"Их там быть не могло"

Глава 1. 1. Женя. Командировка. 1968 г. Граница Заира и Ндвандве. … Она привалилась спиной к валуну, отдышалась. Бой был коротким и страшным. Перекрестным огнем в упор легионеры уничтожили почти всю ее группу. Если бы не камарада Диего, она сама лежала бы сейчас там, в сухом русле, источенном пулями. Накатила послебоевая дрожь, отчаянно хотелось пить. Где же она ошиблась?! Как же так вышло?! Она не знала. Двигаться вдоль русла было разумно - так группу в буше не мог обнаружить ни один наблюдатель. Проводник не врал, честно вел их к оговоренному месту. Все шло хорошо. И вот так вляпаться в засаду! Легионеры! Хуже зверей, уголовники, маньяки проклятые! Но как воюют! Что же она сделала не так? Где ошиблась? Как проморгала засаду? Женя помотала головой. - Тоувариш Женья, - рядом присел Мбулу, капрал, - нье надьо себья ругьять. У ньих бьили нгела. Нгела знать этьи меьста как сьвой карман. - Мбулу, нгела будут у них и завтра. И послезавтра. А мы должны выполнить приказ. А нас осталось едва десять человек, и кубинцев с нами нет. - Нгела - воины. Трудно победить нгела. А легьенеры страшнее нгела в сто раз. - Но мы должны выполнить приказ! - Давай дьюмать, тоувариш Женья. - Да, Мбулу. Проверь всех, кто остался, пожалуйста, раненых особенно. - Да, тоуварищ Женья. Девушка мотнула головой. Как она вообще сюда попала? Что она делает в Африке, за тридевять земель от дома? Память подкинула ответ… **** 1967 г. 137 ОРП, база отдельной бригады морской пехоты Каспийской флотилии. - Тэээкс. Угу. Балашова Евгения Михайловна. Верно? Фамилию не меняли? - Никак нет, товарищ майор, не меняла. - Угууу…, - начальник особого отдела Отдельного учебного центра «Перевальное» пробежал глазами анкету. Он знал, что там написано, уже чуть ли не наизусть, но многолетняя привычка брала свое, - Вы, Евгения Михайловна, иностранными языками владеете? - Так точно, товарищ майор, свободно говорю на английском и испанском, учу португальский, согласно приказа командира части. - Да, да… Женя Балашова подавила вздох. Сколько ещё её будут проверять? То, что собираются отправить помогать африканским товарищам, она сообразила давно. Недаром два года работала со спецконтингентом, помогала обучать ремеслу диверсанта-разведчика женщин-активисток с «Черного континента». Впрочем, она привыкла к бесконечным проверкам. Единственная девушка-мичман в морском спецназе! Не было у Жени Балашовой другой дороги в жизни, да и быть не могло. Девочка с детства мечтала о подвигах. Дочь офицера, она росла на мудрых и правильных книгах. "Два капитана", "Кортик", "РВС", "Школа"... Война едва не зацепила ее своим черным крылом - четырехлетнюю кроху успели вывезти из Ленинграда в Крым. Как оказалось, из огня да в полымя. В сорок втором фронт пришел в Севастополь. Маленькая Женя научилась прятаться, молчать и ненавидеть фашистов. Какую ещё она, дочь капитана морской пехоты, могла выбрать себе судьбу, кроме как судьбу военного? В военкомате на девушку с сотней прыжков с парашютом и значком "Водолаз-отличник" посмотрели внимательно. Очень внимательно. И Женя оказалась, после обучения, в 137 ОРП, на Каспии, стала морским разведчиком-диверсантом. А однажды ее вызвали к командиру и спросили, не хочет ли она стать офицером? Но если да, это будет связано с выполнением особо секретного задания Родины, что она думает? Женя ни минуты не сомневалась. Конечно же, да! Так девушка оказалась сначала в учебном центре "Перевальное", где отобранных из разных частей СпН кандидатов обучал лично товарищ Гевара, легендарный «Че». Потом – снова родной уже 137 ОРП, погоны мичмана и работа со спецконтингентом. Очень непростая работа, надо сказать. Менталитет, образ жизни, обычаи, мировоззрение чернокожих борцов за свободу отличались от советских, как день от ночи. Почти два столетия негры усваивали, что белый – это или враг, или господин. Как было объяснить людям, жившим укладом родо-племенного строя, преимущества социализма? Ну, или хотя бы принцип действия унитаза? Автомата Калашникова? Гранатомета? Да просто научить спать не на полу, а в кроватях! Трудностей добавлял и языковой барьер. Экзотических африканских языков – овимбунду, нгуни, суахили и других советские инструкторы, естественно, не знали. Африканцы более-менее могли изъясняться на языках своих поработителей – английском, французском, португальском. И тут любознательная и трудолюбивая Женя добилась успеха. Кроме выученных английского и испанского, она сумела усвоить азы нескольких западно-африканских диалектов, что сильно помогло в работе с чернокожими товарищами. Правда, как все советские люди, Женя не обращала внимание на то, что её подопечные, все, как на подбор, или мулатки, или дочери городских бедняков, или вдовы из маленьких племен… С мужчинами ей работать тоже приходилось, но командование почему-то старалось эту практику ограничивать. Хотя… Бывало, что сроки поджимали, Москва торопила, все скорее-скорее, и кто тогда задумывался об особенностях африканской этнографии! Приказ выполнить, и хоть трава не расти. С развитием партизанского движения в молодой республике Ндвандве стало ясно, что отправка контингента советников – вопрос времени. Тем более, что военные контингенты с «Острова свободы» и из Вьетнама уже были там и активно воевали на стороне Народной армии. В качестве советников кубинцы плохо подходили, темпераментные «компаньерос» предпочитали все делать сами, а не объяснять африканцам по сто раз. К тому же, кубинцы, даже негры, как не странно, недолюбливали ндвандве, считали их «слабыми борцами за социализм». Вьетнамцы не подходили тем более, для африканцев азиаты представляли собой невиданную экзотику, их просто не воспринимали, как людей. - Евгения Михайловна, - изменившийся голос особиста заставил девушку отбросить посторонние мысли и напрячься, - Вы будете направлены в распоряжение Главного советского военного советника при ЦК Социалистической партии Ндвандве. Руководство одобрило Вашу кандидатуру. Вы ещё будете проходить инструктаж, ознакомитесь с приказами, инструкциями… Запомните главное! Там Вы будете находится скрытно, на нелегальном положении. Советский Союз официально не вмешивается в происходящее в Ндвандве, наших людей там нет. Поэтому знайте и помните, в случае провала или плена спасать Вас некому. Советский Союз вынужден так рисковать своими лучшими офицерами, чтобы помочь молодой стране сбросить иго капиталистов-колонизаторов и их прихвостней. Поэтому я специально Вас спрашиваю, Вы подтверждаете свое согласие на командировку в Ндвандве? - Так точно, товарищ майор! - Хорошо, товарищ мичман Балашова. Вот Ваши документы. Зайдите к Вашему непосредственному начальнику, сдайте дела и документацию, потом – к коменданту, и в Москву. Вопросы есть? - Никак нет, товарищ майор! – отчеканила девушка. - И вот ещё что, Евгения Михайловна… Вы от этой уставщины отвыкайте. Там – все иначе. А советские привычки могут Вас выдать, помните об этом! - Так то… да, това…хмм, Виктор Сергеевич. Разреши… Я свободна? - Разумеется. **** Девушка встряхнула головой. Стиснула зубы. Очень хотелось пить, но воду следовало поберечь. Кто его знает, что впереди? Вспомнился перелет. Из Москвы в Каир летела, как в сказке. Нет, сами по себе самолеты девушке были не в диковинку, с её сотней прыжков. Но пассажирский – да, удивил. Чистый светлый салон, вместо привычного десантного отсека, вежливые аккуратные стюардессы, и, верх сюрприза, обед! В Каире они тогда провели день. Советские летчики с авиабазы Каир-Вест затащили всю группу с собой, в милый ресторанчик на улице Аль-Ахрам, с умопомрачительным видом на Сфинкса и пирамиды. Старший группы ворчал, но не сильно. Благодаря девушке в составе группы никому и в голову не приходило, что в Конго летят транзитом советники по партизанской борьбе, а не работники советского посольства. Ну а благодаря летчикам разведчики получили волшебный вечер под музыку шоу «Свет и звук». Свежий сок манго девушке понравился куда больше, чем пресловутая «Кока-кола». Подумаешь, газировка! В автомате за пять копеек шипучка с сиропом ничуть не хуже! И банка дурацкая, без открывалки не попьешь толком! А вот сок манго! Ничего подобного Женя в жизни не пробовала, хоть и выросла в Крыму, и фрукты видела всякие. Утром группа погрузилась в траспортник, и через несколько часов скучнейшего перелета в гермокабине без окон, - здравствуй, Конго. Ну а из Браззавиля, по партизанским тропам она попали уже сюда, в пограничный район Ндвандве. На войну. Женя оглянулась. Подсоветные повстанцы отдыхали, пользуясь случаем. Кто-то что-то грыз, кто-то просто спал. Мбулу что-то втолковывал двоим бойцам. Бойцам! Да какие они бойцы! Едва не голые, в обносках и рванье. Босые, ботинки есть у немногих. Оружие – кому что досталось, от новеньких «Калашниковых» до прадедовских копий и тесаков-кама. Вспомнилось, как огорошили слова старшего группы советских советников, генерал-лейтенанта Горшкова. - Эххх, девушка…, - вздохнул тогда сухой, прокаленный солнцем, совершенно седой старик, - как же вас так угораздило-то… Новоиспеченная лейтенант вытаращила глаза. Она была свято уверена, что ей повезло, как никому в жизни, она направлена на самое острие атаки на капитализм! - Запомните, здесь – война. Дикая, страшная война. Не Отечественная. И не наша, - генерал недобро зыркнул по сторонам, - здесь все воюют со всеми. Здесь все продают всех. Наши с вами головы – товар, трофей, приз. Это – Африка. Запомните, Женя, с белыми вы здесь сумеете договориться. С черными – никогда. Между нами и неграми – пятьсот лет. - Т…товарищ гене…кхмммм, Юрий Александрович, как же так?! - Вот так. - Тогда зачем же…?! - Мы здесь выполняем задание нашей Родины, Женя. Родина приказал нам помочь Народной армии Ндвандве – и мы поможем. Прикажет Родина вперед них в атаки ходить – пойдем. Мы тут потому, что так решила НАША – генерал выделил голосом, - Родина. Наша Родина. И за нее мы здесь сражаемся. С кем прикажут. Мы – военные, Мы выполняем приказ. Ясно? - Т…так то…кхммм, угу. Ясно…, - потерянно пробормотала Женя. - Тогда, дочка, отставить сопли! Запомни – пей только кипяченую воду, лучше чай. На крайний случай – только ту воду, что течет прямо из родника. Иначе – смерть. Смотри, что ешь. Оружие из рук не выпускай. Нашим, кубинцам, вьетнамцам верь как себе. И никому больше. Генерал был прав. И Женя очень скоро убедилась, что старый воин ещё пожалел её на первом инструктаже. Действительность оказалась куда жестче. Народная армия Ндвандве существовала только на бумаге. В жизни были пламенные ораторы и идейные борцы из ЦК Социалистической партии, несколько сотен их самых близких последователей, и пестрое множество отрядов во главе со своими атаманами - активистами партии. Дисциплины и организации в армейском понимании этих слов не было никаких. Женя подметила, что отряды чаще всего состоят из кровной родни. Женщин-активисток было мало, и, что удивило, в основном – вдовы или почти подростки. Если бы Женя задумалась над всеми этими странными мелочами, то, несомненно, сообразила бы, что к чему. Но времени на раздумья не было, работа выматывала полностью. Управлять этими «войсками» было невероятно трудно. Они могли нападать на фермы и плантации, могли вести мелкие диверсионные действия, но для серьезной войны не годились. - И не надо! Дочка, не ставь телегу впереди коня! – усмехнулся генерал, когда Балашова как-то, вконец измотанная душной жарой и бестолковостью подопечных, излила ему душу, - вспомни-ка, сколько шла наша Гражданская? - А Вы застали Гражданскую, Юрий Александрович? – совсем по-девчоночьи ахнула Женя. - Немного, - кивнул Горшков, - так вот, Гражданская шла четыре года! Против всей Антанты и всяких колчаков с деникиными! Четыре, вдумайся, года! И Красная Армия тоже не сразу началась. И побеждать не сразу стала. Многому пришлось на своей крови учиться… Да и в Отечественную не сразу немца погнали, верно? А ведь и армия была, и командиры! Так что всему свое время. Тебя прислали что делать, диверсанток учить? Вот и учи, и учи хорошо. Она учила. И, пока учила, начала примечать мелочи, на которые никто, даже генерал, не обращали внимания. Почему самые боеспособные бойцы, все как один, либо из племен нгела, либо конголезцы или баконго из Анголы? Почему боевые отряды уроженцев Ндвандве состоят из родственников, а которые не из родственников, лучше обучаемы, но хуже всего управляемы? Почему бойцы Народной армии стараются не брать много боеприпасов, максимум – два запасных магазина к автомату? Почему товарищ Моизеш Кезуа, генеральный секретарь Народной партии, ни разу не выехал в боевую зону за целый месяц? Почему отряды Народной армии так панически боятся французских легионеров-парашютистов? Через пару месяцев Женя собрала свои наблюдения воедино и предложила генералу посоветовать сформировать экспериментальный отряд, в который предложила включить несколько уроженцев племени нгела, как самых воинственных, кроме них, нигерийских товарищей, двух суданцев и конголезцев-батоке. Балашова рассудила, что смешанная группа активистов, не связанных между собой племенными и родственными узами, будет более дисциплинированной и боеспособной. Тем боле, такой отряд она сможет обучать сама, пестрая по национальному и культурному составу группа проще примет девушку-командира, чем ополчение племени, скованное родовыми обычаями. Горшков одобрил идею, но кубинский советник, камарада Хорхе, настоял, чтобы вместе с Женей в отряд были зачислены инструкторами минимум два кубинских бойца. Зачем она пошла в этот рейд? Генерал Горшков не сильно одобрял личное участие советских офицеров в боевых действиях, хотя и не препятствовал. Кубинцы, наооброт, всячески приветствовали «комарадас руссос» в своих боевых порядках, для них это было наилучшим подтверждением искренности и самоотверженности товарищей по оружию. Зачем же? Доказать кубинцам? Себе? Приключений захотелось? Да, именно так. До ломоты в зубах хотелось боевой работы, да и авторитет поднять, что греха таить. Иначе как работать? Как добиться уважения обстрелянных бойцов? … Они просочились за линию фронта практически идеально. Проводник из дикого племени киконгу провел отряд точно между сторожевыми заставами империалистов, никто даже не почесался. Все шло прекрасно. По сухому руслу реки Умхлавани отряд должен был выйти в тыл правительственным частям, нанести огневой удар, если повезет, взять языка и откатиться назад. Просто, но для Народной армии – настоящая битва. Это не налет на ферму или плантацию, не перестрелка в буше! Полноценная боевая операция. Все шло как по маслу… пока русло не взорвалось грохотом очередей, а между валунами не замелькали полосатые куртки французских легионеров и серые комбинезоны правительственных парашютистов. Головной дозор погиб в мгновение ока. Диего, кубинский инструктор, успел толкнуть Женю и закрыть собой, приняв в свою грудь горсть свинца. Девушка с размаху ляпнулась на землю, но боль от удара не оглушила – наоборот, встряхнула, сбила одурь. Засада! Профессионально подготовленная засада, место выбрано идеально, перекрестный огонь организован по всем правилам. Гранаты глушат активность, пулеметы секут вдоль русла, снайперы добивают тех, кто сообразил укрыться. Грамотная, профессиональная работа. Все, что она могла в создавшейся ситуации – разорвать контакт, спасти остатки отряда. И она смогла. Криком и тумаками девушка заставила пулеметчика выпустить полную ленту по легионерам, не подавить, так хотя бы сбить интенсивность огня. Гранатометчики с той же целью высадили по выстрелу. И – ползком, бегом, за камнями – прочь от смертельной ловушки! Очень помог капрал Мбулу, хитрый батоке с лицом, украшенным ритуальными шрамами по обычаю его народа. Мбулу начал выкрикивать команды на языках племен ндвандве, и, видимо, это как-то отвлекло правительственных парашютистов. На легионеров, само собой, это бы никак не повлияло, но Женя надеялась, что первыми в заваленное телами русло французы не полезут. Все получилось. Едва полтора десятка бойцов, половина – раненые, оторвались от преследования и ушли в буш, оставив на поле боя своих убитых, раненых, новенькое советское оружие и тела двух кубинцев… И вот, она сидит, привалившись спиной к нагретому солнцем камню, и мучительно думает, что дальше? Отряд уничтожен, его как будто ждали! Ждали? Девушку прошиб холодный пот. Ну конечно! Балашова серией вдохов-выдохов едва уняла колотящееся сердце. Проверила оружие. Хоть это в порядке, американский «Colt 1911» исправен, заряжен. Запасные обоймы есть. Нож в ножнах, не потеряла, пока ползла между камнями. Так, девушка стиснула зубы, спокойно. Отряд ждали. Значит, их сдали. Маршрут и задачи стали известны противнику. Бред. Не было у её отряда определенной цели, да и откуда? Первый боевой выход, тут было важно вывести людей, приучить к дисциплине, к организации в реальной боевой обстановке! В русло их завел проводник, да и шли они – комар носа не подточил бы! Проводник – предатель? Исключено, он из киконгу, а эти племена живут чуть не каменным веком, они просто не понимают, кто и за что воюет. Нет, это не проводник. Ясно одно, предатель не в штабе, не среди руководства Народной армии, предатель – здесь, в ее отряде. Иуда знал, что этом квадрате действуют французы, и, видимо, улучил минуту подать какой-то сигнал. Ну а французы уже сообразили, где может пройти отряд повстанцев, не привлекая внимания. Дали втянуться в ущелье и… Но кто же предатель? Выжил ли он? Удрал к французам или все ещё рядом? Было жарко, как всегда в Западной Африке, но Женю едва не затрясло от накатившего дурнотного страха. Она одна! Одна среди людей, которых едва не привела к смерти. Одна на войне всех против всех. Совсем одна! Только бояться уже было поздно. То, что за все, что произошло, её могут отправить в 24 часа в Союз, не пугало, наоборот. Карьера, служба – все могло полететь в тар-тарары, но разве это важно? Живой бы остаться!