Просто услышь меня!

Счастье неосуществимо, если внутри яд, не важно, чем бы ты себя не окружал. Ты только можешь вырезать его.

— Милли, давай быстрей. Нам нужно спешить. Такая тёплая, родная рука тянет меня куда-то в неизвестность. А я бегу, стараясь быстрей перебирать маленькими ножками. Из-за песка албанских пляжей, мои розовые кеды стали коричневые. Мы не успели, надо было бежать быстрее. Но они нас догнали. Увы. — Мисс Беннет, вы меня слышите? — Ой, да, извините профессор Дамблдор. Я немного задумалась. Трансфигурация. Нет, проблем у меня с ней больше не было. Наверное, дело в палочке, она на самом деле помогает сконцентрировать магию на одном предмете. Но сегодня почему-то день был очень скучным. На дворе светит солнышко, наверное, бабье лето пришло. Сейчас бы на улицу, а не это все. Хорошо, что это последний урок на сегодня. Перед ужином мы с девочками решили немного пройтись. Все как всегда, сплетни, разговоры о парнях. Кстати, нашей Лиззи нравится Абраксас Малфой. Ну, пара они хорошая, спорить не буду. Но друг Тома? Здесь если логично подумать, то можно догадаться, что нормальные люди с такими, как он не дружат. Это её дело. А ещё девочки очень странно реагируют, когда я пользуюсь магией без палочки. Подставлю руку — яблоко с дерева упало прямо в ладошку. Либо сидим обедаем, а я чтобы чай помешать просто пальцем по кругу вожу, а они смотрят на меня, как на дуру. Ну что я могу поделать, привычки.

***

Я помнила про нашу с Томом «договорённость», так что сразу после ужина побежала в библиотеку. На самом деле, я надеялась сделать домашнюю работу до того, как он придет, потому что знала, что он не даст мне учится. И в чем-то я была права. — Бу! Господи, мое сердце чуть не остановилось. Я уже было подняла руку, чтобы треснуть негодника, но знакомый голос остановил меня. — Даже не думай, — процедил Реддл. — Да нельзя так пугать! А если я бы тебя подожгла? Не делай так больше, пожалуйста, — на моё наигранное беспокойство он никак не отреагировал. Присел прямо напротив меня, горделиво расправив плечи, всем своим видом показывая свое превосходство и презрение к окружающим. — Что ты все время учишь? Это же элементарно. —  У меня другая проблема, — откинувшись на стул, я с помощью магии без палочки закрываю книгу и толстая бумажная подруга с надписью «Травология» улетает на одну из полок. Ей на замену падает «История магии». Том вопросительно изогнув бровь и я не стала тянуть еще больше: — Я не знаю языка. А писать как-то надо. — Интересно. Слушаю. — Что именно? — спросила я, одновременно листая учебник. — Все о будущем. — Так задавай вопросы, я не понимаю, что ты хочешь знать, — отмахнулась, как от назойливой мухи и снова сосредоточилась на тексте. — Когда закончится война? — Второго сентября тысяча девятьсот сорок пятого года. —  Гриндевальд, он победит? — даже не смотря на то, что слушала я его вполуха, мне всё же было очень сложно не заметить, как дрогнул его голос на этом вопросе. — Нет, проиграет и будет сидеть в своей же тюрьме. Что-то ещё? — Да. Прошёл не один час, а он спрашивал как неугомонный, то о войне, то о президентах стран, то о королевствах. И не дай Мерлин я что-то не знаю. Столько ласковых слов я в свой адрес давно не слышала. — Кто ты такая, Эмилия? — Простая девушка из приюта. Ничего особенного, — только не этот разговор, все же было так хорошо! — Нет, простые сиротки белое золото не носят. И сережки из серебра тоже. Сколько у тебя их? В одном ухе четыре, а во втором одна, — я машинально дотронулась к украшениям. —Я же говорил, что не люблю когда мне лгут, либо расскажешь сама, либо я залезу тебе в голову и все увижу. Выбирай. — Да нечего рассказывать, родители умерли, когда я была маленькая. Училась в пансионате, год в колдовстворце. Вот и вся моя история. — Ложь, — Том хватает меня за запястье и тянет на себя, это могло бы быть романтично, если бы не было так страшно. Как только наши взгляды пересекаются, я лечу. Лечу в темноту воспоминаний. Мама, смотри бабочка… Я бегу по траве около озера, это сад в нашем фамильном особняке, я помню. Сейчас будет мои любимые качели… Поезд, мы сидим в купе, мама плачет… Мой пёсик приносит мячик, а я в белом платьице падаю на траву… Огонь, я чувствую боль в ноге, поднимаю глаза… НЕТ! — Нет! — закричала я. — Пусти! Я грубо вытолкнула его из головы и теперь отчаянно пыталась убежать, но он вцепился в меня мертвой хваткой и, кажется, готов был взорваться от злости. — Том, пусти мою руку, мне больно! Вырваться, всё же, удалось. Я вылетела из библиотеки пулей, оставив книги и пергаменты на столе. Чертов садист, даже не представляет, что заставил меня пережить только что. Нет, значит нет! Это личное, не хочу, не буду рассказывать. Слёзы предательски текли по щекам, а я бежала ступеньками на самый верх, в башню гриффиндора, чувствуя себя черепахой, которая прячется в панцирь.

***

Следующий день все было более менее хорошо. Ну кроме одной ситуации с девушкой с Когтевран — Миртл. Бедняжку довели до истерики сокурсницы, жаль ее. А в остальном вроде бы все нормально, на утро даже глаза не были красными. А после чашки кофе так вообще все супер. И так могло быть весь день, но увы. Во время ужина меня резко начало мутить. Глаза перестали фокусироваться, и слух. Я почти ничего не слышала, только иногда улавливала какие-то фразы. — Я-я, что-то мне не хорошо. — Ты чего такая зелёная? — Устала, наверное, иду прилягу. Белла, все хорошо. Но далеко я не ушла. Как только мои ноги довели меня к середине большой залы, резко потемнело в глазах. Мир как будто показывали по кадрах. Я посмотрела на змеиный стол: слизеринский староста смотрел прямо на меня, и эта ухмылка. Блядь. Боль. Темнота.