Что для тебя значит счастье?

14 февраля 2005 года. 5 лет назад. Сорокин Дмитрий Васильевич. Фамилия ему досталась от отца, а у мамы была другая — Андреева. Когда он говорил, что у его мамы фамилия Андреева, все одноклассники удивлялись. "У твоей мамы что, два отчества?" – Говорили они. Малолетние придурки. Его отец был важным бизнесменом, но работал на дому, поэтому часто виделся с Димой. Он был человеком ответственным, но шутить любил, так что с сыном вполне ладил. А вот мать постоянно пропадала в детском саду. Там она была воспитательницей, из чего следовало то, что домой она возвращалась злой и уставшей. Дима сразу убегал к себе в комнату и оставался наедине с игрушками и комиксами. Так он и вырос замкнутым ребёнком. Ночью его не трогали, то есть родители сидели на кухне, наслаждаясь редкими часами, когда были вместе. А за Димой в это время никто не приглядывал, поэтому он долго не спал. У него на полках стояли огромные книги, в несколько раз больше него самого и совсем не подходящие ему по возрасту. Он читал взрослых писателей, в основном русских классиков. Эти книжки ему покупал папа, несмотря на то, что мама была против такого метода развития малыша. Диме эти книги нравились и, наверное, именно благодаря им он стал думать умнее, чем его сверстники. Одноклассников волновали только прогулки с друзьями, вкусная еда и мультики перед сном. От последних, конечно, Дима тоже не отказывался, но его мысли занимали более серьёзные проблемы. Он с ранних лет начал продумывать свою будущую жизнь, на кого будет поступать, где будет работать. Он сильно беспокоился об оценках, в отличие от ровесников. Из-за его задумчивости и некоторой загадочности с ним почти никто и не дружил. Но сегодня было четырнадцатое февраля, день всех влюблённых, кроме того, сегодня был его седьмой день рождения. Дима очень хотел, чтобы кто-то его поздравил, а в глубине души надеялся, что все девчонки (или хотя бы одна) подарят ему по валентинке. Он понимал, что слишком мал для таких мыслей, но мальчику хотелось поскорее почувствовать тот приятный трепет, когда к тебе подходит симпатичная одноклассница и протягивает розовую бумажку в виде сердечка. Другими словами день этот проходил весьма разнообразно и весело. К нему даже подошла девочка, которая ему нравилась. Её звали Вероника. – Д-Дим, короче, это тебе. Я сама нарисовала, надеюсь, тебе, – Она смущëнно замолчала на мгновение, – Надеюсь, что тебе понравится! – Крикнула Вероника и убежала, кинув ему маленькую открытку. Дима не знал, как отреагировать на действия одноклассницы. Он вообще считал, что, хоть с девочками общаться и приятнее, чем с мальчиками, первые сами по себе какие-то странные. Дима не умел предсказывать действия других детей, однако с мальчишками он с трудом, но всё же мог общаться. А вот девчонки на него постоянно обижались, что бы он не сказал. Папа не раз говорил Диме, что он слишком прямолинейный. И всё же, ярко раскрашенная открытка лежала на его парте прямо перед ним и буквально его зазывала. Он уже протянул к ней руку, но его отвлекла учительница. К нему подошла пожилая женщина, его классная руководительница, с телефоном в руках и строгим лицом. И хотя она всегда ходила угрюмая и будто немного раздражëнная, сейчас это отвратительное настроение усилилось раз в десять. Дети это заметили и стали тише, чтобы не получить от Ведьмы (так они втайне её называли) по одному месту. Но учительница смотрела только на Диму. Он хотел под землю провалиться от страха. – Сорокин, марш к директору, – А чуть помолчав, добавила, – Я пойду с тобой. Неужели, всё так критично? Может, кто-то из одноклассников разболтал ей, что Дима утром споткнулся об уличную кошку? Он не виноват, она сама попалась под ноги! Или, может, Ведьма узнала, что он вчера съел одну конфету из тех, что мама хотела подарить тëтушке? О, нет, за это ему точно достанется! Мальчик со страхом в глазах склонил голову и медленным шагом направился в кабинет директора. * * * Если честно, Дима ожидал, что там его встретит только Геннадий Сергеевич, директор, и его секретарша, Машенька. Геннадий Сергеевич будет стоять с осуждающим видом, сложив руки на груди, а Машенька будет, как обычно, держать в руках документы и смотреть на него взглядом, полным грусти. Ну, ещё сзади в него будет пальцем тыкать Ведьма, бормоча какие-то оскорбления. Так он ожидал. Но, когда пришёл, его встретило огромное множество людей. Вообще-то кабинет директора был не такой уж большой, и настоящая толпа здесь не умещалась, однако человек десять-пятнадцать было точно. И все они смотрели не осуждающе, а скорее с сочувствием. – Димочка, сядь, пожалуйста, на диванчик, – Тараторила секретарша, подойдя к нему и провожая к крохотному тëмно-зелëному креслу. – Нам надо поговорить, – Низким басом раздался голос Геннадия Сергеевича. Вдруг к нему подбежала школьный психолог, Ольга. – У тебя же сегодня День Рождения, да, Дима? – Говорила без улыбки женщина. Её серьёзное выражение лица очень пугало мальчика, хотя он понимал, что так не должно было случиться, тем более со школьным психологом. – Ага. Вы все собрались здесь, чтобы отругать меня за что-то? – Спросил с сомнением он, несмотря на то, что уже знал — тут ситуация куда сложнее. Секретарша Машенька улыбнулась, стоя рядом с ним. Она, как и большая часть учителей, его любила. – Нет-нет, Димочка, не волнуйся, – Своим высоким голосом уверила его она. Но вот Дима почему-то заволновался ещё сильнее. – Волноваться как раз стоит, – Буркнул мрачно директор, стоящий в углу комнаты, из-за чего его мало кто услышал. – Твои родители, они, – Продолжала психолог Ольга, присев на корточки и держа его маленькие ладошки в своих, – Ехали домой. Твой папа забирал маму с работы. А потом, к сожалению, их сбил грузовик. Дима никак не изменился в лице. Он ничего не понял. – Погодите, мне сейчас это послышалось? – С надеждой спросил ученик, нервно посмеявшись. После этих слов его классная руководительница громко зарыдала. Он понял, что ему не послышалось. – Твои родители погибли в автокатастрофе. Для маленького Димы всё вокруг перестало существовать. Его дыхание стало частым, зрачки расширились, руки лихорадочно то сжимались, то разжимались в кулаки. Он отчëтливо слышал, как быстро бьëтся его бедное сердце, и ему стало страшно, как бы оно и вовсе не остановилось. Все мысли моментально исчезли, осталась лишь одна: мамы с папой больше нет. Его любимых родителей больше нет. Его семьи больше нет. Его единственных настоящих друзей. Их теперь просто не существует. Про них теперь можно просто взять — и забыть. Он почувствовал, как ему стало слишком жарко и душно. Воздуха перестало хватать. Он, конечно, попытался дышать усерднее, но это только испугало окружающих. В этот момент в кабинет ворвалась тëтушка, схватила его за шкирку, осыпала учителей многочисленными матами и ушла, забрав его с собой в машину. В тот день он первый раз в жизни оказался у неё дома. * * * Теперь у него не было своей личной комнаты. Тëтя вообще жила в квартире, а он с родителями раньше жил в частном доме. Времена поменялись. Тëтушка Анна привезла его к себе, сказала, что его родители на самом деле были теми ещё засранцами и чтобы он не расстраивался, после чего посадила его в детскую комнату. Здесь было четверо детей: девочка-подросток, два мальчика-близнеца и ещё один младенец. Близнецы были чуть младше него, но ругались и орали точно так же, как малыш в кроватке. У девочки ко всему прочему была ещё и музыка включена на всю громкость. У Димы почти сразу разболелась голова. В его доме всегда царила тишина и покой, добро и уют. А это место больше напоминало психбольницу. У него не было собственной кровати или хотя бы личного уголка. Всё принадлежало чужим детям. Он был лишним. Ближе к ночи все успокоились и тëтушка зашла его проверить. – Не спишь? – Нет, – Спокойно ответил Дима, однако ему очень хотелось выдать что-то по типу: "Конечно, сплю. Прямо здесь, на полу. Очень удобно, кстати, спасибо!". Причём здесь было виновато не его прекрасное воспитание или природная вежливость (и то и другое на самом деле отсутствовало), а обыкновенная усталость. Была бы его воля, он бы уже давно начал с ней ругаться. Но он оказался крайне измотан. Этот день получился слишком насыщенным, и не в самом лучшем смысле. – Я тут тебе приберегла кое-что, – Шёпотом продолжала тëтя. Свет в комнате не горел, поэтому он не видел, что было в её руках, – Подарок твоих родителей. Он сохранился, потому что лежал дома. Ах, да. Ещё к тебе просится какая-то Маргарита, выйдешь к ней. Дима задумался. Никакой Маргариты он никогда не знал, но был не уверен. – Ну, ладно. – Тогда пошли. Мальчик вышел из детской в светлую гостиную и увидел девушку, мирно сидящую за столом. Она быстро обратила на мальчика внимание. – Привет, Дима. Присаживайся. – Эм... Здравствуйте?.. – Да, ты меня не помнишь. Но я хочу сказать, что я ехала сюда из Санкт-Петербурга около десяти часов, исключительно ради тебя. – Ради меня? Но кто вы? – Меня зовут Маргарита, как ты уже понял. Мы с твоими родителями неплохо общались. Твои бабушка и дедушка знали моих отца и мать. В общем, наша дружба передавалась из поколения в поколение. Но вот, с ними случилась такая беда... Я подумала, что ты очень подавлен. – Да, так и есть. Не могу поверить, что это произошло. – У тебя сегодня День Рождения, так? – Угу. Не думал, что в такой день может произойти проблема столь огромного масштаба. – Ты говоришь, как взрослый человек. – Я знаю. – Ты хочешь открыть свой подарок? – Хм. Да, давайте. Тëтя, до этого ожидавшая своего выхода и наблюдавшая за диалогом, теперь подошла к Диме и вручила коробку. – Открывай, лисëнок, – Подсказала Анна. Дима неуверенно развязал ярко-красную ленточку, открыл картонную крышку. И достал дрожащими руками толстый альбом. Завороженно перелистывая страницы, на глаза мальчика наворачивались слëзы. На каждой страничке помещалось по две-три фотографии, и к каждой была подпись. Вокруг приклеили совсем детские наклейки, разноцветные верëвочки, рисунки, бумажные цветочки и прочая милая чепуха, которая так грела душу. Тогда Дима, уставший, опустошëнный, впервые за этот день расплакался, а Маргарита утешала его, поглаживая по спине.