любовь кагеямы

в пять лет мир кагеямы вращался вокруг двух планет: его дедушки и мяча. у дедушки были тёплые руки, всегда немного шершавые, но крепко державшие ладошки маленького тобио. а мячик был большим - в два раза больше его головы, подпрыгивал высоко и издавал смешной звук, соприкасаясь с поверхностью детской площадки. в семь лет кагеяма надевал по утрам школьную жилетку, а затем тихо отсиживался на уроках. звонок с последнего занятия всегда казался ему громче предыдущих - возможно сказывалось накопившееся нетерпение, а также врождённая неусидчивость. учебники скидывались в рюкзак, а затем забывались на несколько часов. пока солнце стояло высоко, ему разрешали играть на площадке во дворе, поэтому соседи могли постоянно слышать стук мяча, отбиваемого от стены дома. запыхавшийся и покрасневший, но по своему счастливый, кагеяма заходил в свою комнату, надевал пижаму и ложился в кровать, уже думая о том, что начнёт учить нижний приём на следующий день. в девять тобио понял, что мяч в руках был не только его отрадой, но и спасением. оставаться в тренировочном зале младшей школы теперь было не выбором, а необходимостью. когда дедушка умер, неожиданно и непредсказуемо, весь воздух из легких кагеямы будто выбили сильной подачей, и нормально вдохнуть получалось только в спортзале, ударяя ладонью с такой силой, что краснота не проходила часами. занимаясь так, что бедра по утрам горели, он расслаблялся и не позволял своим мыслям утекать в более темные уголки разума. под сеткой было свободно, это была его территория. территория, к которой он привык, она казалась родной, в отличие от углов классной доски и неприятного запаха мела. только подпрыгивая и скидывая мячи, он позволял себе притвориться, что ничего не изменилось. что всё остается по-прежнему. в тринадцать все вокруг казались незнакомцами. и чужими были не они все, а он. один. кагеяма не понимал, почему не понимали его. почему остальным было неясно, чего он хотел, о чем говорил. и чем дольше это продолжалось, тем больше он отдалялся от команды. единственное, что оставалось прежним, - это мяч в его руках, отбиваемый с той же силой и с тем же упорством, как прежде, но теперь с ещё большим упрямством. понимать становилось тяжелее, а помогать ему в этом никто не собирался. поэтому самым лучшим выбором казалось запереться. закрыться ещё плотнее. и оттачивать, полировать, до блеска натирать всё, что знает. в пятнадцать тобио, сам того ещё не осознавая, нашёл своего лучшего друга. пониманию людей это не помогло. напротив, стало, пожалуй, сложнее. хината на голову свалился, даже не спросив разрешения и не поинтересовавшись, какого мнения о таком подарке был сам кагеяма. шоё вприпрыжку вошёл, распахнув все двери, а затем вдобавок объявил, что остается здесь надолго. несмотря на настырность, некоторую наглость, отсутствие манер и надоедливость, с ним было хорошо. не то, чтобы тобио когда-либо бы себе в этом признался, но в глубине души он был очень благодарен этому сгустку глупости за то, что тот остался. не отвернулся и ушёл с площадки, оставив его одного, а твёрдо продолжил стоять рядом, бок о бок. каким бы упрямым индюком кагеяма не был, он понимал, что такие люди, как его напарник, очень редки. постепенно он осознал, что команда становится той семьёй, которой у него никогда не было. они поднимают его с колен, чтобы стоять на одном уровне. с ними тобио наконец позволяет себе улыбаться. он всё ещё не находит всю эту штуку с общением легкой, но теперь, когда он пытается, ему делают шаг навстречу и подталкивают, где это необходимо. однажды он даже напивается, потому что после их победы над Аоба Джосай, сумка Танаки оказывается полной бутылками соджу. и, хотя знакомство Кагеямы с алкоголем оказывается весьма коротким, он надолго запоминает смеющихся товарищей вокруг него и ужас на лице тренера Укая, когда он утром находит их всех, разбросанных по полу раздевалки. тренировочный лагерь - сбывшаяся мечта. у тобио захватывает дух, и рот раскрывается в немом восхищении сам по себе, когда он рассматривает залы, в которых будет играть в ближайшее время, и не один - с сильнейшими игроками всей Японии. ацуму мия появляется в его поле зрения достаточно часто, чтобы дать понять, - он наблюдает, но недостаточно, чтобы позволить кагеяме смотреть в ответ. ацуму будоражит своими комментариями, брошенными будто вскользь, но на самом деле рассчитанными заранее. разница в возрасте между ними год, но он ведёт себя так, будто знает о жизни уже куда больше, чем игрок из карасуно, и был бы совсем не против поделиться знаниями. как-нибудь наедине. в одной из пустых раздевалок, например. ацуму огненный - попробуй дотронуться, ожоги на пальцах. он дымит, приземляясь на площадку после подачи, вскидывая голову и обводя зал взглядом - не так, будто впервые его видит, а так, будто владеем всем, что находится вокруг. он не признаёт отмазок и оправданий, потому что не позволяет самому себе ошибаться. он смеётся, но холодно, когда кто-то пытается с ним спорить, он кричит "тобио-чан", подначивая, ухмыляясь, зная, какой имеет эффект. кагеяме впервые в жизни не хочется понимать, потому что ему кажется, что всему будет своё время. с мия как обычно не выйдет. мия не позволяет себя отгадывать, как какую-то загадку. он открытая книга и самая запутанная история, чистый лист, который полностью расписан с другой стороны. тобио кажется, что он должен бояться. должен опасаться ошпариться, обжечься об этот вечный огонь в глазах напротив, которые изучают молча. но страх не приходит. более того, рядом с ацуму ему спокойно. не так, что хочется вообще расслабиться и разрушить все стены, нет, он не меняет выражения лица в присутствии старшего, не опускает высоко поднятых плеч. он всё ещё остаётся на стороже, но это скорее привычка, годами отработанная, чем настоящее опасение. мия опасный, мия заводной и рискующий, но не стоит недооценивать кагеяму. он тоже всегда любил риски. осаму пробивает с паса брата мяч, который кагеяма с хинатой тренировали месяцами. их коронный, атака, которую повторить безумно сложно. а братья берут и пробуют - "смотри, у них так круто вышло, спорим, мы так же сможем". могут. они дают друг другу "пять", смеются, оголив дёсна, а кагеяма даже не может найти в себе силы злиться. он улыбается, как идиот, глядя на гений, равный его, улыбается, поворачиваясь к своей команде и кидая быстрое "следующее очко - наше", и отходит в сторону. матч вообще пролетает перед глазами как расплывчатое пятно, в конце в памяти тобио остаются только ноги поджарые, покрасневшие щеки и челка намокшая, а под ней глаза искрящиеся так ярко, даже и не верится, что ацуму мия только что проиграл. суна толкает его в спину, говорит, что им нужно идти, поблагодарить фанатов на трибунах, но он не отходит с места, контакт глазами не хочет прерывать, будто если сделает это первым, то проиграет, как пятилетний ребёнок. тобио 18, и люди не всегда понимают, как такие противоположности, как он с ацуму, так сильно друг от друга зависят. ему кажется, что это глупо. у них, вообще-то, достаточно много общего. так же много между ними и различий, да, но разве это имеет значение? имеет ли это значение, когда после тренировок он приходит в общую квартиру и почти валится с ног, но не успевает, потому что талию обхватывают сильные руки, поглаживают бока, помогают до дивана добраться, а потом чуть сжимают в объятиях - "я здесь, ты здесь, всё хорошо". имеет ли это значение, когда Шакалы играют против Адлеров, и сейчас на табло равный счёт, но в голове у кагеямы одна мысль - о знакомых волосах, цвета пшеницы, которые сейчас хаотично вокруг головы разметались, после того, как ацуму неудачно приземлился, ногу подвернув. мысль только о нём: "быстрее, быстрее, приподнять, голову на бедро положить, ногу в подвешенное состояние, лишь бы не вывих, лишь бы легко обошлось". ни у кого не возникает вопросов, когда сеттер противоположной команды добирается до мии быстрее, чем бокуто или, например, тот же хината, которые были в метре от него. кагеяма уже рядом, успокаивающе бормочет что-то, а ацуму улыбается, глупо, сладко-сладко, за руку его хватая: "тобио-чан, мне кажется, ты упустил мяч". мудак. всё хорошо, его проверяют, с ногой больших проблем нет, но до конца матча решают лишний раз не тревожить. поэтому сеттера меняют, а кагеяма отходит назад на свою сторону поля, быстро, незаметно проводя кончиками пальцев по глазам, скрывая наворачивающиеся слёзы. ацуму вообще не в своем уме большую часть времени, но это часть его харизмы. бывает, конечно, что он заходит слишком далеко. как например в тот раз, когда в два часа ночи кагеяму будит звонок от самого арана, который просит его "забрать своего придурка", потому что оказывается, мия подумал, что купить сорок баночек детского питания и поспорить, что съест их на время, будет невероятно крутой идеей. конечно же, его друзья такие же идиоты, поэтому на утро, после того, как тобио на себе притаскивает своё несчастье домой и укладывает его в постель, комори великодушно скидывает ему видео его парня, пьющего шесть молочных коктейлей одновременно с подписью "гордись". кагеяма гордится. тем, что ацуму ещё каким-то образом дожил до своих 19. порой тобио задумывается, как в одном человеке может уживаться столько разных черт личности. потому что в те вечера, когда ринтара и саму не подговаривают его заняться очередным марафоном по надуванию шариков или строительству домов из зубочисток, и он не занят на тренировках, в такие вечера ацуму всегда рядом. обнимает его так, будто у него от этого вся жизнь зависит, целует в висок и рассказывает на ухо какую-нибудь очередную глупость, которую сморозил акааши котаро. кагеяма посмеивается даже, тихо так, про себя, но уверен, что мия слышит. ему не нужно говорить в слух то, о чём они оба знают, и что так осторожно берегут. ацуму - его самая большая напасть и самое драгоценное сокровище. он как кубик рубика, крути сколько хочешь, с каждой стороны увидишь разные цвета. он неспокойный, вихрем крутится постоянно, никому покоя не даёт, но в секунды задумчивости он страшно прекрасен, сведённые к переносице брови и сжатые плотно губы. он бесстыжий, когда после игры в душе прикусывает кожу над кадыком кагеямы, ловя ответный стон губами, но тихий и неуклюжий в их годовщину, неловко суёт подарок в руки, а на нем маркером аккуратно "тобио-чану" выведено. кагеяме 23 и его мир вращается вокруг двух планет: мяча и ацуму мии, непредсказуемых и стохастических, но становящихся послушными и ласковыми под его касаниями.