Просто услышь меня!

Иногда, я даю себе волю и стою перед тобой такая какая я есть на самом деле, но когда вижу что тебе это не интересно, то маска сама налезает мне на лицо.

***

Я сидела в библиотеке за своим любимым столиком, который просто превратился в крепость из-за слишком большого количества книг. Время летело быстро. Сначала я учила древние руны, потом приступила к своим любимым зельям. Когда я была ещё маленькая, то мой отец сказал одну фразу, которая заела мне в голове: «Яд, это искусство. Он помогает уходить красиво. Иногда нужно элегантно проводить к двери своего врага, но бывают случаи когда лучше уйти тебе.». Почему-то раньше я не воспринимала его слова всерьез, уйти, куда уйти, почему уйти. Но насмотрятся на это, верила что он говорит что-то важное и верное, поэтому уже в десять лет я умела варить очень сложные яды: магловскую «кантареллу», а с магических «укус зеленобокой» и «слезу дементора». Не знаю, это Толкнуло мою любовь к зельям или просто предмет мне давался легко, но суть от этого не меняется. Зелья и прорицание, два моих любимых предмета. Любовью к прорицанию я обязана бабушке, здесь я уверенна точно. Ее село находилось где-то в горах Карпатах, глушь кромешная. А она один маг на всю округу, вот к ней и приходили люди за помощью. Бабуля доставала карты, всякие подвесочки, камешки, и рассказывала бедным о их доле, и корне всех бед. А потом говорила обряд который должен провести человек, не проходило и недели как к ней приходили люди и благословили за помощь. Вот меня и зацепило прорицание тем, что можно помогать не только магам, но и маглам. Закрыв книгу с зельями, на глаза попался мой дневник. Немного подумав, я решила описать сегодняшний день. Привет дорогой дневник, я и не думала, что так быстро вернусь к тебе, но день был и правда очень сложным. Поначалу все было хорошо, ну почти. Я немного проспала, ну не немного. Поэтому я в пять утра переписывала документы первокурсников. Потом день вроде бы наладился, но почему-то на ЗОТИ нам обязательно нужно было увиделся со своими страхами. Когда я увидела этого черта в рясе, который замучил моих родителей до смерти у меня на глазах, а потом взял надо мной опекунство, чуть ли не выдал меня замуж по расчету ради власти, я, конечно же, не выдержала и ушла. А потом пришёл Том, я не знаю почему, но я была рада этому. Хоть он меня и бесит, и иногда странно ведет себя, но как бы я этого не отрицала, я привыкла к нему. За год, он хоть и пугал меня, но не сделал ничего плохого. А ещё помогал как-никак, ну и поддерживал, по своему конечно, но поддерживал. Поэтому я на самом деле привязалась к нему, как к…брату? Другу? Я подняла голову чтобы лучше сформулировать мысль, но вместо этого тут же захлопнула дневник. Передо мной сидел сами-знаете-кто. — Господи помилуй, да сколько можно так неожиданно появляться?! Сколько ты здесь сидишь? — Не много ни мало, минут пять где-то. Как можно так ничего не замечать? Я закатила глаза — Как можно так неожиданно подкрадываться? Ладно, фиг с ним. Ты принёс перевод? — Фиг с ним? Что-то новое, — он достал из сумки большую потрёпанную тетрадь. — Да, я принёс перевод, но не весь. У меня как-то не было времени ее переводить. — Как это не было времени, а где ты пропадал все лето? — Я бы сказал, но тебе не понравится такое, так что закрыли тему и возвращаемся к переводам. — М, ну круто. Ладно, давай показывай что там у тебя. — Если вкратце, то здесь сказано, что при шифтинге, если это можно так назвать, должны умереть две души, но не просто умереть, а одновременно и тот кто перемещается должен умереть от чего-то, но я ещё это не перевел. А тот кто в прошлом, неважно от чего. Как-то так. — Но от чего могла умереть Кассандра? — Я не знаю, я вообще ее не знал. Кассандра появилась в приюте за два дня до того как назвала себя Эмилией, так что здесь я тебе не помогу, — он пожал плечами, а на его лице заиграла усмешка. — Стоп, но от чего могла умереть я? Что за бред. — Может ты болела? — Нет, ни черта не понимаю. Давай вернёмся к этому разговору попозже. — Как хочешь, дело твоё. Можешь возвращаться к урокам, мне тоже надо много чего доделать на завтра. — Ого, ты даже не убегаешь? Что-то новое. — Очень смешно. Прошёл только час, как меня начало очень клонить в сон. Зевок за зевком, ночные приключения дают о себе знать. Как я на боролась, но проиграла этот бой. Я стою в огромном зале, я узнала его, это бальный зал дворца в Петербурге, такого родного для меня. Здесь было ещё много людей, дамы длинных платьях и мужчины в костюмах. Обернувшись, я увидела своё отображение в большом зеркале. На мне длинное нежно розовое платья, тугой, но красивый корсет, который подчеркивает талию. Волосы локонами спадают на плечи, а на голове красуется красивая диадема. — Можно пригласить вас на танец? Передо мной стоял черноволосый слизеринец в чёрном костюме. Я подала ему свою руку в знак согласия. — Том, как ты оказался в Петербурге?! Он подхватил меня за талию, и мы закружились в танце. — Так ты сама меня позвала, это твой дом? — Да, это…это был мой дом, когда-то. — Ты у нас русская принцесса… — Не принцесса, княжна, но это почти одно и то же. Он кружил меня в незабываемом вальсе, притягивая все ближе и ближе к себе. — Но как так произошло, что ты оказалась в приюте? — Что? Это… — я отвела немного голову влево, но тут же пальцы Тома нежно коснулись моего подбородка, тем самым повернули мою голову в изначальное положения. — Смотри на меня, не хочу чтобы эти красивые глаза смотрели на кого ещё, — он был настолько близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. — Так почему ты оказалась в приюте? — Потому что… — но я все же повернула голову влево. Там стоял он, человек который испортил мою идеальную жизнь. Меня охватила паника, я взглянула на Тома. Он тут же понял в чем проблема. Но было поздно, за окнами голубое небо сменилось на красное, а музыка затихла. — Это невозможно, этого не может быть. Это…это сон! — я вырвалась из объятий Тома. —Нужно… нужно умереть, чтобы проснутся. Я подбежала к огромному зеркалу и с одного удара разбила его вдребезги. Взяв самый большой, шаркнула по горлу. Том мягко говоря в шоке смотрел на то, как я истекаю кровью. Громкий вздох. Он так же сидит передо мной в библиотеке. Я машинально провела рукой по горлу. — Значит, Эмилия Романова. Княжна, чистокровная волшебница, — с ухмылкой произнёс слизеринский принц. — Какая же ты мразь!