Что для тебя значит счастье?

Между Надеждой и Димой повисла тишина. Дети резвились, заполняя класс криками и смехом, но эти двое молча смотрели в экран телефона. – Похоже, Марго снова во что-то влипла... – Задумчиво произнесла Надежда и отложила телефон в сторону. Димка кивнул. – Скоро уже урок. Я пойду готовиться, а вы пока ей напишите. Надя улыбнулась на его слова и тоже начала готовиться к уроку, но её отвлек возглас из входа в класс. – Привет, Надя! – Это был Иван. Он явно в хорошем расположении духа, а судя по его деловому костюму Надежда поняла, что он здесь по работе. Женщина сразу вскочила с места и подбежала к нему, скромно обнимая за плечи. – Привет! Что тебя привело? – Да вот, пришёл обрадовать тебя! Меня наконец приняли к вам на работу, – Хохотнул Ваня, слегка смущаясь от такого тёплого приёма. – Я очень рада, – Надежда положила ладони ему на плечи и теперь уже посмотрела на него совсем серьёзно, – Это всё, конечно, круто... но у Марго там что-то стряслось. Я ужасно волнуюсь! Иван выгнул бровь, смотря ей в глаза. – Как ты до этого додумалась? – Что-то помешало ей говорить по телефону. Мне показалось, что она попала в какие-то разборки, – Надя поджала губы, не спуская взгляда с друга. Иван чувствовал, что её руки слегка дрожат, потому доверительно улыбнулся. – Глупышка, не делай поспешных выводов. Уж ты-то лучше всех знаешь Маргариту и понимаешь, что она легко выкрутится сама. Надежда мрачно опустила взгляд в пол, но всё же неуверенно кивнула. Прозвучал звонок, она быстро попрощалась с Иваном и приступила к уроку. * * * Мышцы свело. Руки задрожали. Фёдор замер, бледнея. – Олег Георгиевич? – Его голос охрип от испуга, – Где Маргарита? Она с вами? – Больше не звони сюда, – Рявкнул Олег Георгиевич в телефон, – Потерпи, блять, ещё хоть час! Верну я твою шавку, придурок. Фёдор с яростью стиснул зубы и сжал кулаки. – Сволочь, я тебя найду, – Шикнул он и уже хотел завершить звонок, как услышал из телефона всхлипы и скулёж. Это... Это Марго? Смартфон быстро оказался в кармане, а Фёдор ещё более торопливо продолжил поиски подруги. Время тянулось, словно густой мёд. Минуты казались часами. В тёмном школьном коридоре было пусто и холодно, а по коже с каждым скрипом дверей проходили мурашки. Наконец, спустя около десяти минут, Фёдор обнаружил небольшую дверь, ведущую, похоже, в актовый зал. Юноша дёрнул за ручку. Тц, закрыто. Он развернулся, чтобы уйти, как вдруг из зала послышался долгий, громкий визг Маргариты. Ясно. Она услышала, что кто-то пришёл. Фёдор кинулся к двери вновь. Нужно было обязательно как-то её открыть. Руки дрожат, по лбу стекают капли пота, ноги до того ватные, что хочется упасть и не вставать. Но Фёдор держал себя в руках. Хотя бы один раз в жизни стоило усмирить волнение. Из-за стресса в висках пульсировало, это очень мешает, но Федя наконец додумывается до того, что дверь можно просто-напросто выломать. Она совсем хлюпкая, стоит всего лишь навалиться — и готово. Так и поступил, а дверь послушно отворилась. Перед глазами Фёдора встала картина, которая отпечаталась в его мозгах ещё на очень долгое время: Маргарита, полностью обнажённая и дрожащая от страха, лежит на паре стульев, стоящих вплотную друг к другу; она рыдает от горя и в панике смотрит на вошедшего юношу; сверху же над ней нависает никто иной, как Олег Георгиевич, мерзкий и сейчас похожий на бешеное животное. В жилах закипала злость. Фёдор был настолько в ярости, что уже не боялся даже придушить насильника. Он быстро подбежал к Олегу Георгиевичу. Началась драка. Фёдор наносил резкие, сильные удары. Олег Георгиевич был шокирован его приходом, потому не сразу среагировал и не смог увернуться от главного оглушающего удара. Мужчина упал на пол чуть ли не без сознания, а Фёдор в это время посмотрел на Маргариту. Он с волнением осмотрел это любимое лицо. Припухшее и розовое от горьких слёз, но всё ещё красивое. В карих глазах до сих пор читается страх, паника, но в то же время восхищение Фёдором, ведь он спас её. Губы женщины дрожат, ресницы слиплись, щёки ещё влажные, но в этом она идеальна. Словно мраморная статуя, которой любуется сам скульптор, словно фарфоровая игрушка, которую дети так бережно хранят. Ничего сейчас не существует, кроме них двоих. Ничего, только два человека, породнившихся лишь в миг. Любование Маргаритой происходило лишь пару секунд, дальше — молниеносное её одевание и побег из актового зала. Фёдор держит её на руках, заботливо и осторожно, будто хрупкую куколку, и мчится в сторону выхода из школы. Из головы совершенно вылетает мысль о том, что нужно сообщить охраннику обо всём случившемся, пускай даже он сам кричит им вслед, пока они покидают школу. Фёдора интересует сейчас только то, что женщину нужно отнести в безопасное место, где он её успокоит и поддержит. Так они оказались в отеле.

***

Фёдор укутал Маргариту в собственный любимый пледик, будто отдавая ей кусочек своего родного дома и... себя. Мужчина поставил чайник, достал из рюкзака печенье, приготовленное ещё до отъезда в Москву, включил по телевизору какую-то программу про животных. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь Маргариту от случившегося. Но это было труднее, чем он думал. Женщина не обращала внимания на работающий телевизор и вкусно пахнущее печенье. Ей было всё равно. Она только заплаканными глазами смотрела на Фёдора, не в силах подобрать нужные слова. Но это было и не нужно. Федя чувствовал её эмоции. Он мог их понять и принять. Он хотел этого сейчас больше всего на свете. – Пей, – Он поставил на стол кружку горячего чая и сел рядом с девушкой, сжимая в руках простыни кровати. Можно ли... обнять её? – Не хочу, – Маргарита качнула головой, опустив взгляд в пол. Её голос был настолько жалобным и хриплым, что Феде хотелось разрыдаться. Но он должен быть сильным. Ради неё. Ради них обоих. – Может... – Просто обними меня. Фёдор удивлённо вскинул на неё взгляд. Уголки губ женщины приподнялись в натянутой улыбке. – Тебе неловко, я знаю, – Она сжала в руках плед, шмыгнув носом, – Но просто обними. Мне будет лучше. Я обещаю. Выдох. Рывок. Руки Фёдора были большими и тёплыми, в этот момент — такими оберегающими и надёжными. Маргарита положила голову на его широкое плечо, роняя очередную слезу.

***

– Алексей Жуков. – Однофамильца? – Пока не знаю. Маргарита поднесла кружку с кофе к губам, отпивая немного. Никита, одетый теперь не в рабочую форму, а в домашнюю одежду, нахмурил брови. Фёдор, нервно постукивая пальцами о столешницу, слушал их разговор. В кафе под отелем было много людей, но никто их не слушал. Маргарита успела привести себя в порядок за весь этот день и относительно оправилась. А вот Федя не мог отойти от случившегося. – Наталья Овчинникова осталась вдовой в возрасте двадцати пяти лет, – Маргарита поставила чашку с кофе на фарфоровое блюдце, – Позже, как мне стало известно, она завела любовника, вышла за него замуж и родила от него сына. Алексея Жукова. – Я понимаю, на что ты намекаешь, – Никита сложил руки на столе, задумчиво смотря в столешницу, – И всё же... – Алексей Николаевич Жуков — его полное имя. Никита тяжело вздохнул, массируя переносицу. – Здесь два варианта, – Начал он, медленно переводя взгляд на как никогда строгое лицо Маргариты, – Либо это глупое совпадение, либо... – Мы как никогда близко к нему, – Кивнула Маргарита, – Да. Именно. – Но, Марго... – Федя вступил в разговор, робко склоняя голову в бок, – Почему тогда ты не радуешься? Маргарита прикрыла глаза, делая очередной глоток кофе. Она выдержала паузу, загадочно хлопая густыми ресницами. Никита старался выглядеть незаинтересованно, что мало у него получалось. Федя сунул руки в карманы, терпеливо выжидая ответа женщины. – Алексей Жуков, – Начала наконец женщина, выдыхая воздух из лёгких, – Остался сиротой в возрасте десяти лет. Фёдор и Никита, переглянувшись, одновременно нахмурили брови. – Наталья Овчинникова покончила с собой, сначала убив своего нового мужа ножом, а затем перерезав себе горло. За столиком повисла тишина.