Маковая сказка

Запомни все, что прочитаешь.

До последней буквы.

"Привет читатель. Я следил за тобой, прячась в соседнем подъезде, ходил по твоим следам на снегу, выводил на руках твое имя шариковой ручкой. И теперь ты читаешь мое послание, короткий дневник долгой жизни очередного неудачника. Я старался быть краток, но подмечал детали" Все началось еще много лет назад... Кажется, я возненавидел взрослых еще, будучи в утробе. Поэтому так сильно пинал мать. Хотелось быстрее появиться на свет и задать жару всем этим огромным недотепам. Одно я не учел - если вести себя так не выносимо, то можно угодить в детдом. Хотя знаешь, и без этого можно. Черт знает, что эти взрослые возомнили о себе и что себе позволяют. Думают, что имеют полное право на предательство. Ненавижу взрослых. Мать просто кинула меня, едва мне исполнилось три месяца. Позвонила в домофон и сбежала. Это я узнал на двенадцатом дне рождения. Лучше б его вообще не было. Фрау Анна, воспитательница детского дома, рассказывала мне перед сном мою историю. Как нашла младенца, завернутого в одеяло, лежащего в корзинке под открытым небом. «На румяные щечки падали снежинки и тут же таяли» - говорила она. Спустя пять лет я начал понимать кое-что в этом дурацком мире. Взрослым, тем что кишат на улицах словно тараканы. Так вот, этим дурням на нас абсолютно плевать. И где-то среди них преспокойно живет моя матушка и мой «как бы» отец. Если он вообще был. Но, не смотря на обиду, я каждую ночь задавался вопросом "Мам, почему ты меня бросила?". Я не плакал, потому как думал, что слезы равны слабости. А если ты слаб, то становишься предметом насмешек и издевательств. Да и какому родителю нужен слабый и жалкий мальчишка. Я был сильным, ведь мне так хотелось стать одним из тех, кого забирают в свой дом навсегда. Каждый день я переживал одни и те же поганые чувства. Такие дома, как зал ожидания, растянутого на восемнадцать лет. Шло время, неделю назад мне стукнуло двенадцать. Завтра после обеда сюда придут люди, выбирать себе "самого красивого и сладенького малыша". (Это я услышал от одной глупой дамочки, когда прятался в туалете от наших хулиганов). Я тогда подумал "разве дети бывают сладкими? она что, их есть собирается?" и молился, чтоб она не выбрала меня. Так и просидел в туалете до самого ужина. Это было восемь лет назад. Я лег в постель и достал маленький блокнотик в синей обложке. Мой дневник. "Ладно, мне спать пора. Завтра напишу, кого из нас забрали, чтобы запечь с картошкой на обед. Пока дневник" Следующая страница дневника начинается так "Итак, не буду расписывать наше утро, есть новость поважнее. Сегодня выбрали меня, сказали, что не съедят. Хотя взрослым я не доверяю, как ты помнишь" За мной пришла пара, мужчина и женщина. С виду они казались такими хорошими и приличными. Но вот чуял я неладное, хоть и смолчал при воспитательнице. "Интересно, каким я буду взрослым? - спросил я себя вслух, - Надеюсь не как этот мужик". Я стоял в дверях и подслушивал разговор воспитательницы, нашей фрау Анны и тех, что пришли за мной. Мужчина сказал, что ему тридцать пять лет, но я видел, что он уже на пол головы седой, но борода у него рыжая. А вот моя новая мать выглядела хорошо, даже слишком. И постоянно улыбалась во весь рот. Они долго просидели в кабинете с оформлением каких-то бумаг, а я все ждал, когда мы уедем отсюда и рванем в магазин игрушек. Хотел получить на рождество большого робота на пульте или вертолет. Сидел я себе, воображая новую спальню и шкаф с игрушками. И тут как шарахнет, прямо по крыше. Все от неожиданности подскочили со своих мест. Свет погас, и обогреватели начали остывать. И мысль, что мы находимся на отшибе за городом, холодила мои мозги. Ближе к вечеру каждый из нас был замотан в два одеяла поверх пуховика. За окном завывала метель, и снег валил стеной. Фрау Анна собрала нас всех в общей зале, усадила на диван и стала читать сказки. Ее любимым сборником был "Сказки братьев Гримм". Ну это там, где про смерть и отрубленные пальцы. И вот после ее слов "Видишь семь висельников, которые обвенчались здесь с веревкой и теперь учатся летать" в дверь постучали. Все разом вздрогнули, и шелохнулся фитиль толстой свечи, что стояла посреди комнаты. Дверь со скрипом подалась внутрь залы, и в проеме я снова увидел рыжую бороду. Мой приемный отец приволок целую коробку конфет и, поставив ее рядом с диваном, уселся на пол. Я тогда подумал " Вот дурак, пол дивана свободно". А он обвел нас всех взглядом и затянул минут на двадцать свои байки про тяжелое детство. "Знаете я ведь и сам был таким же как и вы... Жил в этом паршивом детдоме до пятнадцати лет". Ну, вот тут я не согласился с ним. Никакой он не паршивый, и фрау Анна очень уважаемая женщина. Тепло тут и кормили сносно. Только все равно охота было свалить. Я набивал рот конфетами, пока этот мужик изливал душу. Прошло еще полчаса, пока он не опомнился, что пора бы нам ехать отсюда. Я собирал вещи и решил записать кое-что в дневник "Скажу тебе маленький секрет. Пока фрау Анна уходила обедать, я шарился по ее кабинету в поисках второго ключа от входной двери. Я все придумал. Если мне не понравятся новые родители, то я вернусь сюда среди ночи, сам открою дверь и просто лягу в свою постель. А утром проснусь со всеми, будто ничего не было". В общем, ключ тогда был при мне и я с новым папашей вышагивал в сторону его машины. - А где мама? - спросил я, жуя очередную конфету. - Ждет нас дома и готовит ужин. Этот хмурый седой дядя пытался мне улыбнуться, что вышло довольно жутко. Лучше бы оставался серьезным. Спустя пару часов мы подкатили к дому. Высотой он был в два этажа с чердаком, рядом лужайка и огромный железный забор. Мысль при виде такого ограждения была только одна "Неужели мой план побега провалился. А если они меня все-таки съедят?". Мы прошил через ворота, и перед моими глазами вспыхнуло красным огнем целое поле. Для меня оно тогда казалось огромным. А красное, потому что все было в ярко красных цветах. Это было потрясно. Мы зашли в дом и я снова увидел эту женщину, ее улыбка будто никогда не сходила с лица. И как у нее только зубы не высохли и не отвалились. Но то, что произошло дальше, поразило меня еще сильнее. Она все с той же радостной физиономией сказала: - Я сожгла к чертям весь ужин и чуть не спалила кухню. Поэтому папочка закажет нам пиццу, - говорила она, подходя ко мне, - А ты пока беги мыть руки и проходи на кухню. Еще одна огромная недотепа. Я сунул руку в карман и убедился, что ключ на месте. В доме воняло гарью, а на плите стояли какие-то маленькие кастрюльки. Я заглянул в каждую, пока был на кухне один. Не понял, что за жидкость плавала на дне, и закрыл крышку. Мы сели за стол. - Стив, познакомься, это моя жена, твоя мама, Нора. - Сам ты Стив, я Стэн. "Вот дурень" - подумал я про себя. - А, да, - замялся он, - извини малыш, я просто устал и ... Нора перебила его: - У меня для вас вкусный чай и совсем скоро привезут пиццу. Не нравилась мне ее улыбка. Я взял чашку с мутно коричневой водой, которую они называли чаем, и сделал глоток. Ну и дрянь, сладко-горький привкус с каким-то травяным запахом. Теперь я был рад, что мне не придется есть ее стряпню. В дверь позвонили, и отец пошел открывать. Она, эта Нора, все пялилась на меня и продолжала улыбаться. - Тебя что-то беспокоит? - обратилась она ко мне. - Чай невкусный, - сказал я, но мне тут же стало не по себе от своих слов. Я вспомнил, что слышал тогда в туалете про сладкого малыша. Да и эта семейка была со странностями. - Он очень полезный, - ответила она. Алан открыл коробку с пиццей и протянул мне большой кусок. Я умял его за полминуты и потянулся за следующим. И тут мне захотелось пить. Пришлось хлебать этот "чудесный" чай. Через пол кружки он перестал казаться мерзким. Я расслабился и сам стал улыбаться. Мне становилось все теплее и веселее в их компании. Алан повернул голову в мою сторону и сказал: - Стэн, я хочу, чтобы отныне ты знал - мы твоя семья. А это твой дом. Запомни это пожалуйста... К тому времени я допил чай, и меня клонило в сон, так сильно, что я слышал разговоры обрывками и соглашался со всем сказанным. - Ты ведь не боишься спать один? - спросила Нора - Нет, я бы уснул сейчас где угодно, - с трудом пробормотал я. - Вот и чудесно, - она обратилась к Алану, - Милый, проводи мальчика в его комнату. Я лег на мягкую постель и тут же вырубился. Так сладко я никогда не спал. Мне снилось, что я летаю над огромным полем красных цветов, вдыхаю тонкий травяной аромат и поднимаюсь все выше к небу. *** Прошел месяц пока я освоился в доме и привык к приемным родителям. Сегодня утром я еще долго валялся в кровати, с нее не хотелось вставать. Но время поджимало, и пора было собираться в школу. Лежа с закрытыми глазами, я снова стал представлять себя взрослым и свою будущую жену. Наверное, она будет такая же красивая как Нора, но еще и умная, это очень важно. Нора глупая как пробка. Мои мечтания оборвал звук разбитого стекла, донесшийся из кухни и женский истошный крик: -Да что ты делаешь?! Мы же хотели начать все заново, как нормальные люди! Что с тобой опять происходит, Алан?! Мне было жутко, но так любопытно подсмотреть, что же там произошло. Как только я осмелился войти в кухню, все осколки были убраны, а лицо Норы вновь расплылось в широченной улыбке. - Доброе утро, мой хороший! - проговорила она дрожащим голосом, - Садись с нами завтракать. Алан встал, молча хлопнул меня по плечу и пошел на улицу, откапывать машину из сугроба. - Я слышал, как вы ругались - Все хорошо, малыш, не обращай внимания. На тебя никто и никогда здесь не будет ругаться. А между собой мы сами разберемся. Она ссыпала в маленькую кастрюльку горку зеленых бутончиков и стала их разминать, приговаривая, что все будет хорошо. Будто саму себя пыталась успокоить. Я схватил рюкзак, накинул куртку и вылетел на улицу. Опаздываем. Алан еще вчера сказал, что повезет меня в школу, и мне не терпелось увидеть новых ребят. Всю дорогу мы с ним болтали, он смотрел вперед и рассказывал истории из старшей школы. Мне же предстояло идти в среднюю. Когда мы притормозили у школьной аллеи, отец повернул ко мне голову, и я испугался вида его глаз. Его зрачки его превратились в две маленькие точки в кругу светло-серой радужки. Напомню, что он и так не был никогда красавчиком, а теперь и вовсе выглядел зловеще. Я быстро попрощался и выскочил из машины. В след он крикнул мне что-то вроде "Договорим за ужином, удачного дня, Стэн". Я достал ключ из кармана, повертел его в руке и немного успокоился. Пока он у меня, со мной все будет хорошо. Подойдя к кабинету, я долго простоял в дверях, не решаясь перешагнуть порог. Вчера перед сном я представлял, как весело буду проводить время с одноклассниками. Но уловив на себе два десятка взглядов, я так сильно засмущался, что не смог и рта раскрыть. Молодая учительница усадила меня за переднюю парту с какой-то замухрышкой. "Прощай веселье задних парт, привет нудятина училки" пронеслось у меня в голове. - Ребята познакомьтесь, это Скот, ваш новый одноклассник. - Я Стэн, - устало проговорил я, но эта бестолочь меня не слушала. Следующие сорок минут я слышал смешки с задних парт и молча завидовал. Самым скучным было сидеть в окружении ботанов в первых рядах. Просто отстой. Время тянулось медленно, но стрелка двигалась к девяти. И вот, наконец прозвенел звонок на перемену. Мы тут же всем классом выбежали в коридор и бросились в рассыпную. Я стал знакомиться с ребятами, первым ко мне подошел заводила нашего класса. Он сам себя так называл. - Я Итан,- сказал он и протянул мне свою пухлую потную ладонь. - Стэн, - ответил я. -А училка назвала тебя Скот, - задумчиво протянул он. - Просто она тупая, как все эти взрослые дурни. Он улыбнулся и воскликнул: - Сразу видно, что ты свой! Пошли, я тебе столовку покажу, стащим у поварихи по пирогу. - Погнали. Но нас опередил звонок на урок и мы вяло потащились обратно на второй этаж. - Садись со мной, у меня есть две пустые ручки и куча тетрадных листов. Если ты понимаешь, о чем я, - заговорщически сказал Итан и посмотрел на меня . Конечно, я понял. Мы и в детдоме на занятиях так баловались. Я сел к нему за последнюю парту, и мы начали плеваться бумажками в одноклассников. Наше веселье прервал директор. Он подошел к учителю и о чем-то с ним шептался. Они посмотрели в нашу сторону и хотели поднять Итана, но в итоге директор подошел ко мне и сказал идти за ним. Все вокруг замолкли и будто замерли в одной позе, глядя в мою сторону. " Ну все, доигрался" - подумал я. Мы зашли в кабинет и он усадил меня на стул. Сел напротив меня. - Сэм, сейчас сюда придут полицейские и будут задавать тебе вопросы. Я хотел сказать, что я Стэн, но тут до меня дошел смысл его слов. Полиция? Неужели за плевки сажают в тюрьму? - Я ничего не делал, - машинально стал оправдываться я. Он положил руку на мое плечо и продолжил: - Тебя никто не станет ругать, они всего лишь зададут пару вопросов. С тобой будет школьный психолог, она не даст тебя в обиду. - Итан сказал, что она старая и плохо слышит. В этот момент зашли люди в форме, психолог, люди из опеки, медсестра. Меня стали возить по всяким инспекциям, водили в участок для дачи показаний, в больницу для сдачи анализов, в кабинет психолога. А все потому, что взрослые - это безответственные бестолочи. Моих новых родителей лишили прав на меня, а это означало одно - обратная дорога в детдом. Кажется, тогда на фоне стресса у меня развилась первая в моей жизни депрессия. Так мне сказал психолог, сам я и не понял его слов. Мне просто было хреново и это не заканчивалось. Что с родителями? Их посадили, кажется, а мне в участке объяснили, что такое наркотики. Когда машина социальной опеки везла меня по улицам малознакомого мне города, из окна машины я увидел, как Итан выходит из дверей продуктового. Прощай, друг. Ну что, это лишь часть моего письма к тебе. Я чувствую, тебе нравиться читать про людские потери и неудачи. Тогда читай, не прерывайся. В жизни Стэна произойдет еще целая куча дерьма. Хотя знаешь, я подумал и решил не описывать дальнейшую жизнь Стэна в детдоме. Да и хрен бы с ним в общем, с этим Стэном. Я тут такую мадам на улице встретил, закачаешься. День Х. Кофейная мадам "Я увидел ее случайно, переведя взгляд на панорамное окно кафе. На улице смеркалось, моросил дождь, под ногами в лужицах плавали желтые опавшие листья. В городе начиналась осень. Там, куда я взглянул на пару секунд, было тепло и уютно, повсюду горели лампы Эдисона, у меня в голове заиграл блюз. Та девушка, на которую я пялился уже двадцать минут, встала со стула и собралась уходить. Она накинула пальто, я встал со скамейки, она вышла из двери, я перешел дорогу. Она повернула в сторону театра, ну значит и мне туда. Я ведь хочу рассказать тебе историю" Пэгги Дурацкий дождь становился все сильнее, ветер портил прическу, еще и телефон разрывался от звонков на самом дне сумки. Пэгг знала, что звонила ее подруга, которой не терпелось увидеться. На пятый раз девушка не выдержала, и чертыхаясь, все же достала телефон и ответила. - Господи, Брэнда, я лечу к тебе со скоростью звука, только перестань названивать, я уже в двух шагах от тебя, - протараторила Пэгг. - Как подойдешь, сразу заходи внутрь, я жду тебя в вестибюле. Люблю, целую. Только быстрее, спектакль уже закончился, люди расходятся. Девушка подошла к зданию театра, сложила зонт и потянула на себя тяжелую высокую дверь. Пройдя в вестибюль, направилась прямо в объятия подруги. - Я так соскучилась, мы столько лет не виделись - Не переигрывай, - шепнула ей на ухо Пэгг, - он за твоей спиной? -Да. Ты все взяла? - перешла на шепот Брэнда - Бритва, портмоне с фальшивками, вуаль, - перечислила Пэгг - Ну что, тогда я начну, а ты не теряй времени. Такси я уже вызвала. И в который раз по отыгранному сценарию, Брэнда заговорила жертву, а Пэгги в шляпке с вуалью на все лицо, подрезала портмоне из кармана пальто. Все было исполнено идеально, даже фальшивый бумажник не пригодился. Пэгги вышла на улицу, следом за ней Брэнда. Едва девушки сели в машину, на дверь облокотился молодой парнишка. - Не подбросите юного актера до дома? И Пэгги застыла с глупой улыбкой на лице, всматриваясь в его небесно-голубые глаза. А его голос... Из дверей театра вышел мужчина и стал спрашивать прохожих, не видел ли кто черный кожаный бумажник, в нем была фотография его сына. Брэнду все вокруг начало злить. - Садись живей! - крикнула она юноше. А после толкнула переднее сиденье, где была Пэгг. Тот устроился на заднем сиденье, и таксист нажал на педаль газа. - Эй, ты чего? - Это ты чего устроила? Нам нужно сваливать, а ты пялишься на мальчишку, дура! А если бы он нас заметил? - Брэнда, успокойся. - Девочки, не ссорьтесь. Давайте лучше знакомиться, меня Стэн зовут. А тебя? - спросил он, высматривая в зеркале заднего вида отражение Пэгг. Он делал вид что не замечает Брэнду, или он впрямь не придал ей значения. Пэгги, будто невзначай, поворачивалась к зеркалу, чтобы снова встретится с ним взглядом. Ей было наплевать, о чем с ним говорить, главное слышать его голос. Брэнда была рассержена на подругу. На все деньги они хотели устроить вечеринку в доме Пэгг, но у той вроде теперь другие планы. - Пэгги, отсчитай мне половину. И пару кредиток дай, вдруг он еще не успел их заблокировать. - Я бы на твоем месте не рисковала с картами. - Пэг, заткнись и отдай мне деньги. Девушки поделили добычу пополам, и Брэнда вышла у ближайшего перекрестка. Пэгги пересела на заднее сиденье, чтобы быть ближе к новому знакомому. Стэн заметил огоньки в ее глазах. Так смотрят, когда влюбляются с первого взгляда. Юному актеру нравилось самоутверждаться за счет таких наивных барышень. Но и времени он не терял. - К тебе или ко мне? - спросил он - Я бы с радостью тебя пригласила, но не сегодня, извини. - Значит ко мне, - проговорил парень с улыбкой Пэгги боялась спугнуть такого симпатичного мальчика и после ее слов, она решила что провалила свидание. Но его настойчивость подняла ей настроение и попала прямо в сердце. Они вышли из машины в двух кварталах от его дома. Он как и подобает парню на первом свидании направился в цветочный. - У тебя ведь нет аллергии на цветы? - Брось, Стэн, к чему это нужно? Лучше возьмем бутылку виски. У юноши заблестели глаза, и на лице на этот раз появилась искренняя улыбка. Впервые он обрадовался за долгие годы. Во-первых, она единственная, кто сразу запомнил его имя. Во-вторых, видно, что человек серьезный. И правда, чего это он с цветами к ней пристал. День У. Унесенные виски Я проснулся посреди ночи от странного сна. Снился Алан, мой типа отец. Когда я выпустился из детдома, то часто писал ему письма и приезжал. Нормальный он все же был мужик, если бы не торчал. Перед смертью он переписал на меня свой дом, так как иначе он отошел бы государству, а уж его Алан поносил на чем свет стоит. У Норы, как оказалось, диагностировали пограничное расстройство личности и еще кучу сопутствующих психических заболеваний. Пока я был в приюте, ее не стало. Алан рассказал, что она шагнула с окна. Сегодня мне снилось, что они живы. Ходят по дому, как будто ничего плохого не случалось. Я пришел в себя, и меня охватила тоска, что это всего лишь сон. Пэгги тихо посапывала рядом и пинала ногой одеяло. Только она сейчас могла спасти меня от уныния. "Ну что, дружище, я же говорил. Девица то не плохая. Ты читай, не отвлекайся. И помни - все так и было, так и было! Ладно, не буду мешать" Я понял, что мне больше не уснуть и спустился на кухню в поисках еды и воды. Поскольку жил я один, то и в холодильнике было почти пусто. Месячный запас пива, несколько закусок и пара кусков хлеба. Бутерброды из всего подряд и прохладное пиво - мой лучший завтрак. Я поднялся в комнату и в дверях открыл одну бутылку, а вторую у кровати, чтобы разбудить ее. Пэгг открыла глаза. - Стэээнли, - протянула она ласково, - Это лучшее, что могло случиться в такое паршивое утро. Кстати сколько времени? Сейчас утро или еще ночь? -Да хрен его знает, - ответил я, блаженно потягивая пиво, - Какая разница. Главное что мы не одиноки и нам вместе вполне не плохо. Я не хотел говорить с ней о времени, так как думал, что она уйдет с наступлением утра. И я снова останусь один. - Я бы сказала, даже очень хорошо. Мы провалялись в постели почти сутки и обсудили все на свете. С ней было интересно, она стала единственной умной девушкой, из тех что я знал. Ну не считая фрау Анны конечно, та тоже была не глупа. - Мы пойдем сегодня куда-нибудь? - спросила Пэгг. Я перевалился через нее, поднял с пола бутылку "Джим Бим" и глянул, сколько там осталось. - Не знаю, а нужно? Тут еще половина. - Ну, ты серьезно? я уже есть хочу, - заворчала Пэгг. - Можем сходить в кафешку, тут неподалеку готовят отличные хот-доги. - Это на соседней улице, с красной вывеской? - Ага, там сосиски вкусные, они сами их делают. Мы собрались и уже стояли в дверях, как Пэгг взяла меня за локоть и сказала: - Слушай, может, есть какое-то другое кафе здесь? Мне нельзя появляться "У Майлза". - Почему? - Несколько недель назад мы с Брэндой ограбили хозяина этой забегаловки, а когда мы заворачивали за угол, нас кто-то окликнул, и я машинально обернулась. В тот раз мы успели удрать, но я думаю, что он меня запомнил. От услышанного я просто охренел, присел на ступеньку лестницы, что вела наверх, и закурил. - Значит, и вчера это было ограбление? Я ведь и не понял, чьи деньги они делили. Да и не вникал особо, мало ли что девки могут обсуждать. Не вслушиваться же во всю их ерунду. - Да, но мы всегда осторожны и ни разу не попадались. Ну кроме того, что я тебе только что рассказала. В тот день мы никуда не пошли, и заказали еду домой. А после ужина у нас был долгий серьезный разговор... День G. Полная жопа Утром мы сидели на кухне и доедали остатки вчерашнего пирога со шпинатом. Вчера мы все обсудили и решили, что деньги лучше добывать честным путем. Пэгг расстроилась, ведь это означало, что придется отказаться от дорогих побрякушек и ежедневных посиделок в ресторанах. На зарплату так не поживешь. - Пэгг, пойми, я не хочу ругаться. Но и жить с карманницей я тоже не хочу. Ко мне однажды уже приходила полиция. Она конечно все понимала, но сидела в подавленном состоянии опустив голову. - Милая, перестань дуться, ты же не глупая девочка. Я подошел к ней и поцеловал в щеку. - Пошли валяться, там новую серию "Лесных монстров" выложили. Мы снова на целый день залипли в ноутбук, периодически бегая на кухню. На часах было уже шесть, за окном стемнело. - Пэг, а пошли, погуляем. У меня идейка одна появилась. - Какая? - Ну, вот пойдешь со мной и узнаешь... ... Я потянул за ручку двери, и мы вошли в зал. Вдоль стен стояло порядка десяти игровых автоматов. Все они мигали яркими огоньками и заманивали простенькими мелодиями. - Я выиграю, обязательно, вот увидишь. И куплю тебе самого огромного плюшевого медведя. - А если ты проиграешь, что тогда? Я сел за автомат, вставил купюру и нажал на большую кнопку. На экране забегали обезьянки. Мой выигрыш был двойной суммой от зачисленного. И я мигом вошел в азарт. - Вот видишь, милая, мне сегодня везет. Пэгги повеселела и вместе со мной смотрела на обезьянку с бананами. Я выиграл трижды, а дальше начал просто прокручивать бабки. На последней сотне автомат заглючил, забрав купюру, но не выведя на экран зачисление. Я был в ярости и стал колошматить кулаками по кнопкам и экрану. И конечно меня выкинули из игровой. Два охранника решили попинать меня у выхода за сломанные кнопки автомата, ведь заплатить мне за них было нечем. Пэгг смотрела на меня с жалостью в вперемешку с презрением. Она помогла мне встать и отряхнуться. - Все же хорошо, что я подрезала кошелек. Иначе у нас вообще бы ни хрена не осталось. Мы не спеша шли домой, теперь я прихрамывал на одну ногу, а все лицо было в ссадинах. - Тебя меня совсем не жаль? Ни капельки? Я ведь для тебя старался, а ты ведешь себя как стерва. - Проиграть все бабки в автомате и обвинять меня, что я не жалею такого дурака - отлично ты старался, скажу я тебе. Стэн, просто замолчи и иди домой, а мне еще нужно в аптеку забежать и в магазин. В кафе ведь я больше не хожу. Последнюю фразу она произнесла так язвительно, что хотелось послать ее подальше. Но я быстро одумался, ведь кто будет готовить мне ужин, и обрабатывать ссадины на спине. Все тот же день G Вернувшись домой, Стэн завалился на диван и изображал мученика. Не так сильно его побили, как он притворялся. Мне оставалось лишь суетиться на кухне и делать то, чего я не умела - готовить. Зачастую мы с Брэндой сидели в кафешках, либо заказывали доставку. Иногда подруга приносила готовые блюда из магазина или брала в ларьках хот-доги. Теперь же мне предстояло делать все самой. Ну и хрен с ним, сделаю яичницу и заварю чай. Уж это вряд ли можно испортить. Так, я включила плиту и поставила сковороду, пока все верно. Разбиваем четыре яйца подряд и ждем пока они приготовятся. Спасибо тому гению, что придумал такое простое блюдо. Десять минут и все готово. Я зашла в комнату с тарелками, но Стэн уже похрапывая, видел десятый сон. И какого хрена я вообще заморачивалась с едой. Поставив тарелки на стол, я легла рядом и не заметила как уснула, прижавшись спиной к его спине. Всю следующую неделю он стонал как ему плохо и как болит колено. Нога действительно слегка распухла, но не настолько, чтобы платить за прием у врача. К концу недели ему становилось лучше. А моему кошельку все хуже. День М. Монолог Какого это, быть неудачником с большой буквы? Да, именно так. На хрен тебе Стэн главные роли, побегаешь на заднем плане для массовости. И этот автомат дурацкий сожрал мою последнюю сотню. Да и кажется малышка Пэг ко мне относиться как-то прохладно после того вечера. Все идет наперекосяк. Остается только ходить по улице, пинать листья и задаваться одним вопросом "Что делать дальше?". Я к ней, к этой девчонке, уже вроде как прикипел. Она единственная тут с мозгами и не задает лишних вопросов. Мы просто живем без планов на будущее и это классно. Это не напрягает. В этой жизни главное поменьше напрягаться, мне это и Алан говорил. И, блин, я что ли боюсь, да. Боюсь, что она уйдет, и я снова останусь в одиночестве. И кто будет мне забинтовывать раны, ругать за легкий прикид в холодную погоду, приносить к кровати сгоревшую яичницу с угольками бекона и соленый чай. Хочу сделать для нее что-то особенное. Что-нибудь своими руками, вроде памятного подарка. И если мы разойдемся, без возможности еще хоть раз пересечься взглядами, я буду надеяться, что она помнит обо мне. День Z. Забивая гвозди Позавчера мы решили, что хотим жить вместе и лучше нам остаться в моем доме. Она поехала собирать чемоданы, и должна вернуться сегодня к вечеру. А у меня дел на сегодня нет и я просто лежу и плюю в потолок. Через пару часов безделья, ко мне пришла мысль покопаться в подвале. Раньше я боялся туда заглядывать, было как-то жутко после всех этих "маковых" событий. Но в то же время любопытство не покидало меня. Я стащил с дивана ленивое тело и понес его вниз по лестнице. Пришлось еще с получаса повозиться со светом, но когда загорелась лампочка, я был удивлен увиденному. У стены стоял маленький потрепанный диван. Над ним висели плакаты рок-групп восьмидесятых годов. За то короткое время, что мы притворялись счастливой семьей, Алан включал мне кассеты с песнями этих групп. И теперь в моей душе разлилось тепло. Светлая грусть об ушедших чужих-близких накрыла меня. Опустив глаза, я увидел тумбочку, стоявшую в углу. На единственном ящике был замок, а ключа в радиусе видимости я не наблюдал. Сгорая от любопытства, я перерыл весь подвал, попутно натыкаясь на старые фотографии, открытки, книги. Одной из них оказался дневник Норы. Он был в красной обложке, а под корочкой хранилось старое фото Алана, на которой он был еще молод. Посередине дневника был вырезан кусок страниц и в выемке лежал ключ. Я открыл ящик и наткнулся на дневник потолще, он был в черном переплете. Это был дневник Алана. В нем не было фотографий, но было много схем, формул и текста. Пролистав до середины, я нашел купюры нового образца. Этих денег хватило бы на то, о чем был весь этот дневник. "Какой же все-таки классный мой несостоявшийся отец, - думал я тогда, - Он позаботился обо мне, оставил мне то, что обеспечит меня на всю жизнь. И мне больше не нужно кривляться на замызганной сцене". Я сидел на полу, облокотившись о диван, закрывая руками лицо, и плакал. От счастья. Взяв оба дневника, я поднялся в кухню, сел за стол и закурил. - Так, начнем, - произнес я вслух В дневнике Норы были рекомендации по выращиванию мака, рецепты удобрений и прочее. Она в одиночку занималась посадкой цветов и уходом за урожаем. Алан же брал на себя производство готового товара и налаживанием нужных связей. Позже, по записям в дневнике я нашел в подвале колбы, пробирки, подставки и какие-то металлические палочки. Дальше я узнал что, к чему и для чего. Я позвонил Пэгг. День P. План по захвату мира Пэгг За окном дождина и морозный ветер, а я тащусь под зонтом к Стэну. Он звонил вчера и чуть ли не кричал в трубку от счастья. Ну что такого могло случиться, чтобы он был в таком возбуждении. Любопытство мой главный враг, который выгнал меня на улицу в самую отвратительную погоду. Зайдя в дверь, я не успела снять пальто. На меня тут же набросилась моя любовь, с какими-то книгами в руке. - Пэгг, мы будем счастливы всю жизнь! - Объясни по нормальному, что случилось? И он рассказал мне, что нашел в подвале. А после, мы принялись вместе изучать написанное в дневниках. Для меня это было шоком. Стэн рассказывал о своей семье, но я не думала, что он решит пойти по стопам чужих для него людей. - Стэн, я не хочу сидеть в тюрьме. - Ты и не будешь там сидеть. Мы свернем дело, как только достаточно заработаем. - А если нас найдут раньше? - Не найдут. почитай еще раз красный дневник с середины. Там есть заметки, как обойти закон и не попасться легавым. Он обнял меня и поцеловал в щеку. - Все будет хорошо, малышка. Теперь все будет хорошо. День D. Детдом "Прикрытие семьей не самый лучший вариант развития событий. Но он отведет от нас домыслы соседей и нашего окружения." (с) Красный дневник, стр. 23 Вот зачем они меня взяли. И сейчас я собирался поступить так же, только наш ребенок не будет видеть того, с чем столкнулся я в свое время. Нет, я буду любить его и мы вскоре станем богатой и счастливой семьей. Все останутся в выигрыше. Только вот Пэгг постоянно возмущалась тем, что это будет чужой ребенок, а мы могли бы завести своего. У нее подходящий возраст и здоровье отличное. В общем начала нести всякую чушь про материнство и мне пришлось ее заткнуть. - Прекрати ныть. Если ты помнишь, я вообще-то сам из детского дома. Мы воспитаем этого ребенка и станем для него самыми близкими людьми. Мы будем любить его, не меньше тех, что вылезли бы из твоего живота. И иди ты в жопу Пэг, со своей генетикой и родством. Не бывает чужих детей, слышишь ты меня, тупая бошка?! - говорил я, переходя на крик - Стэн, не ори на меня! Ты сам-то себя слышишь? Он тебе нужен только для прикрытия твоих делишек. Что ты сможешь ему дать? Свою сценическую бездарность? Свои пустые карманы? Бесконечные обещания светлого будущего? - Может он продолжит наше семейное дело и выйдет на мафию. А там и защита от закона, и деньги, и статус. И самое главное - полезные связи. - Стэн, я не позволю тебе ввязать нашего ребенка в это дерьмо. - А это не твой ребенок, ты сама об этом сказала. Вот и заткнись. Делай то, что от тебя требуется. Или иди дальше кошельки подрезать на улице. А я себе кого-нибудь поумнее найду. Оставшуюся дорогу мы ехали молча. В салоне стояла гнетущая тишина, а я раздражался все сильнее. Подъезжая к воротам, я хотел попросить ее остаться в машине, но быстро смекнул, что в таком случае ребенка мне не отдадут. Я вообще на тот момент не особо понимал, как все это делается. Думал что можно просто прийти и забрать мальчишку. Да, именно мальчишку. Ведь девчонки слишком наивны и мало что понимают в жизни. Я взял с собой тот самый ключ, что стащил из ящика фрау Анны. И теперь, стоя перед дверью приюта, держа его в руках, так и не решился открыть им дверь. А смог ли я это сделать в двенадцать лет, когда хотел сбежать от приемных родителей? Думаю, да. Дети в этом плане менее отягощены грузом ответственности за свои поступки. - Да что ты встал-то как в копанный?! - проворчала Пэгг и потянулась к дверному звонку. Спустя десять минут дверь со скрипом двинулась внутрь, и перед нами возник женский силуэт, освещенный со спины сотнями зажжённых фитилей. Лица не было видно. - Проходите в коридор, присаживайтесь. Я подойду через пару минут, - сказал голос, что был знаком мне до дрожи в коленках. "Мама" чуть не вырвалось из моей груди. Мы с Пэгг сидели на диване и ждали хозяйку приюта. А из-за стены доносились радостные восклицания детей и тот самый голос безумной Норы. Сомнений нет, это она. Но Алан ведь говорил, что она давно умерла. Сдавшись под грузом мыслей, я произнес вслух: -Что за черт? Пэг обернулась и посмотрела на меня вопросительно. - Эта женщина, - обьяснял я ей, - Она умерла пять лет назад. Она сумасшедшая, Пэгг. Это моя мать. - Стэн, мы же договорились, что ты не будешь принимать то, что продаешь. Она была права, но лишь наполовину. Я не употреблял, но в целях оценки качества принял немного. И я не рассчитывал на галлюцинации. Нет, мне не показалось. Наконец она вышла к нам в коридор. - Вы хотели познакомиться с ребятами и кого-то забрать? Я сдерживался, чтобы не подать вида, что знаю ее. - Да, мы приехали за этим, - ответила Пэгг и улыбнулась Нора улыбнулась ей в ответ, и меня мысленно откинуло в детство. Я всегда пугался ее безумной улыбки. Она была похожа на ведьму и тогда и теперь. Только вот одно но, для моей матери она была слишком молода. Я пришел в себя и задал ей вопрос в лоб -Вас зовут Нора? Ее губы растянулись еще шире. - Нет, меня зовут Карен. Нора была моей старшей сестрой. Но она сошла с ума и умерла в муках. Вы были с ней знакомы? -Да нет... ну в смысле да, но не близко... в общем, видел ее пару раз. Неважно это. В этот момент приоткрылась и захлопнулась входная дверь. - Это просто сквозняк, я закрою дверь на ключ. Пэгг потянулась ко мне и шепнула на ухо -Может домой, а? Не нравиться мне здесь. Неуютно как-то. Карен подошла к нам и снова улыбнулась. - За окном буран, в такую погоду и выходить не стоит. Я провожу вас на кухню, у нас сегодня с ребятами получился отличный чай. Она взглянула на Пэгг и спросила: - Вы ведь собрали все документы? - Да нет, мы пока просто познакомимся с детьми, вдруг мы вообще передумаем, - ответила Пэгг. - Я вас поняла, тогда пройдемте скорее на кухню. Не советую вам уезжать сегодня. Переночуете у нас, а утром вернетесь домой. Карен отвечала нам обоим, а пялилась на меня. И так пристально вглядывалась, что внутри то вспыхивал пожар, то леденило душу. Ночь Che. Чертовщина Весь вечер мы проболтали с ребятишками за чаем. В тесном кругу прозвучало множество историй о любви и дружбе. Я заметил, что и мне есть чему поучиться у этих детей, а не только самому читать им наставления. Мне захотелось забрать их всех к себе и жить большой дружной семьей. Но к черту чувства, нам нужен тихий и молчаливый ребенок. Всего один. Для статуса полноценной семьи. Чтобы отвести от себя подозрения. Чтобы в конечном итоге все в округе говорили "Они были такие славные, мы и подумать не могли, что в этом доме творятся ужасные вещи". Подобные мысли наполняли мою голову, пока я лежал на узкой кровати в полном одиночестве. Здесь были две гостевые комнаты, и каждая рассчитана на одного человека. Мы хоть и почти семья с Пэгг, но иногда можем и отдельно переночевать, ничего с нами не случиться. Подумаешь, в старом доме со скрипучими полами, на окраине где-то за городом, в комнате, запирающейся на ключ, с сестрой моей безумной матери. Нужно было ехать домой сразу же. Но из-за опасений попасть в аварию на дороге зимой и умереть, я решил, что мы останемся. И теперь переживаю за Пэгг, хоть она и лежит в соседней комнате. Поток моих мыслей прервал стук в дверь. Я не ответил, и тогда Карен вошла сама. - Я принесла отвар из семи трав. Он поможет уснуть. Интересно, она знает, что заходить к мужчине в одной сорочке и с распущенными волосами не очень то и прилично. Учитывая, что мужчина почти женат. - Спасибо, - ответил я, разглядывая ее с головы до ног. Нет, я ошибся. Это не моя мать, не Нора. Это ее молодая хорошенькая копия. Она ушла только после того, как я сделал глоток. И правда, не плохой отвар, сладковатый цветочный привкус. Не успев допить весь, я почувствовал, как затуманивается мой мозг, и приятная легкость растекается по телу. Я ждал, что начну проваливаться в сон, но меня слишком захватило чувство эйфории. Пальцами я проводил по своей шее и по мне будто проходили разряды тока. В груди разрывались салюты, а голова пребывала все в том же тумане. Я не осознавал, что делал и в итоге потерял связь с реальностью. Не знаю, был ли это сон или все произошло взаправду. Я касался кончиками пальцев своего тела и тонул в блаженстве. Она снова вошла в мою комнату, я слышал, как запирается дверь. Стянув с меня одеяло, ее руки вторили моим, и выводили узоры на моей груди. Я все больше погружался в то состояние, и вот она уже лежит рядом со мной. Я водил грубыми ладонями по нежной коже, но когда она оказалась сверху и я, открыв глаза, увидел ее обнаженное тело, то превратился в животное. Больше нет двух людей, есть волк и антилопа. Я сжал ее талию сильными руками и на запястьях проступили вены. Кожа заблестела от пота, ее руки скользнули по моей шее, когда она целовала меня. *** Знаешь, читатель, я решил больше не рассказывать тебе эту историю, потому как ничего хорошего в ней нет. Секс, наркотики и рок'н'ролл не вписываются в формат сказки. А я ведь тебе доброе послание пишу, о любви и дружбе. Давай я лучше расскажу тебе историю из своего прошлого. В детстве я очень любил подслушивать разговоры. Не важно чьи, главное, что я узнавал что-то чужое и секретное. Многие тайны были бесполезными, например, когда моя сестра с одноклассницей обсуждали мальчиков из их школы. Я и так знал, что там все кретины. А некоторые тайны я любил домысливать сам. Тетя Энн как-то сказала дяде Тому, что "это" произошло в лесу, далеко от нашего дома. Они говорили тихо, и я сразу понял, что они секретничают. Мама мыла посуду, когда к ней подошел дедушка. Он говорил, что для нашей новой беседки не хватает бревен, и он мог бы сходить в лес и принести оттуда парочку молодых деревьев. Мама положила ему мокрую руку на плечо и на ухо проговорила "Пап, давай обсудим позже твои дела. Но вообще я не хочу, чтобы ты ходил в тот лес где "это" случилось. Соседи могу решить, что "это" сделал ты". Она видела, что я стоял у деда за спиной, и не стала говорить, что "это" такое. "Ну и не надо. Я сам придумаю" - подумал я. Поднявшись к себе в комнату, сел за стол, достал маленький блокнот и стал записывать свои мысли по поводу "этого". Итак, вот что вышло у меня. История, основанная на реальных событиях. "В темном лесу, где росли высоченные сосны и ели, стоял низенький дом с одним окошком. В окошке горел свет, внутри было тепло от жара печи и кипящего котла с водой. Комната была тесной, даже для двух женщин. Одна была ростом немного ниже другой и выглядела старше. Вторая же, высокая и молодая. Лет на семнадцать она выглядела, не больше. И конечно она была красива. Нет, не так. Лучше скажу - страшно красива. Потому как от ее взгляда хотелось отвернуться, а из ее объятий скорее выбраться и убежать. Но, не смотря на это, ей можно было любоваться часами. Изящные черты лица и шеи, тонкие руки, длинные темные волосы. Ее улыбка заставляла все внутри меня танцевать и петь. Но это если держаться от нее в стороне и не приближаться. Когда расстояние между нами сокращалось, что я мог коснуться своим плечом ее груди, эта улыбка казалась зловещей, а завораживающий взгляд становился пугающе мрачным. В ее глазах метались искры дьявольского костра. И пока они были заняты своими делами, я изучал все предметы в доме. Маленькую кровать у стены, стол, вазу с подснежниками. И раскачанную половицу у себя под ногами. Я ступал на нее и вместо скрипа слышал детский плач. Я ступал снова и снова, чтобы понять, что мне не послышалось. Где-то глубоко под землей, на которой стоял этот дом, заходился в рыданиях младенец. Вторая женщина на вид была старше сорока и выглядела дурно. Она не была красивой, лицо уродовали глубокие морщины, на голове вместо волос была сухая солома. И прядь посередине головы была седая. Ее руки все время дрожали, голова и плечи опущены вниз, а бесцветные тонкие губы что-то шептали. Кажется, она бредила. Но когда она подходила ко мне и обнимала, усаживала меня на колени, я тут же засыпал. Голос у нее был мягкий, когда она пела колыбельные. Взгляд ее был светлый, в глазах отражались лучики прикроватной лампы. Под половицами еще было слышно рыдания, но я проваливался в сон. Старые, покрытые морщинами руки гладили меня по голове. С каждым прикосновением я был все дальше от этого дома. Когда я крепко уснул в ее объятиях, то попал сюда, чтобы рассказать тебе как в глухом дремучем лесу, в маленьком доме жила прекрасная дочь со своей увядающей матерью. А может было все наоборот? Ну, вот я снова рассказываю тебе всякую ерунду. Давай вернемся к нашим героям и узнаем, чем дело кончилось. День 436 " Я не помню, как тебя собрать" Карен Каждый новый день я отмечаю новым числом, и раз за разом утром напоминаю себе кто я и где нахожусь. В последний год проблемы с памятью ухудшились настолько, что я порой часами не могу вспомнить свое имя. В моей комнате на всех предметах наклеены бумажки с обозначениями "стул", "ящик", "окно", даже на прозрачной банке с чаем есть наклейка. Но случается и такое, что я перестаю понимать написанные слова, и могу вместо чая насыпать в чашку кофе. Я повторяю про себя "чай, чай, чай, ч-а-й..." и словно теряю смысл сказанного. Я уже не понимаю, что это и почему оно вообще существует. Такие ситуации выбивают меня из будничной колеи. И вот сейчас я сижу и читаю День 435. "Меня зовут Карен, мне тридцать два года, я проживаю в приюте и воспитываю одиннадцать сирот. Я живу на втором этаже приюта, моя дверь выкрашена в зеленый, закрыта на замок. Ключ висит на шее". Нужно записать это же в новый день, чтобы к обеду не вылетело из головы. Когда записываешь, лучше запоминаешь, нас так учили в школе. Я помню отдельные моменты из своего прошлого, но забываю, что нужно делать с зубной щеткой. Когда-то мы жили с мамой в похожем доме. Правильно было бы сказать, что он был в такой же глухомани, как и этот. Далеко от цивилизации. Мы уехали туда, когда я родила малышку. Мне было всего семнадцать, и я даже тогда не помнила, как зовут ее отца, хотя еще не страдала проблемами с памятью. Да и черт бы с ним, но излишняя религиозность моей бабушки не давала нам покоя нигде. Она считала, что меня совратил сын Иуды и теперь моя дочь грязная, обреченная на свершение самых страшных грехов. Она повторяла это каждый день и не один раз, поэтому мы с мамой сбежали. Бабушка осталась жить с моей старшей сестрой. С каждым месяцем младенец становился все больше не управляемым и слишком часто кричал. Мне становилось все яснее беспокойство моей бабушки. Я плохо помню то время, когда ухаживала за ней и как мы тогда жили. Воспоминания обрываются на том моменте, когда я со злости сильно сжала в руке вазу и она раскололась на много маленьких фрагментов. Я злилась на свою дочь, оттого что она не замолкала уже четвертый час. Я не кричала и не срывалась на нее, я со спокойным видом крушила все вокруг себя, чтобы успокоится. Я не трогала ее. Или все-таки... Нет, не помню. Мои воспоминания начинаются с момента, как я сижу в холодной бетонной комнате, в окружении обшарпанных стен, на железном стуле, привинченном к полу. Из моего рта идет пар, когда я говорю ей "Привет, мам". Я в тюрьме. Мою маму посадили напротив меня и сняли с нее наручники. В этой комнате можно разговаривать только под присмотром, но руки можно освободить. В ее некогда лучистом взгляде теперь потухли все искорки. В ее глазах читалась безысходность и мрак, когда ее вели сюда. За пол часа она не сказала ни слова, но в ее взгляде читалось одно "Делай что хочешь, главное чтоб с тобой все было в порядке". Кажется, увидев меня она воспряла духом, чтобы прожить еще как минимум пол года до следующего моего визита. Но когда я ложусь спать, то вижу совсем другое. Я вижу растрескавшиеся половицы, которые скрипят под ногами. На них капают бордовые капельки, превращаясь в темную лужу. На босые ступни соскользнули несколько капель, и я перевожу взгляд на красные руки. Они держат маленькое тельце, ладошки и пальчики ног. Все вперемешку теперь, как разобранный конструктор. По нежной коже хрупкой шейки стекают мои слезы, мешаясь с багровыми тонами. Я просыпаюсь в холодном поту, и смотрю на себя. На мне та же ночная рубашка из сна. Я осматриваю руки и ноги. Все чисто. Это просто кошмары. Это не воспоминания. Напрягая свою память, я снова возвращаюсь в ту комнату, откуда начинала. Я выдыхаю пар и смотрю на ее тонкие бесцветные губы. - Мам этого ведь не было? Мне просто сняться кошмары? Она молчит, сжав кулаки, и отводит взгляд. - Нет, этого не было. Сходи к доктору, пусть выпишет тебе снотворные. Она говорит, сглатывая ком в горле, говорит обрывисто и уклончиво. Мне не нравится, как она это говорит. - Ты была там, ты, что не можешь нормально мне все рассказать?! - я завожусь за секунду и срываюсь на крик, - Ты была там и все видела. Скажи, что произошло с моим ребенком, старая сука, говори или я задушу тебя! Нас разнимает конвой, и маму уводят. Она не плачет, она не напугана. На мгновение мне кажется, что она хотела, чтоб я не останавливалась. Она хотела, чтобы я ее задушила, на глазах у конвоя и парочки полицейских. Она хотела, чтобы они пересмотрели дело десятилетней давности и поняли, что произошло на самом деле. И так, день 436, и мне снова снится одно и то же каждые полгода. Каждый раз перед встречей с мамой я вижу один сон, но с каждым разом замечаю все больше деталей. На большом пальце заноза, в цвет отсыревшей половицы. К пятке прилипла лента, похожая на те, что висят на детской кроватке моей малышки. На правой щеке липкая слюна и запах молока. А в руках живая головоломка, и я всю ночь ищу, как прикрепить маленькую ножку обратно. Он повторяется снова и снова, и я в который раз беру младенца из кроватки на руки, чтобы она перестала плакать. - Карен, он опять дерется, Кареееееен, - кричала девочка из столовой. Пора приходить в себя и идти завтракать с детьми. Только бы вспомнить, куда я положила ключ от двери. Я хватаюсь за шею и обнаруживаю ключ, но не могу понять, как он попал на цепочку. Господи, опять начинается. Только бы не перепутать бутылки. "Та, что с молоком, на ней красная этикетка, - повторяю я себе, - На бутылке с мылом нет этикетки". Запоминать слово "молоко" или "мыло" бесполезно. - Карен, спускайся быстрее, в дверь кто-то звонит, - звал меня с лестницы мальчишеский голос. - Ура, у нас будут гости, - восклицали дети один за другим, - Ураа. Одиннадцать детей создают невероятный шум. День R. Рыжий Мы молча возвращались домой. У Пэгг болела голова со вчерашнего дня, а я все не мог отойти от прошедшей ночи. Перешагивая порог дома, я вновь вернулся в прежнюю атмосферу тепла и влюбленности. Теперь я чувствовал себя дерьмом перед малышкой Пэгги, и мне хотелось скорей загладить вину. Конечно перед собой, она то ничего не знала. Сама мне рассказала, что спала как убитая. Словно ей по голове стукнули молотком. Надеюсь это просто сравнение. В общем, я решил сделать для нее сюрприз. Я ведь так и не сделал для нее ничего особенного, как хотел. Да и с руками у меня проблемы, они, к сожалению, не из плеч растут. Поэтому было решено, что подарок будет покупной, но от всего сердца. Что-нибудь теплое, пижама, к примеру, или шарф. Или может быть кольцо. Нет. На кольцо мне не хватит денег, а цветы, ну сами знаете, что лучше бутылка виски, чем цветы. Но бутылку дарить мне не хотелось. Блин, это должно быть что-то классное и не сильно дорогое, что-то теплое, от всего сердца и души. Что-то наподобие... - Да. Наподобие тебя, красавчик, - проговорил я вслух, разглядывая щенка. Совсем кроха, вжался в свою лежанку из остатков старого одеяла и смотрел на меня с опаской. Когда я протягивал к нему руку, он сначала вцепился зубами и прокусил мне палец до крови. Но поняв, что сопротивляться нет смысла, повернул морду ко мне и жалобно заскулил. Щенок отогревался на груди. Я засунул его под куртку и застегнул так, что из ворота торчали две головы. Моя, и пса. Классно, а? Рыжая морда смотрела на прохожих изучающе, как и они на нас. Окружившие меня дети смеялись и все как один спрашивали, можно ли его погладить. "Конечно нет, это мой пес. А от вас неизвестно чего ждать. Где вы были, когда он замерзал в картонной коробке у помойки, поджимая под себя лоскуты одеял" - думал я про себя, поглаживая мягкую шерстку на ушах. Проходивший мимо мальчишка лет тринадцати заметил, что пес был грязный и возможно блохастый. - А вы его к себе прижимаете, теперь вы тоже блохастый, - высокомерно проговорил он, поправляя очки на носу. Я хотел было послать его, но понял, что мне совершенно наплевать на все вокруг, пока рядом посапывает черный мохнатый нос. -Зато я по-настоящему счастливый. Первый раз в жизни, - ответил я и пошел дальше. Ьнед O/ Олакрез "Меня посадят" - повторяла я, стоя перед зеркалом в душе. "Меня посадят, меня посадят, меня посадят... Господи, меня посадят в тюрьму, и я сгнию в ней. Жизнь кончена". Это крутилось в моей голове с того дня, как Стэн решил раскручивать свой бизнес и привлечь к делу меня. Да, кстати, с детьми у нас так и не вышло. Нам объяснили, какую кучу бумаг нужно собрать, пожениться, прожить в браке не менее полугода и чтобы достаток был официальный. Куда уж тут до официальных доходов, если мы собрались торговать дрянью. Но я была рада, что мы не станем семьей. И вчера еще больше обрадовалась, когда Стэнли притащил домой пса. "Это Чарли и он теперь наш друг" - с наивной радостью ребенка проговорил Стэн. Если нас все же заметут легавые, и мы сядем, то кто, черт возьми, будет о нем заботиться. И это пришло мне в голову вчера, прямо с порога, когда я увидела рыжую морду, сопящую в куртке. А если бы это был ребенок. Никому не нужны чужие щенки, но еще больше никому не нужны чужие дети. И еще этот "сильно умный" парень решил, что раз мы не можем прокормить себя, то собака нам точно нужна сейчас. Ну да, разве что на жаркое. Я люблю животных, но не на столько, чтобы ущемлять себя и подбирать всех замерзших щеночков с улицы. Про жаркое был сарказм, если что. Пока я готовила нам ужин, Чарли путался у меня под ногами и опираясь лапами на мои колени, пытался унюхать что я держу в руках. Забавная игра, если не брать в расчет, что я занята. Мне хотелось прогнать его, но он убежал раньше. Стэн вернулся из магазина, и я только слышала, как в коридоре собака радостно сопит и облизывает холодные руки. Совершенно из неоткуда меня охватило чувство ревности и толика обиды, что пес от меня убежал. Странно, он ведь мне и не особо нравился. Да и мешался весь день. - Я купил специальные косточки для чистки зубов и ошейник от блох. Лучше бы мозги себе купил. Да побольше. - А я сварила что-то с чем-то из ничего, потому что деньги заканчиваются, и еда в холодильнике сама не прибавляется. Черт меня дернул с ним сойтись. Это просто огромный ребенок свалился на мои хрупкие плечи и сильный характер. Может я все-таки поторопилась со всей этой влюбленностью? - Пэгг, у нас скоро все наладится. Ты забыла, что совсем скоро мы будет богаты и нам не придется нуждаться ни в чем. Мы сможем забрать всех щенков с улицы и всех детей из детдома. - Да иди ты на хрен, нас либо посадят, либо убьют. Либо мы просто умрем с голода, раньше, чем начнем торговать. Я устала возиться с этими горшками и удобрениями, мне надоело ждать того, чего может и не случится никогда. У тебя еще ни разу не вышло сделать товар качественным и чистым. Ты запортачил уже вторые за сезон цветы. - Я просто набивал руку, я же не мастер в этом деле. Каждому делу сначала нужно учиться, а потом уже... Знаешь, если тебе не хочется, то можешь проваливать, дверь там. Он ткнул пальцем в сторону коридора, развернулся и ушел в комнату. Целый вечер он был подавленный, но сидел и перечитывал в сотый раз черный дневник. Он каждый день старался что-то делать, а я только срывалась на него и ставила под сомнения все его действия. Мне вдруг стало противно от самой себя. Я взяла щенка на руки, потрепала его по шерстке и села рядом со Стэном. - Прости, я, правда, боюсь всем этим заниматься. - А подрезать кошельки не боялась, - с укоризной сказал он - За воровство дают меньший срок. Мы до глубокой ночи просидели в тишине, которую изредка нарушал шелест дневника. Стэн ушел с головой в изучение формул. В какой-то момент я почувствовала себя лишней в этом доме. Хотелось собрать обратно все чемоданы и свалить к себе, а после и прежнюю себя вернуть. Ту, которая была так счастлива разгуливать по ресторанам и знакомиться с разными мужчинами, ту, которая не знала семейного быта и ни в чем не нуждалась, ту, которой не знакомо слово страх. Хотелось закричать "Верните мне меня!", но знакомое чувство не давало этого сделать. То самое чувство, из-за которого совершается так много глупых поступков. Я влюбилась пару месяцев назад и обратной дороги нет. - Я люблю тебя. - Пэгг, ты говоришь это каждый день, - сказал Стэн, переворачивая страницу. - А ты вообще этого не говоришь. Он захлопнул в руках дневник и отложил в сторону. - Малышка, пошли спать. Я очень устал, правда. В эту ночь мы спали, отвернувшись друг от друга, а между нами свернулся клубочком рыжий щенок. День 68 Весь день скандалили, кто кого любит больше и любит ли вообще. День 69 Весь день мирились, но так и не узнали, кто же все-таки любит больше. Ночь Che. По чесноку Если серьезно, то я понимаю опасения Пэгг. Возможно, что у нас ничего не получится. Нас поймают, посадят в тюрьму, и мы будем гнить там до конца своих дней. Может быть Пэгг выйдет раньше, ведь женщин закон всегда щадит. Может быть и так, но кому она будет нужна с такой биографией. Ей и сейчас-то не особо везет на знакомства. А я просто умру там. Вот и все. Но стоит представить себя большим боссом при бабках и бизнесе, как сразу хочется бежать на кухню и заниматься делом. Мы делали все на кухне, так удобнее. А вчера я сварил первую чистую партию, которую и опробовал на себе. Пэгги об этом еще не знает, пусть будет сюрпризом для нее. Хотя знаешь, последнее время я сомневаюсь, что между нами еще что-то есть. После того разговора, я долго думал. С одной стороны, она слишком много знает, и выгонять ее сейчас или просто отстранять от дела будет не логично. Она в любой момент меня сдаст. Но с другой стороны, раз она не верит в наше дело, то и на прибыль пусть не рассчитывает. Не знаю что делать. Я запутался. День 74 За пару дней я привел голову в порядок и все расставил по полочкам. Я решил не откладывать надолго и все обсудить с Пэгг. С самого утра чувствую себя прекрасно, как никогда. Или это остаточное ощущение морфия в организме. - Милая, у меня появилась идея. Но мне нужна твоя помощь. - Я уже боюсь, говори - Нам нужно налаживать связи в городе, понимаешь меня? Ну и так как у тебя лучше меня получается выстраивать общение с другими людьми, я бы предложил заняться этим тебе. Сам же буду заниматься товаром, а ты сбытом. И вот что я придумал еще - первым клиентам ты скажешь, что товар уже готов и назначишь встречу на понедельник. - Ты хочешь их кинуть? - Нет, просто за эти пару дней я постараюсь не испортить ни грамма. А встреча будет для меня стимулом и пинком под зад. Мы потеряли слишком много времени, и теперь я наконец-то готов войти в игру. - А если не выйдет? Вдруг что-нибудь пойдет не так? Господи, как же она достала меня. Еще слово и я ее ударю, клянусь. - Если не хочешь, так и скажи. Сам все сделаю, - сказал я, и повернувшись к ней добавил, - И прибыль себе оставлю. Она тут же поменялась в лице. - Хорошо, я сделаю все, что скажешь. Какая же ты меркантильная сучка, Пэгг. День X. XXX Сейчас около двух часов дня, я стою в душе и пытаюсь привести в порядок свои мысли. В голове крутятся только деньги, сделка и порошок. Если все пройдет гладко, то отметим это в крутом ресторане. Или возьмем домой бутылку дорогого вина. А может и то и другое. Постепенно мой оптимизм начал угасать, и ко мне в голову закрались совсем другие мысли. А что если Пэгги решила меня подставить. Слишком быстро она нашла клиентов. Да и не одного, а целую шайку барыг. Заломят мне руки, пробьют черепушку, заберут товар и... Так все, пора прекращать думать о ерунде. Но нож с собой я возьму, так, на всякий случай. Сомнения заставили меня сдаться и я, взяв стеклянную баночку от таблеток и шприц, снова закрылся в ванной. Первую партию я все-таки решил не продавать, спрятал ее в дыре за настенным шкафом над раковиной. Оставил для себя, чтобы иногда снимать стресс, не больше. Со второй партией случились проблемы, треть товара никуда не годилась, и ее пришлось выкинуть. Но мы договаривались на пятьдесят грамм, поэтому пришлось разбодяжить. Ну, так все делают, не я один такой козел, не думай. Конечно, я ничего не сказал Пэгг и этим ребятам. Пусть думают, что там чистый, а клиенты их все равно конченые наркоманы, им и веры нет. Я решил, что все делаю правильно. И после того, как сладкий маковый эликсир растекся по моим венам, спокойствие в моей душе взяло верх. Вот и прекрасно. Будет странно, если я на встрече буду трястись и запинаться в словах. - Пэгги, детка, ты собралась? Нам скоро выезжать Я зашел в комнату и увидел, что она все еще валяется в постели. Присев на край, я отогнул одеяло и взял ее за руку. Она была горячей чайника на плите. - Пэгг, ты в порядке? - Кажется, нет. Стэн, я заболела. Может, ты поедешь без меня? Да и что мне там делать? Мне так хреново..., - ее речь прервал сильный кашель. - Я бы с радостью милая, но только ты знаешь, как они выглядят, и ты с ними обо всем договаривалась. Я понятия не имею даже в какую сторону мы поедем. Она полежала еще минут пятнадцать молча, но все же скинула одеяла и хриплым голосом сказала. - Хорошо, подожди минут десять, я соберусь, и буду вызывать такси. Интересно, как часто таксисты перевозят наркоту, не подозревая этого. *** В салоне автомобиля играла расслабляющая спокойная музыка. Я смотрел всю дорогу в окно, а Пэгг положила голову мне на плечо и засыпала. Мы проезжали мимо школы, торгового центра, сотни салонов красоты и кофеен. Через полчаса мы съехали с главной дороги и свернули за город. Проехали еще минут двадцать, пока навигатор сказал, что мы на месте. Я вышел из машины первый. Вокруг меня не было ни одного знакомого пейзажа. Мы находились на территории старого разрушенного химзавода, а по сторонам был только лес и заросший пруд. Мы подошли к невысокой стене из белого кирпича. Так мы договаривались. Пэгг замерзла и оттягивала рукава куртки, чтобы согреть ладони. - У меня сейчас уши отвалятся. Стэн, может они не придут? Может ну его на хрен, поехали домой? - Пэгги, не скули, подождем еще минут десять и поедем обратно. Проверь, как связь ловит здесь? Вызовем такси обратно? - Да, нормально. Она переминалась с ноги на ногу, и все чаще ныла, как ей плохо. Как будто мне хорошо. Спустя пару минут я услышал хруст веток, где-то неподалеку от нас. Было темно и нас можно было различить только по белому фону стены. А их никак. - Эй, вы, на том берегу. Мы идем с деньгами, так что приготовьте сумку с товаром. Я достал черный пакет из внутреннего кармана куртки, когда они подошли к нам поближе. Двести грамм, как договаривались. Теперь мы были на расстоянии пяти метров друг от друга. Их было трое, два парня и девчонка. Глядя на них я вспомнил про нож, который спрятал в ботинок, и мне стало чуть спокойнее. Один из парней достал такой же пакет и подошел ко мне. - Вот, четыре с половиной тысячи. Теперь ты. Я протянул ему пакет со словами: -Двести грамм, как договаривались. Я собирался уйти, думал, что сделка завершена и можно по домам. Но этот парень не лох. Так он сказал нам. Он проверит товар, и тогда нас отпустит. Или не отпустит. Тут зависит от качества. Ведь он не лох, повторил он снова. Разрезав запаянный пакет, он сделал жирную дорогу порошка и всю ее снюхал. Я раньше не знал, что так тоже можно. А он через пять минут перестал улыбаться и о чем-то заговорил со своим корешем. Пэгг стояла как неживая. Я прикоснулся к ее лицу, она будто заживо горела изнутри. Господи, быстрей бы уже все закончилось, и я поеду домой, скорей лечить свою девочку. - Здесь не двести грамм, он разбодяжен. От силы сто пятьдесят. - Окей, ребят, я понял. Давайте я возьму половину суммы, и мы разъедемся. А в следующий раз я привезу чистый, идет? - Ты дурачок или пошутить с нами решил? Нам нужен товар сейчас и в том объеме, в котором мы договаривались. Иначе не пойдет. - Но у меня нет сейчас ничего... Они снова отошли от нас и о чем-то спорили. Потом тот, который не лох, заговорил со мной издалека. - Кто из вас химик? - Я. - Поедешь с нами и доделаешь свое дело, потом можешь валить. Сваришь еще грамм на сто. Пятьдесят долг, а пятьдесят за неустойку. Все ясно? - Да, но можно я девушку отправлю домой, она болеет, чувствует себя ужасно. - А она нам не нужна. Он махнул рукой в ее сторону и второй из их шайки кинулся на Пэгги, как разъяренная собака. Он перерезал ей горло и скинул ее, еще теплую, в пруд. Тело тут же пошло ко дну, а я до сих пор не мог вытащить из себя ни единого слова. Я замер стоя на одном месте. Все тело парализовало на какое-то время, и я с трудом смог шевельнуть ногой. Из головы вылетело, как нужно ходить. Разговорчивый взял меня за шкирку и поволок в тачку, кинул меня на заднее сиденье, сам сел вперед и повернулся ко мне. - Хоть слово пискнешь, и тебя ждет тоже самое. Когда он повернулся ко мне спиной, я увидел на шее татуировку Crang и рядом иероглиф. Хрен знает, что она значит. Вообще меня интересует сейчас, только побыстрее завершить дела и вернутся домой. Чарли пора выгуливать. - Приехали, выходи, - сказал Крэнг. Он заглушил машину, и мы двинулись в огромный двухэтажный дом. Снаружи он казался коттеджем, в котором живет большая семья. Цветы на подоконниках, ухоженный сад на заднем дворе, на втором этаже розовые шторы с бабочками, видимо детская. Но зайдя внутрь, я увидел перед собой огромное производство химикатов и порошков. Будто оказался на фармацевтическом предприятии, только здесь готовили совсем другие препараты. - Ты мог бы здесь работать, но доверия к тебе абсолютно нет. Поэтому крутись сам, но долг нам отдай. Мы прошли к огромному столу с колбами, горелкой и кучей подставок и склянок. Дома же я обходился двумя или тремя такими ванночками, а здесь все было настолько масштабно. - Оборот предприятия за один день - 20кг чистого порошка, - будто хвалился передо мной Крэнг, - а теперь представь прибыль и зарплаты химиков. Ладно, садись сюда и отрабатывай долг. От тебя требуется всего сто грамм, но это дело принципа. Я сел за стол и стал по памяти перебирать реагенты и склянки. Без дневника выходила тяжеловато, но я смог взять себя в руки. Или отчаянно пытался это сделать. Мной двигал только страх и шок, в котором я до сих пор пребывал. Все произошло так быстро, что я до сих пор не верю, что это вообще случилось. Я приеду домой и застану Пэгги в постели с градусником и носовыми платками. Принесу моей малышке горячий чай и витамины, обниму ее крепко, прикоснусь к ее волосам... Я не заметил, как по моим щекам стали катиться слезы. Когда же этот день закончится. День 81 Наконец могу что-то записать в дневник. Правда с каждым днем мне становится все тяжелее. Я только к утру следующего дня смог осознать, что малышки Пэгг больше не будет в этом доме. Но черт возьми, я не мог пойти в полицию. Что я им скажу? " Знаете, мою девушку убили барыги, когда мы приехали к ним на сделку по продаже героина". Не смешно. Мои кости внутри будто покрывает плесень, а я потихоньку гнию и чахну. А Чарли мне еще больше напоминает о ней. Ее вещи все еще лежат в шкафах. Нужно избавиться от них, сжечь на заброшенной свалке. Иначе меня точно арестуют. Родители подадут в розыск, продавец в пекарне подтвердит, что видел нас вместе, бывшая подруга накидает мой фоторобот, таксист скажет, что забирал нас обоих у моего дома, охранник игровых автоматов сдаст меня первым. Я так и не вернул деньги за сломанные кнопки. В то утро я со злости высыпал всю свою заначку в унитаз, разбил все стекляшки и вылил все реагенты. Спасибо за подсказки Алан, но для меня туда дороги нет. Сегодня я открываю пятую бутылку бурбона, и включаю пятую серию нового сезона "Лесных монстров". Пятый день без тебя, малышка... Мы часто смотрели с Пэгг эту передачу. Там показывали жизнь разных живых существ, от насекомых до лосей и медведей. Как они живут, охотятся и чем бывают опасны. Но для меня теперь лесные монстры это люди. Я лежу и мечтаю отмотать время назад. Мне надо то всего немного, каких-то пять дней. Я не стал бы втягивать ее в это дерьмо. Да и сам бы послушался ее, и бросил эту затею. Ненавижу наркотики, ненавижу чокнутых барыг, ненавижу приемных родителей и тупого себя. День 96 Вчера ночью меня увезли в больницу с тяжелым отравлением. Я лежал на больничной койке и умолял себя об одном - быстрее умереть. Я отключился после очередной бутылки виски и пришел в себя в первом часу ночи, задыхаясь от того, что лежал на спине и блевал. Рвота застряла в горле, но так как я пару дней ничего не ел, то и давиться было нечем. Вязкая жидкость выходила из меня, заливая щеки, уши и пол. Я пытался подняться, встал на четвереньки и когда убрал одну руку, то упал на бок и ударился об ножку стола. Так я пролежал еще около получаса. Единственное что я могу, это ползти. И я пополз в коридор, где лежал телефон. Руки тряслись, внутри все жгло и я все еще не могу встать на ноги. Пора вызывать скорую. И вот теперь я очнулся после нескольких капельниц, а внутри до сих пор все горело. Мне и так хреново морально, а тут еще физическая боль. И ни хрена она не заглушает, все это романтизированное вранье. Мне больно вдвойне. "Я просто хочу закончиться, Господи, я так много прошу?" каждое из слов эхом отлетало от стен моей черепной коробки. Я слишком громко думаю. День 100 Хочу просто посидеть молча на ступеньках своего дома и: - ДА ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО?! Ну, или так: - ПОЧЕМУ Я ТАКОЙ ИДИОТ?! Когда меня выписали из больницы, я чувствовал себя сносно, но не прям таки хорошо. Мне было жутко холодно и хотелось есть. По пути домой я зашел в пекарню и набрал себе шесть разных пирогов. Быстро съем их и наемся на полдня. Готовить я точно не в состоянии. Дойдя до крыльца, я заметил, что дверь у меня открыта. И сразу подумал, что там копошатся полицейские в поисках улик. Не знал заходить или бежать, куда глаза глядят. Но с другой стороны дом мой и меня все равно будут искать, а когда найдут, впаяют срок еще больше. И я пошел. Зайдя в коридор, увидел присохшую рвоту желто-коричневого цвета, испачканный ковер и кучу разбросанных вещей. Не начал бы я пить, решил бы, что меня ограбили и обосрали мой коридор, ради забавы. Но нет, все это сделал я сам. - Долго же придется убираться Я прошел в кухню - Чарли, ты голодный? Обычно на эту фразу мой друг бежал на кухню и вилял хвостом. Но пса не было, а миска была наполовину заполнена. В ванной его тоже не было, и в гостиной. Я прошел наверх, в спальню, и едва открыл дверь, как мне в нос ударил запах застоявшейся мочи. Не собачьей. Чарли и там не было, но тут уж слава богу. Он бы задохнулся, бедолага. Обежав весь дом по три раза, я не нашел пса. Когда меня увозила скорая, я был в таком состоянии, что и не смог бы дверь с места сдвинуть. А им то что, им пофигу на мою дверь, на мой дом и мою собаку. - ААААААААААА, - прокричал я, выйдя на крыльцо. Вот так маленький неудачник Стэн остался совсем один. Вся эта маргинальщина до добра не доводит. Сколько я выпил за десять дней, столько за жизнь не пил. Я пробил дно. Вышел на улицу в расстегнутом пальто, меня колотило от морозного ветра, но я заслужил. Я стучался в каждую дверь соседних домой и спрашивал, не видел ли из них кто-нибудь рыжего пса по кличке Чарли. Но все понимающе с грустью в глазах мотали головой и разводили руками в стороны. Никто не видел и не слышал моего пса. Стены моего дома впитали в себя слишком много боли. Атмосфера безысходности давила на меня. Я решил, что какое-то время поживу на съемной квартире или в театральном общежитии. Чтобы окончательно не сойти с ума. День 426 "На палубе ледокола "Северный ветер" стояли трое мужчин и всматривались в ледяной мрак" Так начиналась новая пьеса, которую в этот день репетировали в театре. Стэну досталась роль второго плана, но и этому он был счастлив. За прошедший год наш бывший неудачник работал в поте лица, ушел с головой в драматургию. Он старался обуздать боль и негодование, наполнявшие его изо дня в день, и направить силы на актерскую игру. Спустя полгода его начали замечать известные режиссеры и предлагать хорошие роли. Не главные, но и не массовку. И вот сейчас Стэн в образе матроса сидел в каюте и писал письмо. По сценарию он писал бессмыслицу, просто чтобы создать картинку. А голос озвучивал сценарное письмо. Стэн выводил на бумаге "Доброго дня", а дальше мысль не шла. Он просто делал вид, что водит ручкой по листку. - Стоп, - послышалось из зала, - Стэнли, этого не достаточно. Ты должен увлеченно писать, будто пишешь своей матери или отцу, как скучаешь по ним и что у тебя все замечательно. Зритель не дурак, он видит, когда актер фальшивит. По крайней мере, он это чувствует. Домой ему писать было не кому, но парень сразу понял, что нужно делать. Он напишет письмо так, как нужно режиссеру, как нужно зрителям. Через боль и душевный мрак. " Дорогая Пэгг Я знаю, что ты никогда не прочитаешь эти строки. Скорее я пишу это для себя, чтобы оправдать свои поступки. Писать легче, чем разговаривать с бесстыжим отражением в зеркале. Я безумно по тебе скучаю и если ты все таки это видишь, Пэгг, я всегда любил и люблю тебя до сих пор. Хоть я и вел себя как последний мудак, но всегда считал тебя самой лучшей женщиной в своей жизни. Я хотел бы вернуть все назад. Я хотел бы послушаться тебя хоть раз. Я хотел бы не брать тебя с собой в тот вечер. Я хотел бы... чтобы ты была жива. Я подлый и жалкий, потому как изменил тебе и не нашел в себе силы признаться. Надеюсь теперь, когда ты прячешься за облаками, и наблюдаешь свысока, ты сможешь простить меня. Мне не быть счастливым без тебя, но я постараюсь сделать счастливым хотя бы одного человека в этом мире, чтобы искупить вину за твою смерть. Прощай малышка, люблю и целую. Твой неудачник, Стэн" - Так, все, стоп. Стэнли, вот теперь мне нравится. Теперь ты и вправду играешь роль. Надеюсь на премьере, ты сделаешь то же самое, что и сейчас. - Я постараюсь. Все тот же день 426 Я забрал письмо и ушел к себе в комнату. Как и говорил, переехал в театральное общежитие. Четырех этажное здание с маленькими комнатушками, в которых человек еле помещается. Но там было уютно, тепло, и скорбь не давила на сердце так сильно. Хотя и не чувствовать ее совсем я не мог. Я положил листок с посланием для Пэгг под подушку и уснул. Засыпал я быстро, так как много сил отдавал сцене. Пить я перестал с того момента, как потерял собаку и здоровье. Теперь я каждый день вынужден принимать витамины, соблюдать диету и следовать рекомендациям врача. Иначе мои слабые теперь почки могут не выдержать. И с печенью у меня теперь большие проблемы. Мне снилось, как мы с Пэгги готовим большой яблочный пирог, у ног бегает радостный Чарли, а плите закипает чайник. И вот я выхожу из кухни, подхожу к лестнице, а из спальни спускается мальчик. "Папа, - говорит он, - У меня закончились салфетки, а сопли не заканчиваются. Пойдем со мной". Мы идем с сыном к нему в комнату, он открывает дверь, и я вижу на стенах обои с рисунком из множества маленьких красных маков. Сын садится на кровать и говорит "А когда мама выздоровеет, мы уедем отсюда?". Его серые глаза похожи на глаза моего приемного отца, я спрашиваю своего сына "Как тебя зовут?". Он смотрит на меня удивленно, ложиться в постель и больше не поднимает на меня глаз. Он говорит "Ты обещал, что мы уедем. А маму скоро вылечат, и она перестанет ронять посуду. И руки ее не будут трястись. Ты соврал мне?". Я сел на кровать и отогнул ворот его пижамы. На ней было вышито красными нитками "Алан". Поцеловав в щеку ребенка и пожелав спокойной ночи, я спустился в кухню, где ждала меня моя жена Карен. Я подошел к плите, заглянул внутрь духовки и спросил себя "А где же Пэгг, что здесь делает Карен, и почему в духовке лежат детские руки?" Я проснулся среди ночи в холодном поту. Вторую неделю мне сняться кошмары, но это из-за отмены антидепрессантов. Я пропил курс, как говорил доктор, и начинать следующий предстоит через пару месяцев. А пока придется глядеть на весь этот сюр и не сойти с ума. День 428 Сегодня мы разбирали с психотерапевтом незавершенные действия из прошлого. Это обязательная процедура, чтобы отпустить то, что тянет тебя каждый день назад. Все эти незавершенные события ложатся грузом, с каждым днем угнетая психику. Это она мне так сказала. А еще она говорила так "Чтобы принять себя прошлого, а не бежать от него, нужно вернуться в тот дом и навести там порядок". Она сказала, что я должен пожить там какое-то время, пропустив вновь все горе через себя, чтобы в итоге отпустить его и перестать винить себя за содеянное. "Так себе идея" сказа я ей. Но другого выхода я все равно не видел. Да и тосковал сильно по просторной спальне, по собственной кухне и по совместным фотографиям с Пэгг. Нужно и правда прибрать свой дом и впустить туда свет. А еще хочу сделать хотя бы одного человека счастливым в этой жизни. Психотерапевт поддержала мою мысль о приемном ребенке. Она в целом была взрослой мудрой женщиной, и поэтому я прислушивался к каждому ее совету, даже если изначально мне это не нравилось. Все равно в итоге она оказывалась права. Она чем-то напоминала мне маму, которой у меня никогда не было. Не безумную Нору, а ту настоящую нормальную мать. К вечеру я стоял на пороге дома, переполненный уверенностью, что управлюсь к утру, а после поеду оформлять документы. Но ступив за порог, в нос ударила жуткая вонь, а в голове от увиденного пронеслось слово "свинарник". Отступать мне некуда, поэтому я побежал открывать все окна в доме. Потом взял огромный мешок, и стал запихивать туда заблеванный ковер из прихожей, обоссаное одеяло из спальни и старую одежду, которая была перепачкана в земле и крови. Однажды я поскользнулся на улице и не удержавшись на ногах, проехался вдоль теплотрассы, там где земля не покрыта льдом, но твердая как камень. Разодрал всю спину и пару дней пролежал дома в этой одежде, не снимая. Мне было обидно, что я упал, будучи пьяным, и решил напиться еще сильнее. Не хочу вспоминать свои жуткие попойки, поэтому скатерть залитую бурбоном тоже запихнул в мешок. Отнеся это все на задний двор, я залил бензином и поджег. Я смотрел, как сгорает моя прошлая жизнь, а вместе с ней я отпускаю всю обиду и злость на себя. Я постоял еще минут двадцать и погрел над костром руки, а после вернулся в дом. Еще долго я подметал осколки разбитых бокалов по всему дому, подклеивал обои, забивал гвозди в расхлябанные доски на полу в прихожей, подтягивал петли на входной двери. К утру я так умаялся, что не заметил, как уснул на диване, свернувшись клубочком. В этот раз мне снова снился странный сон. Я видел, как открываю окна в доме. И пока окно закрыто, за ним ярко светит солнце. Но стекло слишком толстое, а я хочу чувствовать лучики тепла на своей коже. И как только я открываю окно, погода резко меняется. Небо затянуто тучами вплотную, идет снег, смеркается. Тоскливая атмосфера просачивается в дом через открытые створки. И стоит мне их закрыть, то снова я вижу солнце и голубое небо. Ну и к черту эти окна. Я пошел на кухню, чтобы согреться хотя бы горячим чаем. Я брал горячий чайник с плиты, а заливая в кружку воду, она становилась ледяной. Я даже испробовал воду на себе и обжог руку. Но стоит воде попасть в чашку, то ее температура падает до одного градуса. Чаинки тоскливо плавали на верху и не торопились раскрываться. Чай тоже отменяется. Я сел на диван и завернулся вторым пледом, поверх первого. Но никак не мог почувствовать хотя бы толику тепла. И тут зазвонил телефон. Я проснулся от звонка. Звонила Карен, и диктовала, какие документы я должен собрать. Тяжелый предстоял денек, ведь она обозначила длинный список из пятнадцати каких-то супер важных бумажек, которые я смогу получить в десяти разных местах. Ненавижу бюрократов. День 436 Мне потребовалась неделя и еще один день, чтобы доказать всем вокруг, что мне действительно нужна эта сраная справка. И вот эта. И еще одна. И еще пять таких же вот дайте, пожалуйста. Короче, к концу недели я поехал в детский магазин покупать игрушки и всякие детские вещи, типа зубной щетки и невысокой напольной вешалки в прихожую. Соседи косо поглядывали на меня, то ли с сожалением, то ли с опаской. Наверное, думали, что я свихнулся и просто так тащу домой всякий хлам. К вечеру я собрался ехать, завел машину и тронулся в сторону богом забытого детского дома. Я взял с собой ключ, не знаю зачем. Но мне казалось, что именно из-за него я возвращаюсь туда. И мне нужно, наконец, вернуть его уже покойной фрау Анне, и завершить еще одно действие из прошлого. Я остановил машину у открытых ворот и вошел внутрь. Подойдя к дверям, я снова замялся стоя с ключом в руке. "Не должен я сам вламываться, иначе меня с полицией выгонят. Просто положу его в ящик, откуда взял". Я нажал кнопку звонка и за дверью послышались детские голоса. - Карен, спускайся быстрее, в дверь кто-то звонит, - кричал какой-то мальчишка - Ура, у нас будут гости, - восклицали дети один за другим, - Ураа. Одиннадцать детей создают невероятный шум. Все тот же день 436 Мы с хозяйкой приюта сидели в комнате для гостей на втором этаже. У детей был тихий час, поэтому у нас было время для разговоров. А разговор нам предстоял долгий. Я объяснил ей, что случилось. Ну не совсем все и не совсем так. Но, кажется, она меня поняла, так как была сестрой моей матери и знала, чем она занимается последние годы жизни. В основном она говорила о себе, но очень сбивчиво и прерывисто. А потом просто выпалила куда-то в пустоту, не поднимая на меня глаз: - Я родила сына - Поздравляю тебя, это прекрасно, - ответил я Теперь она повернула голову ко мне, но смотрела на шею, где висел крестик. - Это твой сын, Стэн "Чегооо?" пронеслось у меня в голове - Этого не может быть, - сказал я, - Это просто бред какой-то Приходя в себя от такого потрясения, я начал припоминать ту ночь и то, как не мог себя полностью контролировать. - Даже если и так, ты специально это сделала. Я этого не хотел, поэтому ребенок не мой. С ее ресниц капали слезы, одна за другой. Она дрожала всем телом и через силу пыталась проговаривать слова: - Я знаю, я... Не должна была... Я вино...вата, прости меня.. Стэн, - выдохнув она продолжила,- Я так хотела семью, что готова была пойти на все. Однажды у меня уже умер ребенок, и я не хотела потерять этого. В тот момент и меня затрясло. Я не расплакался, но каждым сантиметром тела ощущал ее горе и сопереживал ему. Я обнял ее за плечи и стал успокаивать, хотя сам еще пребывал в шоке. - Карен, взгляни на меня, послушай. Я тебя не виню, но для меня это сильнейший эмоциональный удар. Я не могу вот так просто принять все сказанное тобой. Мне до сих пор тяжело осознавать, что за все приходится платить слишком высокую цену. Вероятно, жизнь приготовила для меня еще кучу сюрпризов. Давай сделаем так: я останусь здесь до конца недели, помогу тебе с домашними делами и ребенком, попробую сам привыкнуть к нему и к тебе в первую очередь. Она, наконец, подняла голову и посмотрела мне в глаза. Ее взгляд таил внутри головы какие-то недоступные мне мыслительные процессы. Будто она благодарит меня, а в глубине души ликует, что все пошло по ее плану. И я еще не понял, кто из нас более лживый. Я, который не собирался признавать ребенка и хотел как можно быстрее свалить. Или она, которая хотела привязать меня ребенком и манипулировать своими слезами. Откуда я теперь узнаю, кто отец? - Спасибо тебе Стэн, что не бросил меня. Мне сейчас очень нужна поддержка и сильное плечо. Даже если ты не захочешь познакомиться с нашим сыном, Майклом, я пойму это. "Нашим сыном" - отозвалось у меня в голове презрительным тоном малышки Пэгг. Я чувствовал к себе отвращение и хотел сбежать из детдома, как и двадцать пять лет назад. *** Мы до глубокой ночи проболтали с детьми в гостиной, в которой я сам когда-то ребенком слушал рассказы Алана. Теперь рассказчиком был я. Карен все время отходила в соседнюю маленькую комнатку, и мне пришлось развлекать детей одному. Ну хоть в чем-то я помог ей. Один из ребят не горел желанием сидеть в общем кругу и слушать взрослого недотепу, как он сам выразился. "Все взрослые, - сказал он мне, - бестолковые обезьяны". Я ответил ему "Не обижай обезьян" и в целом был с ним согласен. Но как бы я там, в детстве не рассуждал, мне каждый день приходилось принимать себя такого, каким я являюсь. Огромный недотепа. Когда дети разошлись по своим кроватям, на часах было около двух ночи. Нам в свое время не позволяли так долго сидеть. Я решил все же заглянуть в ту детскую комнату, где была Карен. Приоткрыв дверь, я наблюдал, как она качает на руках малыша и целует его в молочный лоб. Меня переполняла душевная теплота и уют. Я подошел ближе и взглянул на лицо младенца. - Только тише, он почти уснул, - прошептала Карен. И в это мгновение малыш открыл глаза. Он смотрел на меня и тянул палец в рот. - Совсем кроха, сколько ему? - Три месяца. Три месяца. Год назад я был здесь, и мы переспали, еще девять она вынашивала малыша. Все сходиться, только все равно не вериться. Не могу до конца свыкнуться с мыслью, что стал отцом. Тем временем малыш все смотрел на меня и вытягивал слюни пальцами изо рта. А потом чихнул в мою сторону, так что все молочные слюни теперь были на мне. Мальчик перевел взгляд на мое лицо и засмеялся. Его глаза такие же небесно-голубые, как и мои. И, кажется, он так же недолюбливает взрослых и пытается с младенчества творить пакости. - Прости, я постираю, - сказала Карен - Я, наверное, пойду, у меня был очень сложный день. Только ложась в постель, ко мне пришла мысль "Какого хрена я собирал все эти бумаги, если у меня есть ребенок и Карен его мать". А потом я начал крутить два слова в голове, привыкая к ним "Мой ребенок". Я повторил их про себя сотни раз, чтобы они остались в памяти, и на утро их магия не исчезла из сознания. Спал я крепко и долго, поэтому сон был длинною в целую жизнь. Мне снилось, что я снова ребенок, никому не нужный и оставленный у дверей детского дома. Лежу я в корзинке, завернутый в одеяло, и громко плачу. К корзинке подходит человек. Это тоже я, только уже взрослый. Я беру маленького себя и поворачиваюсь спиной к лесу. Провожу рукой, и лес оказывается кулисами, за которыми меня ждет сцена. Я сажусь на стул, держа младенца одной рукой, а другой пододвигаю к себе микрофон. Сегодня наши зрители, это животные пришедшие из леса. Волк и лисица, медведь и лось, заяц, семья ежей, пара бобров и стая журавлей. Они все должны были прослушать монолог о том, почему я сегодня должен отдать им этого ребенка, принести его в жертву природе и уйти отсюда в одиночестве. И как только я начал рассказ, малыш стал биться в истерике и колотить меня по бедру маленькими ножками. Он пытался вырвать из моих рук микрофон и стукнуть мне по лицу. Его тошнило, и он срыгивал мне на пиджак столько раз, что половина воротника стала белой. Своим криком он оглушал всех животных и в первую очередь меня, но мы все продолжали, не отвлекаясь на припадки ребенка. Малыш почти успокоился и выбился из сил под конец монолога. Ему стало скучно, что на него не обращают внимания и не потакают капризам. Он замолчал, закрыл глаза. Когда я закончил говорить, он уже крепко спал. Я спустился со сцены и положил младенца в середину зрительного зала. Пришло время уходить. Напоследок я обернулся, но за спинами животных я уже не видел ребенка. Маленький я исчез. День M. Майкл Прошло более шести лет, с тех пор как я смог вернуться к дневнику. С той ночи наши отношения с Карен стали дружескими. Мы с Майклом теперь живем в моем доме. Карен до сих пор ждет, когда на ее место найдут подходящего человека, и она сможет переехать к нам. А пока я в одиночку собираю мальчишку в школу, его мама приезжает к нам на выходные. В детдоме по выходным за детьми присматривает нянечка, но она пенсионерка и не в силах работать там каждый день. Сказать честно, меня это радует. Я не хотел бы жить с Карен. Даже спустя столько лет, мое сердце принадлежит Пэгг и я не готов делить свою постель с кем-то еще. Может это лицемерно, после моей измены, но в тот раз все произошло спонтанно, и совесть меня потом грызла все оставшееся время. Ладно, нет мне оправдания. Но Пэгг я буду любить до конца своих дней. Я когда-нибудь расскажу сыну о своей жизни, но меня греет мысль, что это можно отложить еще лет на десять и не беспокоиться об этом. В понедельник его первый день в школе и я надеюсь, что у Майкла все получиться. Его родители не на дне общества и к нему не придет полиция со страшными известиями. А значит все уже гораздо лучше, чем случилось у меня. - Пап, завтра суббота, ты не забыл? - спрашивал мальчик, - Мы завтра идем в кино, а потом мама испечет нам пирог с вишней. Мы сидели на кухне и допивали горячий шоколад. - Конечно, я не забыл Майки, билеты уже у меня. Завтра будем смотреть на твоих железных монстров поработивших планету. - Это не монстры, а трансформеры. Это машины, вот как у нас серая. Она тоже могла бы быть роботом, - мечтательно произнес он - А ты не забыл, что через пару дней тебе в школу? - Да помню я, - скучающе ответил ребенок, - А мама встретит меня после занятий? - Нет, Майки, мама работает, ты сам знаешь, - ответил я и поджал губы, - Но в воскресенье вы будете вдвоем и сможете поболтать о чем угодно. Мне нужно будет съездить по делам. - По каким делам? - По очень важным. Не задавай лишних вопросов, и не получишь бесполезных ответов. - Почему бесполезных? Он постоянно спрашивал обо всем на свете. Стоило мне сказать слово, как он тут же спрашивал, что оно означает. И так во всем. К вечеру я утомлялся на столько, что засыпал, едва коснувшись подушки. Но в остальном нам было довольно не плохо вдвоем. Я и не знал раньше, что смогу так быстро научиться готовить, изучить все детские лекарства и начать читать книги. Читал я редко, и в основном сценарии пьес для выступлений. А теперь я знаю кучу рассказов наизусть. - Ладно, пойдем спать. Если я быстрее усну, то быстрее увижу маму. Я уложил Майкла, рассказал по памяти "Маленького принца" и ушел к себе. И только я коснулся головой мягкой подушки... День V. Вместе - Мама, мамааа! - кричал с порога мальчик - Майкл, как же я соскучилась. Я вышел в коридор с заспанным видом. Какого черта ее так рано принесло, на часах еще и семи нет. - Привет Карен, как ты доехала? - спросил я на автомате - Старалась быстрее, но снова перепутала педали. И чуть не въехала в поезд, - говорила она с улыбкой на лице. Я больше не мог выносить ее вида, и прошел в кухню. Она напоминала мне детские страхи. Безумная Нора улыбалась так же, когда говорила о чем-то плохом. Ко мне подошел Майкл и дернул за полу футболки. - Пап, почему ты не обнимаешь маму? Ты не скучал по ней? Я тяжело вздохнул. - Скучал, конечно, просто я еще не проснулся. Как только выпью чашку кофе, обязательно обниму и ее и тебя, и вас обоих вместе. А сейчас беги к маме, она привезла тебе подарок. Майкл смотрел на меня неодобрительно, постоял еще полминуты, а потом выбежал из кухни. Он еще слишком мал, чтобы разбираться во взрослых отношениях. И не было никакого смысла грузить его этим сейчас, но он кажется сам начал о чем-то догадываться. - Мама, мы ведь идем сегодня в кино? - слышалось из гостиной. - Обязательно. А потом зайдем за мороженым, - звучало в ответ. - Папа не будет мороженое, - решил за меня сын. Майкл даже не повернулся ко мне, когда я вошел в гостиную. Мне пришлось пересилить себя и обнять его маму, будто я и вправду по ней очень соскучился. Карен не была плохой женщиной, но меня отталкивало чувство, что я когда-то предал Пэгги. И теперь она сидела на диване, где когда-то сидела моя малышка, готовила пироги на той кухне, где Пэгг пыхтела над яичницей с беконом, и после душа обтирала себя тем самым красным полотенцем. Все это очень сильно угнетало меня внутри. Но я пообещал себе, сделать мальчишку счастливым. И я постараюсь сдержать обещание. - Майкл, у нас для тебя сюрприз. Карен достала игрушку из своей сумки. - Держи. - Это ты мам купила его? - Мы вместе с папой выбирали тебе подарок. Ложь конечно, но я промолчал. И после ее слов мальчик повеселел. Он обнял меня, забыв про обиду. Вечер того же дня V По дороге домой Карен сказала, что ей нашли замену на работе. И через пару недель она сможет попрощаться с детским домом и переехать к нам. - Стэн, поставь чайник, я пока переоденусь. Мы вернулись домой вначале седьмого, когда начало темнеть. Сейчас за окном медленно кружили снежинки, подсвеченные фонарями, и ложились на крыши соседних домов. Я и раньше любил наблюдать часами, как они кружатся по ветру и не спеша осыпаются, покрывая дорогу, собираясь в большие сугробы. Фрау Анна рассказывала мне, как подобрала однажды у порога младенца, лежащего в корзинке, и на его румяных щеках таяли снежинки. Совсем скоро атмосфера наполниться духом рождества, и я снова загадаю свое самое заветное желание. Хочу, чтобы Майкл вырос счастливым человеком, и не столкнулся с таким дерьмом, которое было в моей жизни. Я бы подарил ему все игрушки мира, если это заставило бы его смеяться. И, черт с ним, я готов обниматься с его матерью сколько угодно, только бы мой сын был рад. Из теплых мыслей меня выдернул леденящий детский крик из ванной. Я отдернул дверь и увидел как Карен пытается вымыть ему руки, но Майкл тянется к выходу и истошно рыдает. Его руки покрыты красными волдырями, а на раковине стоит бутылка с наклейкой "Моющее. Осторожно, химия". Нет смысла заучивать слова "мыло" и "молоко". Мои пальцы судорожно тыкали по кнопкам телефона. - Алло, скорая. У моего ребенка химический ожог, пожалуйста, быстрее, я вас умоляю. Я назвал адрес и повесил трубку. Майкл сидел на полу и задыхался от истерики, а я ничем не мог ему помочь. Карен сидела на краю ванной с потерянным видом и не понимала, что происходит. - Он всегда бежал в кухню, с немытыми руками и приходилось вместе с ним идти и показывать, как их нужно мыть, - отрешенным голосом проговорила она, - Я снова перепутала бутылки, Стэн. Я снова плохая мать. Ночь Che. Что произошло? Я сидел в больничном коридоре уже около часа. Моя голова разрывалась от мыслей, все тело трясло от волнения. Мимо постоянно ходил медперсонал, двери открывались и захлопывались, телефон разрывался от ночных звонков, вокруг моей головы кружили названия лекарств и болезней, произносимые из разных углов больницы. Мое сердце забилось чаще, когда я услышал плач Майкла за стеной. Не тот вопль, что сокрушал стены нашего дома. А тихий плач. Дверь приоткрылась и снова захлопнулась. - С ребенком все в порядке. Ожоги второй степени, как правило, проходят около двух недель. Поэтому мальчику лучше остаться в больнице как минимум дней на шесть - семь. Дальше можно будет вернуться домой и обрабатывать пораженные участки кожи пару раз в день. При следующем визите я напишу вам подробно, что нужно делать. - Спасибо доктор, я могу увидеться с сыном сейчас? - Конечно, зайдите, он ждет вас. Я зашел в палату. Майкл лежал в постели совершенно обессиленный под воздействием анальгетиков. Доктор сказал, что только так он сможет уснуть. - Милый, как ты? Тебе лучше? - Пап, я хочу домой. - Мы пока не можем вернуться домой, тебе придется полежать здесь несколько дней. - А как же школа? Мама? Мы же собирались с ней в цирк сходить... - уставшим тоном произнес он - Мама на какое-то время должна уехать. - Это из-за нее я здесь? Она снова все перепутала, да? Я отвернулся, потому как не мог смотреть ему в глаза. Ловя на себе его взгляды, я чувствовал вину за произошедшее. Мне так было жалко своего сына, что он испытывает эту боль, из-за взрослых безответственных идиотов. Может и вправду пришло время похоронить то, что давно мертво. Пэгг больше не вернется, и когда-то в дом придет новая женщина. И придется позволить ей жить с нами, чтобы мой сын был счастлив. Возможно, это будет Карен, если она поправиться и курс психотерапии сработает. А если нет, то я найду для Майкла новую маму. Интересно, как там Карен. После приезда полиции и скорой, ее забрали в психушку. И правда, как можно было вымыть ребенку руки с моющим средством на основе щелочи. Если только в ванной не стояла всего одна бутылка с маленькой наклейкой "мыло" на крышке. Но я ее сорвал, как только увидел в окне мигалки скорой помощи. Прощай Карен. День M. Мама Майкл Сегодня мой шестнадцатый день рождения, а я все еще торчу в школе. Нас четверых оставили после уроков, якобы за то, что мы хамили учителю. На самом деле мы просто спорили и выражали свое мнение, но взрослые не могут спокойно принять, что дети бывают умнее их. И теперь нам с Люси приходится переписывать по два параграфа книги в наказание, вместо того, чтоб готовиться к вечеринке. Я все придумал. Отец уедет на несколько дней с театральной труппой, а мы завалимся ко мне, Стив привезет огромные колонки, Люси притащит подружек, и мы устроим движ. И, конечно, возьмем как минимум ящик виски. А лучше два. Я дотронулся пальцем до ее руки и провел вдоль предплечья, пока по ней не поползли мурашки. Мне нравилось смотреть на нее, когда она чем-то занята. Серьезный взгляд каре-зеленых глаз оттеняли милые рыжие кудряшки. Даже когда она злилась, была похожа на разъяренного хомячка. Иногда мне казалось это забавным. - Майк, я устала тут сидеть. Давай свалим? - Ага, глянь-ка туда, - я указал ей на окно, что вело в коридор. - Да блин, и чего им дома не сидится. В коридоре стоял тот самый козел, из-за которого мог сорваться мой день рождения. Он стоял и наблюдал за нами, чтобы мы не свалили и дописали все, что он сказал. Отстой. У меня закончилась ручка, я встал и подошел к двери. Тут же этот болван открыл ее и спросил: - Уже уходишь? Закончил работу? - У меня ручка закончилась - Я дам тебе новую. Пойдем со мной. Мы шли в его кабинет, что был в дальнем углу коридора. Он открыл дверь и начал капаться в своем ящике, как его телефон зазвонил, а на экране высветилась фотография его дочери. Он разговаривал с ней очень мягко, подбирая слова, чтобы малышка могла понять его по телефону. Легче воспринимать информацию когда видишь говорящего. Его левая рука покрутила прядь кучерявых волос на затылке, потом поправила очки и нажала на кнопку сброса звонка. Телефон умолк, а он все еще улыбался. Это мой шанс. - Мистер Уилсон, можно я уйду пораньше? У меня сегодня день рождения, есть некоторые планы... Я чуть не проговорился, что собираюсь, как следует напиться, вместо того, чтобы сидеть в душном кабинете и переписывать какую-то историческую ерунду. Он пытался сделать серьезный взгляд и снова превратиться в того занудного козла, но разговор с дочерью еще крутился в его голове. Он махнул рукой и сказал: - Ладно, Майк, будем считать, что на сегодня ты свободен. Но в следующий раз ты расскажешь мне еще три параграфа из учебника. - Ха, да хоть пять. Спасибо мистер Уилсон. А можно я Люси заберу с собой? - У нее тоже день рождения? - Нет, но мы собирались посидеть вместе в кафе... - Она останется здесь, а ты можешь идти, пока я не передумал. Я зашел в кабинет и стал собираться. - Все, мы можем идти? - обрадованно спросила Люси - Нет, крошка, он отпустил только меня. Сказал, что ты останешься до конца уроков. - Ты что отсосал ему? - обиженно съязвила она - Я сказал, что у меня день рождения, но если тебе станет немного легче, то да, я ему отсосал. Взял его крохотный член размером с мизинец и облизывал его как леденец на палочке. Я стал показывать, как облизываю леденец. Люси улыбнулась, а потом рассмеялась от души. - Ладно, вали. Вечером жди меня, постараюсь прийти к семи. Я вышел из дверей школы и вдохнул полной грудью. Легкий сентябрьский ветерок поднимал полы футболки и проходился по голому телу. Я спешил заехать в больницу к матери, перед тем как готовится к вечеринке. На такси до нее всего час езды. Я сел в машину и назвал водителю адрес. Мы ехали молча, салон заполнял блюз, в приоткрытое окно просачивался теплый ветер. Мне нравилось подмечать детали и наслаждаться малым. Например, я очень любил смотреть на закатное небо и восхищаться розовым отсветом на облаках. Но еще больше я любил оставлять свои впечатления при себе, поэтому уже два года занимался фотографией. Мне нравились только профессиональные фотки, поэтому у отца я выпросил дорогой Кэнон. Мне почему-то всегда казалось и сейчас кажется, что он мне должен. Просто так, просто обязан чем-то и будет делать все, чтобы мне было хорошо. Я был в этом почти уверен. Могу творить все что угодно, а отец мне и слова не скажет. Мои мысли прервал голос таксиста, он сказал, что мы приехали. Я расплатился и вышел из машины. Серое здание возвышалось над огромным полем, где повсюду был газон. Здание окружал высокий забор, и передо мной сейчас медленно открывались ворота. Я звонил доктору и предупредил его, что приду. Внутри больницы было прохладно и царила атмосфера тоски и безысходности. Мне, возможно, так казалось, потому что мать лежала там уже десять лет. А вылечить ее не могли, либо не пытались даже. Мы сидели в холле и разговаривали. Она выглядела совершенно здоровой уже больше часа, но в какой-то момент ее лицо перекосило, уголки губ опустились, а брови нахмурились. Это значит, что она вспомнила что-то очень важное для нее. Но абсолютно не важное для всех остальных. Например, что нужно сначала налить воду в чайник, а потом ставить его на плиту. И внутри обязательно должна быть вода. Она постоянно говорила про воду, что-то бессвязное. Но слово "вода" не отпускало ее разум и присутствовало в любом разговоре. Сейчас уголки ее губ опустились вниз. - Мам, расскажи, что ты вспомнила? - Воды там быть не должно, - говорила она задумчиво, - Она должна быть везде, но только не там. - Там это где? - мягким тоном спрашивал я, боясь нарушить ход мысли. - Там где мы были. Я и ты. А больше никого не должно было быть. И воды тоже. - Мам, где мы были? Ее глаза расширились, будто от удивления. А руки сжались в кулаки. Врач подошел ближе к ней, но пока не стал ее трогать. Сейчас она не опасна. - Майки, - зашептала она, - ты должен это знать. Только ты, больше никто. Врач, стоявший за ее спиной, сделал вид что уходит, а я наклонился к ней ближе. - Мам, ты можешь рассказать мне что угодно, я никому этого не выдам. Я взял ее за руку и стал прислушиваться к ее шепоту. - На бутылке было написано "мыло", я это помню. Внутри меня все снова стало серым и тоскливым. На бутылке было написано "моющее", а она снова все перепутала. - Мы обсуждали это уже сотню раз, мам. Ты просто путаешь слова. - Нет, Майкл, я знаю что говорю. Я еще не старая и не больная, как вы все тут считаете. Я помню это слово из четырех букв, потому что больше бы на крышку не поместилось. Они были на крышке бутылки, эти дурацкие буквы, - ее шепот перешел в громкую речь, - Они были там Майкл, и сейчас я просто уверенна в этом! Врач подошел ближе и подхватил ее за локоть. - Мисс Тейт, нам пора. Она встала со стула и сделала два шага назад, но не сводила с меня взгляда. - Ты вспомнишь Майки, ты обязан это вспомнить. Я не виновата, я люблю тебя. С ее глаз срывались слезы и падали на пол. Мне пришлось уйти, чтобы врач смог успокоить ее. Бедная моя мама, я даже не обнял ее. Я был ошарашен ее воспоминанием, потому что это оказался недостающий пазл в моей головоломке детства. Мне нужно вернуться домой и восстановить в памяти этот фрагмент. Все тот же день M Я обзвонил всех и перенес вечеринку в другое место. Не хочу, чтобы они все тусовались у меня дома. Лучше посидим в баре неподалеку, а потом разъедемся по домам. Мы с Люси поедем прямиком в мою постель, и у нас будет целая ночь на двоих. А пока я лежал и в сотый раз мысленно возвращался в тот самый день. Вот мы вернулись из кинотеатра домой, зайдя по пути за мороженым. Мама говорила, что испечет вишневый пирог и в нем непременно должен быть ванилин, поэтому ей нужно добежать до магазина, пока тот не закрылся. Отец в это время решил прогуляться со мной у огромной елки, что стояла на площади. Мы шли вокруг нее и разговаривали. - Что ты хочешь получить на рождество? Я долго думал над ответом, перебирал в голове игрушки с витрин, а потом понял, что хочу совсем не игрушки. - Хочу, чтобы мама с нами жила. Он будто не услышал меня и спросил: - Может, хочешь еще одного трансформера? Или двух? Мы даже можем собрать коллекцию. - Пап, я хочу ,чтобы мама переехала к нам. Он присел, посмотрел на меня, погладил по щеке и с улыбкой спросил: - А хочешь, я тебе собаку подарю? Красивого рыжего щенка, с глазами-пуговками и черным носиком. Хочешь? - Пап, ты оглох? Он выпрямился, улыбка исчезла с его лица, и взгляд стал стеклянным. В тот момент он злился на меня. - Маме придется оставить других детей, у которых нет семьи ,и никто не дарит им подарки, кроме нее. Тебе что, не жаль этих детей? Ты у нас эгоист? Хочешь, чтобы все доставалось только тебе? Он впился в меня глазами, а я опустил виновато голову и замолчал. Теперь я понимаю, что он просто манипулировал мной. И сейчас, вспоминая это, мне стало так противно. Не хочу его видеть. Когда мы вернулись домой, он пошел на кухню ставить чайник. Мама повела меня в ванную. И вот здесь нужно собрать все свои силы и вспомнить до мелочей, что происходило в тот вечер. Я помню, как она брала бутылку и наливала мне на руки бесцветную жидкость. Уже тогда руки стали чесаться. А после она открыла кран, и когда вода попала мне на руки, кожу стало дико жечь. Я стал вырываться, плакать и кричать, чтобы она отпустила меня. Но она держала мои руки под водой. А потом зашел отец и спросил, что у нас происходит. Она отпустила меня, и я сполз на пол, захлебываясь в рыданиях. Отец вызвал скорую. Спустя десять минут (для меня тогда прошла вечность) за окном загудела сирена скорой помощи, и тут отец снова зашел в ванную. Он взял бутылку в руки, буквально на пару секунд, а потом поставил ее на место. Я помню это, потому что он сказал мне в этот момент "Прекрати реветь, доктор уже здесь, совсем скоро это закончится". И я так хотел, чтобы это действительно закончилось. Интересно, зачем ему понадобилось брать бутылку в руки, если он видел что на ней написано. Наклейка на пол бутылки "Моющее. Осторожно, химия". День N. Ненависть Майкл - Ты собрала чемоданы? Не забудь те трусики, которые я подарил тебе, ладно? Ахах, давай, наберу попозже. Я сбросил звонок и стал укладывать свой фотоаппарат в сумку. - Куда ты собираешься? - спросил отец - Подальше от тебя. Он стоял в дверном проеме, не решаясь зайти в комнату, и смотрел на меня. - Майкл, невозможно целую вечность ненавидеть родного тебе человека. Я взял чемодан и пошел на выход. - Маму я люблю. А ты пошел на хрен и уйди с дороги, меня такси ждет. - Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим. Он старался казаться сильным, вызвать в моем сердце прежний авторитет к себе, но я чувствовал какой он жалкий внутри. И он чувствовал, но пытался скрыть это от моих глаз. Внутри него все рушилось, и мне в какой-то степени было его жаль. Но я тут же вспоминал, что этот человек оставил меня без матери и всячески давил на меня в детстве. Он ни разу не бил меня, но морально постоянно добивал, пока я не начинал чувствовать вину за каждое свое слово. - Чего ты хочешь от меня? Я не останусь с тобой взаперти до конца жизни. Мы с Люси летим в Норвегию, у нас билеты в один конец. Прощай пап, спасибо за все игрушки и тетрадки. Но ты такой мудак, из-за того, что сделал с мамой и со мной. "Мудак" было лишним. Мне первый раз прилетело по лицу от отца. Он влепил мне пощечину и молча ушел наверх. Да и хрен бы с ним. - Не хочешь спросить, на что я собираюсь жить? А, пап? - прокричал я на весь дом, - Тебе наплевать на меня, так же как было наплевать на мою мать? Он захлопнул дверь спальни. Я подошел к зеркалу и взял в руки красную помаду, что лежала там всегда. Раньше я думал, что это мама оставила, а недавно выяснилось, что обладательницу красных губ звали Пэгги. Отец напился и все-таки рассказал мне про свою жизнь. Я написал на зеркале большими буквами красное "Н-Е-Н-А-В-И-Ж-У" и закрыл за собой входную дверь. Вечер перед днем. Ночь после утра. Театр теней. Прошло уже четыре года, с тех пор как Майкл уехал. Сейчас я чаще навещаю Карен, стараюсь ездить к ней каждую субботу. Это единственный человек, с которым я могу поговорить. Она давно простила меня за все, и кажется, идет на поправку. Хотя возможно мне просто хочется так думать. Майкл тоже смог простить меня, и теперь они с Люси пишут мне письма на электронную почту. Иногда звонят по видеосвязи и показывают красоты Норвегии. Его девушка очень милая, я чувствую тепло внутри нее. То же самое я чувствовал от Пэгги, но не смог ее сберечь. Надеюсь у моего сына все сложиться не таким дерьмовым образом, как у меня. Сегодня у меня день памяти, но врачи до сих пор ограничивают меня в выпивке. Доктор Хаузер припоминает, как я напился пять лет назад, чтобы поговорить с сыном, и меня увезли на утро в больницу. Но сегодня такой день, что я не смог не открыть бутылочку красного вина. - Двадцать лет без тебя, малышка... Я накрыл стол красивой бархатной скатертью, поставил два бокала, бутылку посередине, чтобы обоим было удобно. Я нашел в подвале дома свой старый дневник в синем переплете и достал из него фотографию. Вставил ее в рамку, сел за стол и поставил рамку с фото к бокалу. Теперь напротив меня была малышка Пэгг. Я налил ей немного вина в бокал, как джентльмен, который ухаживает за своей дамой. Я рассказывал ей все, что случилось со мной за то время, пока ее не было рядом. И о том, как скучал по ней. Рассказал про сына, и мне снова стало стыдно за свою подлость. Но мальчик не виноват, что его отец такой мудак. - Представляешь, он мне так и сказал. Бессовестный, - я глотнул вина, - Но я не сержусь, нет. Я знаю, что не правильно жил, но с другой стороны это моя жизнь и кому, как не мне совершать в ней ошибки. Как ты думаешь? Мы посидели так еще пару часов, а потом я спрятал фотографию в карман рубашки, накинул пальто и вышел на улицу. Дойдя до театра, я подошел к дверям и закурил. Я не был здесь уже очень давно. У меня не было больше времени на заучивание сценариев и бесконечные репетиции, когда в моей жизни появился Майкл. Я подрабатывал на стройках и в магазине сантехники, и со временем забыл, что такое сцена. Зайдя внутрь, я обнаружил все те же знакомые лица. По пути к залу, я постоянно с кем-то здоровался и обсуждал последние новости, погоду и молодежь. Да, только теперь, в кругу своих сверстников я чувствовал себя на все свои сорок шесть. - А ты знал, что у Мартина дочь вышла замуж за испанского посла? А? Как тебе новость, Стэн? - говорил низенький портье, забиравший у меня пальто. Помню как мы еще юнцами выпускались из детдома и вместе решили пойти в театральное. Он был средним актером, и видимо тоже не добился высот, как и я. - А у меня сын с девушкой в Норвегию укатили, как тебе такая новость, а? - А чего им там делать-то, это ж другая страна совсем. - Говорят там климат приятнее, и природа чище. Может, и сам когда-нибудь соберусь к ним, - задумчиво проговорил я. - Да тебе-то куда уж, сиди и не выделывайся, и молодым жить не мешай. Вдруг, ты еще в театре нам пригодишься, - сказал он с надеждой в голосе - В театр я вряд ли вернусь, а вот спектакль я сегодняшний гляну. Мы попрощались, и я вошел в зал, сел в первый ряд. Были у меня здесь некоторые привилегии, да и Пэгг так будет лучше видно. Я не справился с болью от ее утраты и поэтому сходил с ума по-своему. Я поставил фотографию на соседнее кресло. Свет над головой притушили и раздвинули кулисы. Красный медленно расползался в стороны, обнажая сцену, на которой стоял взрослый парень. Я узнал в нем себя. Точно так же двадцать один год назад я начинал эту пьесу словами: "Все что случилось здесь, произойдет еще с каждым не раз. И, дай бог, никого не застанет на хрустальной грани жизни и смерти. А за мою сестру ему гореть в аду, ей же в раю нежиться вечность..." Это была история юной девушки, отвергнутой городским хулиганом. История безответной любви с печальным финалом. Она каждое утро приходила к дому возлюбленного, приносила горячие пироги и сидела у него на крыльце. Он делал вид, что ему все равно, потому как не хотел ввязывать ее в свои темные делишки. Однажды поздним вечером она заприметила его у дверей трактира, она видела как он улыбается, и побежала в ту сторону. Ей хотелось кинутся к нему на шею и обнять. Не замечая никого вокруг, она оказалась в плену своих желаний. Ее схватили грубые мужские руки с двух сторон, сдавили и стали вытряхивать сумочку и карманы, в поисках драгоценностей. Тот что улыбался, оказался не тем, кого она любила. Она ошиблась. Сердце сжалось при виде финальной сцены, где девушку полоснули по горлу бритвой. Представление окончено, а я все еще сижу в зрительном зале и смотрю на пустую сцену. Я пытаюсь представить себе ту жизнь, в которой не было бы столько боли и отчаяния. Хочу снова выйти из дверей театра, задержать машину такси, и улыбаясь спросить у тебя: - Не подбросите юного актера до дома?

Конец