- Позволь помочь тебе.

В далеком детстве у Питера произошла трагедия, которая повлияла на его психику. Она медленно паутиной разбивалась на части и не осталась вовсе, оставляя только едкое напоминание о себе в... Пустых воспоминаниях. Парень не чувствовал в своей памяти ничего: все казалось пустым, абсолютно пустынным звуком, который играл на низких частотах. Помните того кита, пение которого могут слышать только его соратники? Так вот: Питер стал эти китом. Вот только соратников у него не было. Когда ему было четыре с половиной года, он с родителями пошел на выставку, и ничего не предвещало беды. Они ходили, любовались картинами, смеялись с абстракций и говорили на каждую то животное, которое она напоминает: улыбки не сходили с их лиц. Мальчик с любопытством рассматривал творения великих художников, хмурил бровки, будто пытаясь понять, как это нарисовали, и смотрел на глиняные скульптуры, проводя время с родителями. Все было хорошо, пока они не услышали: «Всем молчать, все к стене, живо!» После этих слов родителей Питера расстреляли за «лишний» шум в помещении. В тот момент мальчик видел своих родителей, которые ломано опали на белоснежный кафель, в тот же миг окрасившийся бордовой жидкостью. Она вязко ползла змейками в разные стороны и забивалась в пол, будто корни, которые так никуда и не прорастут. Тогда малыш остался один, и был только дядя, который его забрал к себе и с которым он и вырос. Всю жизнь его дядя Бен и тетя Мей говорили, что он особенный парень и сможет сделать для мира многое — мальчик кивал на это немо, но всерьез не воспринимал. Что сделает такой, как он? Неправильный. Питер был добрым парнем без сердца — он ощущал себя пустым внутри, будто он это не он, и что он не предназначен для этого мира. Но для своих единственных родственников делал все возможное, чтобы те жили счастливо — хоть у кого-то должно быть право на счастье, раз он потерял его. Не он, так другие. Дядя Питера работал в маленьком магазинчике, где продавал деревянные игрушки, которые сам и делал — они все были разные: от маленьких до больших, от вычурных до совсем обычных. Парень любил наблюдать за этим процессом, но сам всегда отказывался их делать, он будто знал, что это не его. — Дядя Бен, привет, — произнес Питер, входя в лавку. Положив портфель, он прошел мимо всех полок с игрушками и дошел до кассы, где стоял мужчина и заполнял какие-то бумаги, складывая руки на стойку. — Ох, привет, Пит, — испуганно проговорил дядя от внезапности, совсем не услышав колокольчика, откладывая бумаги в сторону. — А что это? — поинтересовался Паркер, кивнув головой на документы. — Да так, бумажки одни. Проверяющий должен прийти, документы собираю, — пояснил Бен своему племяннику, складывая бумаги в стопку. Поговорив еще немного, Питер направился к выходу, как тут его отталкивают дверью трое крупных парней. Они выглядели по-деловому, что в какой-то степени смогло чуть-чуть напугать Питера: впервые за долгие годы он почувствовал страх. Он оступился на пару шагов, но смог удержаться на ногах, опасливо щурясь. — Старичок, игрушку настрогаешь? — с сарказмом сказал один из них, доставая пистолет и направляя на мужчину: Питер почувствовал, как в сердце кольнуло. Дядя Бен медленно поднимал руки вверх, оглядываясь на парня, который тоже не ожидал таких гостей в магазинчике, потерянно стоя у выхода. — Не трогай его! — прокричал Паркер, взяв с полки большого медведя из березового дерева, не зная, что делать. — Да? — зажав курок, парень выстрелил, — прости, как-то не вышло. Те ожидали от него слез или какой-то истерики, но ничего не было. Парнишка лишь окинул грустным взглядом своего дядюшку и со всей силы кинул того самого медведя в парней, попадая одному из них четко в голову и пробивая череп, который неприятно хрустнул на весь магазинчик. Двое непобитых достали свои пистолеты для выстрела в Питера, но тот отобрал их паутиной, которую готовил сам. Ради Дяди Бена. Он легко расправился с ними, стрельнув одному в ногу, а другому в живот. В тот момент у парня не было сожаления к грабителям, лишь агрессия, которая разрывала его грудную клетку. Откинув оружие, он подбежал к мужчине, который с трудом дышал. — Питер… Я верю в тебя, будь героем для этого мира, — последнее, что сказал Бен, умирая на руках подростка. Может, умерло что-то последнее и в Питере.