Случай в Бресте

      Я часто бывал в Бресте. Если меня кто-нибудь когда-нибудь спросит, есть ли город лучше, я отрицательно помотаю головой.        Я ездил туда отдохнуть от привычной жизни, чтобы расслабиться, получить гамму новых ощущений, получить то, что я часто ищу – вдохновение.       Лучше всего для отдыха подходили маленькие забегаловки, куда я ходил по вечерам. На одну из таких я даже подсел. Она находилась на окраине города, народу ходило туда приличное количество. С 7 часов играла живая музыка, а после люди выходили на танцплощадку, когда приезжали ребята из различных ансамблей, исполняя свои коронные «Белые Розы» или же «Музыка нас связала».       Я обычно приходил к 8 часам, садился за далекий одинокий столик и принимался наслаждаться новыми, каждый раз, разными ощущениями.        Я любил людей. Я любил наблюдать за ними. Быть среди них. Следить за их взаимоотношениями, влюбленно глядеть на «истинную» любовь между парами, а также наслаждаться детским плачем, отдающимся с самого дальнего конца зала, когда детей нужно было укладывать спать, и они не хотели уходить отсюда.       Одним зимним вечером я также пришел в свою забегаловку, однако немного раньше обычного, но мой столик был занят. Приехало много народу и почти все столы были забиты. Я увидел пару свободных мест, но они находились слишком близко к сцене, а у меня и так в последнее время были проблемы со слухом.        Неподалёку стоял столик, за которым сидела женщина лет пятидесяти, в красном платьишке деревенского типа, со смуглым лицом и слегка опухшими глазами.       «Алкоголичка…» — подумал я, но выбора у меня особого не было. Я осторожными шагами прошелся по залу, дабы не прервать наслаждения других и подошел к этому столику. — Могу я присесть?       Женщина подняла на меня сухой взгляд, оглянула всего будто что-то ища, а затем тихонько проговорила: — Конечно.       Я сел, аккуратно раскинул тетради для записывания мыслей и принялся смотреть на выступления какого-то комика, рассказывающего как себя вести в отношениях с женщинами.       Женщина, к моему великому счастью, не хотела начинать разговор и делала вид, что меня и нет как будто. Я был этому рад, ибо никогда не любил надоедливых прилипал постоянно спрашивающих о моей личной жизни, которая их не касалась.       Так просидели мы минут пятнадцать, пока наше безмолвие не прервал мужчина, который подсел на соседний стул возле нас.       Он был невысокого роста, с белёсым лицом и розовыми щеками. У него на лице расплывалась улыбка, будто он встретил старых знакомых. — Как дела, дорогие? – задал этот чудак вопрос нам. — Чего не закажите виски? Оно здесь великолепное!       «Ох, началось…» — подумал я, — «Сейчас эти алкоголики сдружаться и разнесут здесь все к чертовой матери…». Но выхода у меня особого не было. Я был слишком хорошо воспитан, чтобы проигнорировать человека и спокойно пересесть за соседний стол к двум милым дамам, которые пришли сюда явно для того, чтобы подцепить богатенького мужичка. — Все прекрасно, — улыбнулась женщина.       Ее голос вовсе не походил на голос пьяной женщины. Я понял, что ошибся.       Надо же было и мне что-то сказать для поддержания беседы. — Откуда вы родом? — оглянул я обоих, дав понять, что вопрос задал им двоим.       Первым решил ответить мужчина: — Я из самого Бреста, конечно же! – рассмеялся он. — Позвольте представиться – Харитон! Довольно редкое имя, не правда ли? — Слыхал только в книгах, — усмехнулся я, а мужчина засмеялся.       Мы оба взглянули на женщину.       Та, еще раз улыбнулась нам. — Я родом из Гомеля. Сюда приехала на неделю, живу неподалеку в гостинице. — Ах, Гомель прекрасен! Был там два года назад у матери. Она переехала туда пять лет назад. Нравится ей там, вот хоть убей, но нравится, а мне – долго! – Харитон еще раз рассмеялся, — Ну а вы товарищ «кислая мина»? – обратился он ко мне, чем вызвал удивление с моей стороны. — Да, именно вы. Вы ведь еще ни разу не улыбнулись! — Разве все должны улыбаться? – закатил глаза я. — Такой человек я, но впрочем, вы задали вопрос. — Я из Минска, приезжаю сюда довольно часто. Этой зимой приехал сюда на две недели. В воскресенье уезжаю. — А разве что не все? В любой ситуации! Хоть если даже поминки! – он еще раз усмехнулся, и официант принес ему долгожданное виски, а женщина, сидящая рядом с нами, резко уставилась на него.       Он продолжил: — Значит, ты из столицы? Вот это да! И как там? Хорошо живется? — Довольно неплохо, — отрезал я, не желая отвечать этому надоедливому типу.       Он понял, что я не настроен на разговор с ним и повернул голову в сторону женщины. — Ах, Гомель, Гомель.… Так красив! Вы там одна живете? — Ну как вам сказать.… Раньше жила с сыном, но после того, как он погиб, живу одна, – она немного зажалась и теперь взглянула на меня. — Погиб? От чего? Когда? – удивился Харитон, допивая рюмку. — 2 месяца назад. Утонул… — женщина прикусила губу от накатывающих воспоминаний.       Странно, но даже я, который был увлечен просмотром выступления маэстро со скрипкой, повернулся в ее сторону и удивился не на шутку. В моем понятии: если у матери умирает ребенок, она должна сойти с ума, быть в печали целый год, а может и дольше, но точно уж не сидеть здесь — там, где проходит веселье и улыбаться, как ни в чем не бывало. — А как же это произошло? – вздохнул от досады Харитон. У него закончилось виски и ему пришлось снова позвать официанта. — Я отпустила его в деревню к родственникам. К моей сестре и ее мужу. Ему было всего пятнадцать, поздний ребенок, мне самой сорок шесть. — Еще одну мне и моим новым друзьям, — достаточно громко сказал, улыбаясь, Харитон — официанту, совершенно не обращая внимания на рассказ женщины.       Я возмутился его выходке, однако ничего не мог сказать. Просто продолжал смотреть на женщину, показывая, что я заинтересован. — И вот как сейчас помню.… Прихожу домой... звонит телефон... а я еще радостная была, ведь у него день рождения был в этот день, и я готовилась поехать к нему. А тут звонит телефон… — она повторилась, и я увидел печаль в ее глазах, — Сестра испуганно что-то говорила, но после фразы «твой сын утонул» я уже ничего не помнила. — Сколько было мальцу? – перебил ее Харитон, переглянувшись взглядом с дамой с большими грудями, сидящей за соседним столиком. — Пятнадцать.… Всего пятнадцать… — теперь на ее глазах застыли слезы.       Я не знал, что делать. Я чувствовал себя настолько неловко, ведь я сидел, просто сидел, и даже не пытался как-то помочь. Я не знал, что говорить. А если говорить, то какие слова подбирать? Мне ничего не оставалось, как просто сидеть и слушать. Просто сидеть и слушать и сгорать от стыда и бездействия. — Вы главное не расстраивайтесь, — выплюнуло это пьяное существо, уже не в силах подняться с места.       «И как ему вообще не было стыдно?!» – думал я про себя. Как ему хватает наглости что-то отвечать, ведь ему совершенно плевать! — Да, да, конечно, – она вытерла рукой слезы. — Сестра сказала, что он пошел плавать с друзьями, отплыл далеко от берега и.… У него затекла нога.… А потом.… Знаете, бывает, сидишь, сидишь, становится так грустно…. Постоянно думаешь об этом… Постоянное одиночество.… Когда говорю с кем-то — легчает, но потом приходишь домой и снова думаешь об этом…. Все напоминает о нем…       По ее опухшим щекам вовсю текли слезы. Лицо раскраснелось. — Не дай бог каждому, — на этот раз сказал Харитон серьёзно. — Видимо хороший был парень, а впрочем, мне уже пора – семья ждет. — Он медленно встал, подходя к женщине и целуя ей руку. — Вы главное – не расстраивайтесь! — Мне тоже пора! – подхватил я, не желая оставаться наедине с этой женщиной, чувствуя постоянную неловкость.       Я надел свое пальто и мигом выбежал из этого места, даже не попрощавшись. Я шел быстрыми шагами, мучимый совестью за то, что так поступил. Боль была в моем сердце, будто погиб не ее, а мой сын. Душа моя разрывалось от боли, сочувствия к этой женщине, жалости. Я просто сидел и ничем. Ничем! Не мог помочь! До своего отеля я добрался быстро. Не раздеваясь, лег на чистую кровать и мгновенно заснул.       Луч зимнего солнца скользнул по моему лицу, и я проснулся.       Воспоминания вчерашней неловкой ситуации почти стерлись из моей памяти. Я встал, поел и пошел прогуливаться по улицам Бреста. Это было моим любимым занятием, и признаться, самым любимым. Теперь я уже не чувствовал на себе вины и мог спокойно рассуждать над вчерашней выходкой этого кретина Харитона.       Я поражался тому, что такие люди действительно существуют. Эгоист, идиот, ничтожество! Я не знал, какое слово ему больше подходит. Ведь он даже не попытался помочь этой женщине!       Толпа, стоящая возле какой-то гостиницы смутила меня. Людей было много — не подступиться. Я еле продвинулся, чтобы увидеть, что заставило обратить на себя внимание стольких людей.             На заснеженном асфальте лежало тело женщины в красном, деревенского типа, платьишке. Лежало неподвижно.       Мне не нужно было видеть лица. Я сразу все понял. — Она умерла, прыгнув с крыши десятого этажа. Сразу разбилась бедняжка… — кто-то сказал из толпы. — Наверное, пьяная была. Вон какие глаза опухшие! – предположил мужчина в черном.       «И чем я лучше Харитона?!» – метнулось у меня в голове. Я такой же ничтожный человек, как и он! — Да, что ты сразу о плохом, может ее убили так, а все это подстроили! – ответила ему блондинка в сером. — Да алкоголичка, говорю! Пьяная была! — Ее погубило равнодушие людей… — тихо сказал я….