Просто услышь меня!

Обидно… обидно смотреть как гибнут люди. Но я ничем не могу помочь.

Когда-то я уже переживала это чувство. Мне тогда только исполнилось двенадцать. Помню, как маленькая худенькая девочка стояла посреди темного подвального помещения, и смотрела на мертвые тела в красивых одеяниях. Хотелось кричать, плакать, драть на себе волосы, но я просто глядела. Увидев мамину корону на земле, ко мне пришло понимания что это конец. Как же это символически, королевский атрибут на грязном бетоне. И вот, это повторилось. Смотря на бездыханное тело пуффендуйки, сердце сжалось. Как тогда, в сыром помещение. Я опять стала свидетельницей жестокой смерти. И ничего не сделала. Просто смотрела. Сейчас, в кабинете мистера Диппета около десяти людей, не считая нас с Томом. В школу приехали представители правительства и это не странно — смерть молодой девушки из-за нападения Грин-де-Вальда в стенах школы не шутки. Никто не соизволил мне пойти в комнату переодеться или умыться, поэтому я продолжала сидеть в тугом корсете и грязном платье. Скрутившись калачиком в кресле и укутавшись пледом, я попивала ромашковый чай. Люди в чёрных мантиях все время кидали косые взгляды. Как будто это я убила бедную. Около меня стоит ещё одно кресло, в котором восседал Том Реддл. На первый взгляд можно было подумать, что смерть девушки его совсем не волнует. Идеальное лицо не выдаёт ни одной эмоции, но если все-таки приглядеться, то видны искры тревоги в его глазах. Из моих раздумий, меня вырвал голос профессора Дамблдора. — Эмилия, пожалуйста, расскажи все сначала, — его голос добрый и ласковый, он вызывает спокойствие, которое мне так нужно в этот момент. — За пару часов до начала квеста, мы договорились о правиле трёх лучей, — мой голос осел от крика в лесу, поэтому, смотря в одну точку, я говорила очень тихо. — Зелёный — цвет неприятной ситуации, желтый — цвет того, что у тебе небольшие проблемы и нужна помощь, а красный– знак того, что нужно эвакуировать детей. Я сделала медленный глоток чая и продолжила свою историю:  — Сначала все было хорошо. Так как моя точка была одна из последних, я долго ждала детей. Почти уснув, мне в глаза бросился первый луч, он был зелёного света, — сделав небольшую паузу, я перевела взгляд на профессора Дамблдора. — Я не придала этому никакого значения, всякое бывает, это же лес может волк какой-то или паук. Потом пришли дети, я начала рассказывать свою часть легенды, как вдруг в небе засиял желтый цвет. Я хотела успокоить детей, но не прошло и полминуты, как небо засветилось красным. Я нервно сглотнула и перевела взгляд на окно, пытаясь успокоится. — Не раздумывая ни минуты, я телепортировала проводников вместе с детьми в Хогвартс, а сама побежала в лес. — Но зачем, вы же могли умереть? — этот вопрос принадлежал высокому худощавому мужчине в чёрной мантии и странной шляпе. — Я думала, что смогу помочь, но не успела. Прибежав на полянку, где располагалась точка под номером три, я увидела мертвое тело. Больше я вам ничего сказать не смогу, все происходило как будто в тумане. Человек в странной шляпе хотел что-то сказать, но профессор Дамблдор перебил его на полуслове. — Мистер Реддл, может вы нам что-то скажете? Как вы очутились вместе с мисс Беннет? — Да, я могу продолжить историю Эмилии, — он поправил пиджак, который даже после всей этой суматохи идеально сидел на слизеринеце. — Увидев красный луч, я побежал в лес, как староста мальчиков, я несу ответственность за всех учащихся. Почти дойдя до точки, стал слышен душераздирающий крик Эмилии. И через пару метров увидел ее, она сидела под деревом. Не медля я помог девушке встать и телепортировался в школу. Вот и все, дальше вы все знаете. Том поднялся с кресла, подошёл ко мне и протянул руку. — А теперь, можно нам уйти? Эмилии плохо после увиденного. Кто-то из министерства хотел возразить, но так ничего и не сказал. А директор, смотря на Тома, одобрительно кивнул. На мгновение, я немного задумалась, но все-таки подала слизеринцу руку. Мне просто хотелось уйти от них, запереться в своей комнате и больше никогда не выходить из нее. Мы не разговаривали, впрочем как и всегда. Я заметила, он никогда не начинает разговор без надобности, только если хочет что-то спросить. Либо заговаривает зубы, чтобы что-то выведать. Но сейчас он молчит: черноволосому парню совсем нет дела до меня, он просто нашёл предлог чтобы уйти от туда и я его понимаю. Вернувшись в комнату, я пробовала читать, но то, что было в книге, показалось мне таким чужим и неуместным, что бросила ее посредине первого предложения. На меня нашло то, что я называю «апатия». Сидя не шевелясь перед столом не могла решить, что мне делать: переменить положение тела, встать, чтобы пойти вымыть руки от лесной грязи, а может отворить окно, за которым пасмурные сумерки уже переходили в ночь. А сил не было потому, что не было определенного желания, совсем ничего не хотелось. Я не могла принудить себя протянуть руку к свече, чтобы зажечь ее. Сердце билось тихо, а платье надоедливо липло к телу. Нужно переодеться.

***

Как ни странно, я быстро отошла от шока. Уже через два дня, в моей жизни снова появились краски. И это благодаря девочкам, они всячески меня поддерживали. На второй день после происшествия, газеты пестрели чудовищным заголовком Смерть в Хогвартсе. Безопасна ли школа чародейства и волшебства?, поэтому много семей забрали своих детей из учебного заведения. В школе держат траур, отменили не только бал в честь Хэллоуина, но и рождественский бал. Для меня это не такая уж и проблема, но вот Лиззи очень расстроилась. На часах время ужина, а ворчащий живот очень просит пищи. Мы с девочками как раз направлялись в большой зал. Из-за происшествия нам запретили выходить из школы даже в сад. Поэтому мы коротаем время за разговорами в нашей комнате. Также изменился наш график патрулирования, если раньше старосты дежурили парами на всю школу, то теперь дежурят сразу четверо. И нельзя перемещается по одному, только с напарником. Сегодня кстати среда, день моего патрулирования. Столы ломятся от блюд, только вот учащихся стало почти на четверть меньше. Мы сели за свои излюбленные места. Лиззи что-то настойчиво объясняла Белле, в то время как черноволосая колдунья бурно оспаривала аргументы подруги. Как будто почувствовав взгляд который сверлит мою спину я обернулась на слизеринский стол, и не ошиблась. Встретившись с зелеными глазами, на мгновение в душе потеплело. Пока я не увидела эти искорки безумия в его зрачках. Том сидел в окружении своих друзей, все как всегда: Малфой, Нотт и Блэк. Но теперь как я поняла к ним добавилась новая девица. Ученица шестого курса — Ликерия Гроссо. Она симпатичная: длинные каштановые волосы, ухоженное лицо, худощавая фигура, и видно что богатая. Но увидев ее в компании зеленоглазого, почему-то настроение под испортилось. Поэтому, шмыгнув носом я повернулась обратно к подругам. Почти под конец ужина, совы принесли нам новый выпуск газеты. В глаза бросился новый кричащий заголовок Страшная правда об смерти девушки из Хогвартса Схватив газету я начала читать статью. Многие помнят страшное происшествие на территории Хогвартса, из-за которого даже подумывали закрыть школу чародейства и волшебства. Но вот всплыли подробности из расследования этого дела. Как не странно, отец бедной Хелены — Вильгельм Марой, оказался предателем и приспешником Грин-де-Вальда. Но это все ещё пустяки. Марой сам убил свою дочь, в честь темного мага. Тем самым преподнёс жертву Гиллерту. Сегодня ночью его поймали и отправили в Азкабан. Поэтому, родители, можете спокойно отправлять своих детей в школу. Теперь они в безопасности. К. Л. Мотегрю. — Подумать только, родной отец убил своего ребёнка ради идеи какого-то психа, —выдохнув, немного сиплым голосом промолвила я. — Это не просто псих, Милли. Он очень сильный маг и хороший манипулятор раз люди идут на такое ради него. — Но это же твой ребёнок, родной человек как-никак. Мне кажется это уже слишком. — Ну может он им мозги промыл, вот они и делают все эти жестокие вещи. — Может ты и права, — какое-то странное высказывание, я ожидала такое от Беллы, но от нежной и мягкой Лиззи никогда. — Кстати, который час? — Полдевятого. —Мне через полтора часа выступать на дежурство, а я еще даже домашку не сделала. Может идём в комнату?

***

Прозвучала песня факультетов, значит на часах десять вечера, и все должны находится в гостиных. А ещё это значит, что началось мое дежурство. Джеймс почти сразу сбежал от меня к своей девушке. Я не могу сказать что обрадовалась этому, но не расстроилась точно. Мне намного больше нравится самой бродить по тёмных коридорах. Таких как сейчас. Мои наручные часы показывают одиннадцать вечера, а это значит, что бродить по коридорах мне осталось только один час. Чтобы не было страшно, я заколдовала маленькую игрушку зайчика размером в ладошку, теперь он светится и левитирует около меня. Пройдя почти весь пятый этаж, я уже подумала, что это будет очередное нужное дежурство, ну не тут то было. Сначала послышались быстрые шажки, а потом и смех. Я знаю этот противный смешок. Слышала сегодня в большом зале. — Стоять! — да, передо мной стояла Ликерия Гроссо. С удивленными глазами девушка остановилась посредине коридора. — Ну что тебе, маленькое несчастье? Да ты посмотри на неё, чтокает она мне здесь. — Минус десять очков со Слизерина, — какие сладкие слова! — Да что ты себе позволяешь! Я сейчас Тома позову и тебе не поздоровится, — у них, наверное, на змеином все так шипят. — Зови кого хочешь, можешь ему даже сказать где я, что сейчас делаю и в чем одета. Мне все равно. И так ничего не будет — это мои обязанности ловить нарушителей, — спокойным голосом и милой улыбкой отвечаю я. — А за угрозы, ещё минус десять очков со Слизерина. Так вот тебе, курица! Будешь знать, как хамить и угрожать. Девушка зло зашипела что-то на змеином и побежала, как я поняла, к себе в подземелье. Ну, хоть какое-то веселье за весь вечер. Я сидела на подоконнике, мои часы показывали полдвенадцатого. Ещё немного и можно будет идти спать. Я настолько устала, что у меня даже не было сил поддерживать магию светлячка, поэтому мягкая игрушка спокойно лежала на моих коленях. — Ты сняла с моего факультета двадцать очков из-за того, что девушка не успела спустится вниз? — я услышала шипение настолько близко к своему уху, что дыхание зеленоглазого слизеринца обожгло мне шею. — Да как ты тут оказался? — хватаясь за сердце, промолвила я. — В лесу чуть не умерла от страха, так тут душу отдам. Я повернулась к нему, возмущенно восклицая: — Ну, нельзя так пугать, нельзя! — Ты сняла двадцать балов, хотя должна была десять.—да че ж ты никак не уймёшься. — Да, сняла. Десять баллов за опоздание и десять за угрозы. По-моему, все верно, — он немного приблизился ко мне. — Я считаю, что в такое небезопасное время нельзя бродить по тёмных коридорах, тем более одной.  — Так почему же ты одна, Милли? — тихо, почти шепотом проговорил Том. — Тем более в такое небезопасное время. Приспешники Грин-де-Вальда могут быть повсюд. Змей приблизился настолько, что между нашими носами оставалось буквально сантиметр. Мое сердце почему-то начало стучать быстрее. — Как и приспешники лорда Волдеморта в твоё время. — Лорд Вол… кто? О ком ты? — с не наигранным удивлением спросила я.