этот момент Гарри чувствовал себя умиротворённым и практически свободным, если бы не тот факт, что ему придётся снова вернуться в маленькую квартиру, чтобы сесть перед листами с домашним заданием и проектом.

don’t say you need me here, u leave us, u’re leaving. and I can't do it, I can't do it, but u do it well.

       Сегодня он в ужасе застал, когда случайно встретился со своим отражением в зеркале: темно-лиловые синяки под глазами, покрасневшие немного белки, бледно-мёртвый оттенок кожи на лице и кривая улыбка, которая выдавала его нестабильное состояние внутри. — Боже, Хазз.. Что с тобой стало за несколько недель? - тихо проговорил юноша, вздыхая. Он потирает глазки, а потом громко хрустит шеей, словно ему уже за семьдесят и его конечности и суставы молят о помощи. Но честно говоря, Стайлс не обратится к врачу даже если его глазные яблоки совсем зальются кровью, рёбра будут обтянуты светлой кожей, а сердце начнёт отказывать. Ему кажется, что это не так уж и важно по сравнению с учебой и работой, где он обязан выложиться на все сто, чтобы доказать своим родителям, что его выбор и мечта имеют место быть, а не просто ошибка. Да и дело не только в родителях, Гарри просто таким способом пытается самоутвердиться, ведь иногда он думает, что больше ничего не имеет смысла в его жизни: только возможность стать успешнее, чем он есть. Но он забывает о своём здоровье, о том, что надо есть, а не только пить кофе литрами, чтобы не отрубиться на парах. И что иногда надо даже устраивать себе выходной, а не считать отдыхом походы покурить на пятнадцать минут, не более. Он потерян.

***

       После университета он быстро шёл на подработку, которая находилась не так уж и далеко от его дома. Скромная кофейня «Coffee’s For Closers», где в перерывах Гарри либо курил, либо дописывал конспект, чтобы к одиннадцати уже пойти домой, где он мог хотя бы принять ванну и освободить свою душу.        Посетителей сегодня мало было, поэтому Стайлс был рад, что дома скорее всего ему не придётся до трёх ночи доделывать необходимое. Но в какой-то момент, за час до закрытия, в кофейню заходит один парень. У него были забавно взъерошенные волосы, почти как мягкие иголки ежика, легкая щетина и уставшая, но довольная улыбка. Когда он приблизился к кассе, то Гарри вздрогнул, отодвигая от себя тетрадь с ручкой. Он посмотрел на парня, встречаясь на несколько секунд с ним взглядом и Стайлс был готов поклясться, что настолько глубоких голубых глаз он ещё не видел. Ну, или его удивляет сейчас всё, что возможно и невозможно. — Добрый вечер! Чего душа желает? - с натянутой, но вполне искренней улыбкой произнёс кудрявый, прикусив слегка нижнюю губу. Голубоглазый посмотрел на бейдж Стайлса, где было написано его имя небрежным почерком (возможно, сам Гарри написал его) и незаметно усмехнулся, подняв взгляд на меню. — Просто средний капучино с лавандовым сиропом,- хрипло произнёс он. — С коровьим молоком? — Да. И Гарри кивает, приступая готовить напиток. Странно, но в последние часы работы Стайлс не особо старался над приготовлением кофе, так как был уже совсем уставший, но в этот раз всё иначе: он с большой любовью варил незнакомцу кофе, а в конце вообще нарисовал маленькое сердечко для него, умиляясь, когда на лице посетителя появился легкий румянец. — Спасибо,- все тот же высокий, но хриплый голос,- и доброй ночи,- он вновь улыбнулся, заставляя Гарри почувствовать в животе еле ощутимых бабочек. Эта улыбка была безупречной для кудрявого. — Доброй ночи! Приходите ещё,- вежливо улыбается в ответ, вздыхая, когда дверь захлопывается. Боже, он испытывает похожие эмоции, как девочки-подростки при виде милого парня в их школе.        Он закрыл тетрадь с конспектами и сложил в рюкзак, все ещё не в состоянии перестать думать о том голубоглазом юноше, но факт, что они больше не встретятся, заставил Гарри всё же спуститься с облаков. Мечтать - это хорошо. Но перебарщивать не надо, иначе это уже навязчивые грезы.        Убравшись в помещении, Стайлс стянул с себя фартук, ощущая усталость в конечностях. Вот она, старость в двадцать два года, о ней только и мечтать. Гарри покидает кофейню и идёт в сумраке домой, затягиваясь сигаретой по дороге.

all those little times u said that I'm ur boy, u make me feel like ur whole world.

***

       Думать, что эта ночь пройдёт удачно было ошибкой. Огромной ошибкой. Рыдая над большой тетрадью, Гарри швырнул блокнот в стену, притягивая к себе ноги, чтобы обнять. Он чувствовал себя абсолютным неудачником, неспособным мыслить. Его силы исчерпаны, ему нужен отдых, но он не признает. Никогда.        Слезы горько катились по щекам, лицо окрасилось в тепло-красный цвет, но он все ещё оставался бледным. В голове была мешанина из терминов и различных тезисов, а так же из грубых слов, адресованных себе. Гарри полностью ненавидел свой вид и то, что он недостаточно работал. Ему хотелось уничтожить себя, но единственный селфхарм, который казался приемлемым — курение. Медленно убивает, но и быстро успокаивает. Поэтому даже не умывшись, Стайлс схватил пачку Malboro и вышел из квартиры, тихо шаркая тапочками по старой плитке. Он пытался сдерживаться, но как только вышел на лестничную площадку, то прислонился к стене у окна и зарыдал громче. Ему уже ничего не хотелось, только спокойно исчезнуть в дыме от сигареты, если это вообще возможно. Щёлкнув зажигалкой, слабый огонёк поджег толстую сигарету и Гарри начал медленно скатываться по стене спиной, делая затяжку. Возможно, этот перерыв покурить будет не(много) дольше, чем обычно. — Хазз.. ты всё испортил. Понимаешь? Всё! - зарываясь в колени, шептал кудрявый, начиная дрожать. Если бы у него имелись суицидальные наклонности, то Гарри бы уже не было. Открытое окно на лестничной клетке имело настолько огромный соблазн, что любой бы уважающий себя хоть капельку неудачник сиганул бы. Но Гарри привык выживать, стирать слёзы с щёк и с натянутой улыбкой идти в университет, а потом обслуживать посетителей в кофейне «Coffee’s For Closers». Он привык быть таким, поэтому хоть поменяться и хотелось иногда, но недостаточно сильно.       Сквозь мысли и свои громкие всхлипы, Стайлс даже и не замечает, как кто-то заходит на лестничную площадку, приближаясь к нему. Пепел с сигареты давно уже падал, даже без затяжек. Гарри как будто застыл в этой позе, где он прячет голову в коленях, надеясь, что ему будет вновь пятнадцать и он снова играет с ночи до утра в приставку, ест любимые мюсли и не имеет никаких забот, кроме школы и личных (но не таких ужасных) проблем.        Его дёргают за плечо, но сначала Стайлс не подаёт признаков жизни. Он боится, что ему это видится, но потом Гарри понимает, что его всё ещё трогают, и с каждым разом настойчивее и настойчивее, из-за чего кудрявому пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на человека, который потревожил его в три часа ночи. — Ты в порядке? - спрашивает парень и Стайлс мёртво смотрит на него, словно он потерял дар речи. Ведь рядом с ним сидел тот юноша, который сегодня вечером заходил в кофейню за капучино с лавандовым сиропом. Тот, у кого были взъерошенные волосы, подобные мягким колючкам ежика. Тот, у кого были настолько глубокие голубые глаза, что Гарри остался на несколько часов в шоке. — Нет. Я не в порядке,- произнёс Стайлс, отрицательно повертев головой. У него не было сил даже врать. По нему и так видно, что ничего у него не в порядке. — Ладно, ожидаемо... - вздыхает парень, прикусывая слегка нижнюю губу, ведь честно говоря, он сам не соображал, что делать в этой ситуации. Невольно голубоглазый притянул к себе кудрявого, поглаживая по плечу, — что случилось? Почему ты плачешь? Стайлс пытался сдерживать слёзы, чтобы вновь не впасть в туман из-за рыданий, и чужие объятия немного успокаивали его. — Я неудачник,- отвечает сипло, шмыгая носом, — я боюсь, что не сдам экзамены. У меня уже нет сил терзать себя этим. Каждый день одно и то же: дом, университет, работа, слёзы. Это какой-то замкнутый круг! Воскликнул Гарольд, прикусывая до крови уголок губы, чтобы сдержаться. Он настолько чувствовал себя поникшим сейчас, что признался, грубо говоря, незнакомому человеку. Ни имени, ни возраста. Он ничего о нем не знал. — Да уж.. звучит паршиво,- выдавил из себя взлохмаченный, сжимая плечо юноши. Он точно не был мастером поддерживать, Гарри уже понял. Но даже тёплое присутствие этого парня заставляло его почувствовать себя чуточку лучше. — Я вряд ли могу как-то подействовать на тебя, ведь ты уже привык наверное.. жить в таком ритме.. - тянул он, — но хочешь, я могу побыть с тобой здесь? А то ты так протяжно скулишь на всю лестничную площадку... Стайлс тихо усмехнулся, услышав последнее предложение. Наверное, всё же он кого-то разбудил своей истерикой. Он ещё никогда не рыдал так громко на лестничной клетке, но сегодня — день странный. — Как тебя зовут? - недолго думая спрашивает Гарольд, подняв взгляд на парня рядом. — Луи, - улыбаясь отвечает Томлинсон, — а тебя, кажется, Гарри? На бейдже было написано.. Стайлс беззвучно произнёс губами имя «Луи», ощущая его сладкий вкус. Словно ему высыпали в рот тянущуюся карамель и залили горячим молоком. — Да, Гарри,- кивает слабо, — значит, Луи, ты уверен, что хочешь сидеть здесь с каким-то нытиком из кофейни? - Стайлс не может сдержать себя. Томлинсон сразу отвечает, чуть хмурясь. — А почему нет? Я всё равно собирался покурить ещё,- улыбнулся он.       Моментально голубоглазый достаёт пачку сигарет, от которых веяло то ли шоколадом, то ли мятой, Гарри так и не понял. Он поджег одну и затянулся, передавая ее кудрявому. — Попробуешь? Они дороже твоих Marlboro, - Луи как будто издевается над ним. Гарри берет сигарету и затягивается, ощущая во рту постепенно раскрывающийся вкус горького шоколада и холодное послевкусие. Очаровательно. — Неплохо. — Неплохо? Я думал ты скажешь «безупречно»,- возмутился Луи. — Всё же, я привык к своим Malboro,- он слабо пожимает плечами. Слёзы уже засохли на щеках, парень, кажется успокоился, но внутри он чувствовал грядущую истерику опять. — Могу ли я поинтересоваться, на кого ты учишься? - через долгую тишину спрашивает Томлинсон, продолжая курить. Гарри нехотя отвечает: — на журналиста. Собираюсь писать для журналов моды. А ты? — Я уже не учусь,- бегло отвечает Луи. — Так значит, ты у нас старпёр уже? - шутит Гарри, но Томлинсон видимо воспринимает всерьёз. — Н-е-е-т.. Мне всего лишь двадцать четыре! - вздыхает он, осознавая, насколько наверное уже стар. — Хей, я пошутил же. Я на два года младше,- подбадривает Гарри и его рука невольно тянется к волосам Томлинсона и начинает ерошить это гнездо. Через несколько секунд он понимает, что делает и убирает руку. — П-прости.. Я не хотел, - неловко вылетает из уст кудрявого. Но Томлинсон лишь приподнимает уголки губ, смотря на Стайлса. — Всё в порядке. С твоими волосами я бы поступил так же,- хихикает он. Гарри молчит, но потом что-то в нем щёлкает. — Так поступи.        Его состояние было сравнимо с опьянением, ведь сейчас его ноги так же дрожали, он принимал необдуманные действия и был очень вялым. Луи смотрел на него с огромной неловкостью, она так и читалась в его голубых глазах. Но потом его рука, которая слегка тряслась, потянулась к кудрявым волосам юноши, начав ерошить их. Они были очень мягкими, словно облачко, и Гарри начал улыбаться, наблюдая за действиями парня. — Они.. классные,- произнёс тихо Луи. В одной руке у него всё ещё была сигарета, но уже почти истлевшая. Гарри не был против пахнуть сигаретами Луи. Пахнуть как Луи.       Но эмоциональное истощение даёт о себе знать и вместо хихиканья у Гарри появились слёзы, которые с каждой секундой всё сильнее и сильнее текли. Луи в страхе убрал руку, открыто недоумевая, ведь вроде бы они нормально беседовали, но теперь Стайлс вновь рыдает, как в первые минуты их встречи. — Гарри, почему ты плачешь? - тихо спрашивает Луи, но в голове Гарольда произносится криком. Старший в легкой панике, ему сложнее всего давалось успокаивать других, особенно словами. Стайлс молчал, старался сдержать свои чувства, но всё накатывало волной по новой. Томлинсон приблизился к лицу Гарри, пытаясь достучаться до него. Вдруг он чуть ли не крича, в страхе спрашивает: — Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? - в отчаянии говорит Томмо. Гарри совершенно не контролировал себя. Он был потерян, хотя находился на своей любимой лестничной площадке, где каждый день и каждую ночь, курил и плакал. Но повторюсь, сегодня — день странный. И без каких-либо раздумий, он выдаёт, глядя на Луи заплаканными глазами: — Поцелуй меня.        Он даже не был уверен, хочет почувствовать вкус губ шатена или нет. Ему просто надо было сказать вслух, что он думал. И возможно, это их последняя встреча, и скорее всего, Гарри придётся в будущем переехать, так как этот позор он никогда не забудет. В глазах Томлинсона читался всё тот же страх и недоумение. Когда они встретились в кофейне, то сначала Стайлсу показалось, что Луи достаточно смелый, но это не так. Он как будто самый неловкий человек рядом с Гарри. — Я могу это сделать, если ты правда.. - не успевает сказать, как Стайлс перебивает его. — Так поцелуй меня, идиот!        И Луи накрывает губами уста Гарри, придерживая его одной рукой за затылок. Он чувствует во рту вкус солёных слез Стайлса, так как те уже успели докатиться и до губ. С каждым мгновением Томлинсон углублял поцелуй, стараясь выглядеть увереннее. Этот привкус шоколадных сигарет и холод ласкали его, заставляя представить, будто они целуются совсем не на обшарпанной лестничной площадке, а где-нибудь, где очень красиво и пахнет свободой. Гарри отдавался Луи, воспоминая тот капучино с лавандовым сиропом, ведь этот вкус все ещё остался. Гарри любил лаванду.        И одной рукой он стирал слёзы с щеки, а другой придерживал Луи за торс, притягивая к себе ближе. В этот момент всё казалось чересчур быстрым и странным. И было ощущение, будто это не они, а их кто-то подменил. Луи медленно отрывается от губ Стайлса, слабо облизывая свои. Он смотрит ему в глаза, считая, что они похожи на изумруд и указательным пальцем стирает выступившую слезу, чуть улыбаясь. — Ты прекрасен, когда ты плачешь.

'cause I'm pretty when I cry, I'm pretty when I cry.