its not so bad if its you

По всему скромному жилищу Мейана были как попало расставлены рождественские украшения, а стены приятного бежевого оттенка были увешаны гирляндами, мигающими разноцветными огнями. Стены, в которых в этот самый момент собралась вся команда Черных Шакалов, чтобы отпраздновать Рождество. (– Мейан, никто из нас не празднует Рождество. — Мне плевать, я хочу организовать вечеринку.) — Выглядишь жутко празднично, Оми, — Сакусу, к его большому сожалению, заставили надеть оленьи рога, потому что он категорически отказался надевать на вечеринку уродливый свитер. (Атсуму сказал, что это очень иронично, учитывая волейбольную форму Итачиямы.) — Не знал, что у Онигири Мия есть коллекция одежды. — Пока нет, я сделал это сам, — это было очень заметно. На простой зеленый свитер грубыми неровными стежками был пришит логотип Онигири Мия. — Это уродливый свитер, потому что на нем лицо Саму. — У вас двоих одинаковые лица. — Не лги мне, Оми-кун, очевидно, что мое лицо более красивое. Эта тема для разговора всплывала довольно часто, и Атсуму всегда непреклонно утверждал, что он самый красивый мужчина в мире. И почему-то каждый раз он просил Сакусу подтвердить это. Объективно, Атсуму очень привлекателен, но сказать ему это значит подбросить еще больше дров в неугасающее пламя его огромного эго. — Твой отвратительный характер значительно снижает уровень твоей привлекательности, — Атсуму немедленно ухмыляется. — Так ты признаешь, что я хотя бы немного привлекателен? — Ничего подобного. – Как грубо, Оми-кун. Сакуса пользуется повисшей паузой в разговоре, чтобы для передышки посмотреть куда угодно, но не на Атсуму. Он встречается взглядом с Бокуто, который смотрит прямо на них. Но не только он, практически вся команда молча пялится на них. Это ненормально, они никогда не бывают настолько тихими. — Смотрите! Они стоят прямо под омелой! Видишь Шоё-кун, я знаю, как украшать помещение, — Бокуто прерывает тишину своим громким голосом. — Вау, я думал, они все упали, это правда рождественское чудо! Атсуму смотрит на Сакусу, взглядом спрашивая разрешения сделать единственную вещь, которую они должны сделать в этой ситуации. Сакуса хочет согласиться, он действительно хочет, но он боится того, что может произойти, если он единственный раз попробует Атсуму на вкус. Месяцы пребывания под его очарованием выбили его из колеи, кажется, до конца жизни. (– Вау, мой маленький кузен запал на кого-то? Кто ты? — Мотоя, ты всего на восемь месяцев старше меня. — Так ты признаешь, что запал? — Я ненавижу тебя. — Нет, не ненавидишь.) — Я правда должен сделать это? — Да, Оми-Оми, это же рождественская традиция, — отвечает Бокуто, заманивая его в ловушку. — Никто из нас не празднует Рождество. — Тебе не нравится моя вечеринка? Я думал, мы проделали хорошую работу, — возмущенно говорит Мейан. — Я думаю, это действительно была веселая идея, Мейан-сан, — встревает Хината. Больше нет выхода из этой ситуации. Хината обладает магической силой убеждения, щенячьими глазками, способными уговорить кого угодно. Когда Сакуса протягивает руку, чтобы снять свою маску, Атсуму кладет ладонь на его шею. Его касание неожиданно нежное, вопреки его характеру, и кожа Сакусы горит там, где ее касаются чужие пальцы. Его губы розовые, а глаза медовые и манящие. И то и другое — смертельная ловушка для Сакусы, не знающего куда направить свой взгляд, когда Атсуму приближается к нему. Их разница в росте не имеет значения, когда Атсуму наклоняет голову Сакусы так идеально для того, чтобы их губы встретились. Сакуса решает закрыть глаза, но он все равно не смог бы ничего увидеть, потому что от поцелуя перед ним будто бы взорвались звезды. Спустя несколько секунд Атсуму отстраняется, и все заканчивается, Сакуса остается с пустотой в груди и ощущением чужих губ на своих. Атсуму краснеет, но возможно, это всего лишь гирлянды, отражающиеся на его лице. Щеки Сакусы красные определенно потому, что он смущен. — Это было прямо как в том рождественском фильме, который мы смотрели! — Да! Вы двое отлично сыграли, Оми-Оми, Тсум-Тсум, вы могли бы стать актерами! — Это было отвратительно, — Сакуса надевает свою маску обратно, чтобы спрятать покрасневшие щеки, и разворачивается, чтобы уйти буквально куда угодно. Если бы только Атсуму не последовал за ним в пустой коридор. — Ты знаешь, довольно трудно воспринимать тебя всерьез, когда твои рога звенят при каждом движении. — Меня заставили надеть их. И тогда Атсуму приближается к нему снова. Сакуса не может выдерживать это ни секундой дольше. Он просто не может. Мягкие пальцы прокладывают путь к его шее снова, двигаются сквозь его волосы, и останавливаются на макушке. Раздается тихий звон, когда Атсуму шепчет ему на ухо, тыкая пальцем в рога. Сакуса чувствует его дыхание, потому что они стоят слишком близко друг к другу, их лица в полутьме освещают только праздничные огни. — Могу я поцеловать тебя еще раз? Сакуса не отвечает словами, он только кивает, снимает маску, и их губы соединяются снова. Когда они отстраняются, он чувствует себя ошеломленным. — Почему ты сделал это? — Почему ты согласился? — Я спросил первым. — Я не мог остановиться только на одном крошечном поцелуе. Ты сводишь меня с ума, Оми-кун. — Было бы сумасшествием, если бы я ответил то же самое? — Ну, учитывая, что ты сказал да, я надеюсь, что твой ответ такой же как- Сакуса прерывает его, коротко целуя в губы. — Придурок. Тихая болтовня доносится издалека, но двое не слышат ее, потерявшись в своем собственном мире. В теплой и спокойной атмосфере. — Киёми, будешь моим парнем? — После всего этого, не думаю, что у меня есть пути для отступления. Да, Атсуму, с радостью. Как бы слащаво не звучало, это действительно ощущалось как настоящее рождественское чудо, как в тех дурацких рождественских фильмах, которые их заставил смотреть Инунаки. Оленьи рога могут остаться еще ненадолго, только на этот раз. Инстаграм settermiya На фотографии сонный Сакуса, на чьей голове едва держатся оленьи рога, лежит рядом с Атсуму на диване Мейана, все остальные члены команды спят где попало где-то позади. Подпись: I don’t wanna miss out on the holiday But I can’t stop staring at your face I should be playing in the winter snow But I’mma be under the mistletoe Комментарии: motoyakomori: лол, ну наконец-то onigirimiya: вау, кто бы мог подумать, что вы сможете разобраться со своим дерьмом settermiya: можно подумать, ты лучше kiyoomisakusa: неужели не нашлось подписи получше? settermiya: я знаю, что ты тайно любишь рождественский альбом Джастина Бибера, Оми-кун