Лучший подарок

      Сэм всегда терпеть не мог Рождество. Теперь это отвращение переросло практически в ненависть. Ведь это было его первое Рождество в Стэнфорде — и первое Рождество без Дина. — Да не будь ты занудой, Сэм! — сказал ему Люк, сосед по комнате, когда Сэм заявил, что не хочет идти на студенческую вечеринку. — Там будут девчонки! — многозначительно повел бровями Люк. Сэм выдавил слабую улыбку. Девчонки. Такой себе аргумент, конечно. Знал бы приятель, кто на самом деле засел у Сэма в голове. Хотя нет, как раз этого ему ему лучше не знать. Никому лучше не знать.       Он честно пытался увлечься кем-нибудь. Общался с сокурсниками (с удовольствием, надо отметить), ходил с ними в библиотеку, в кафе, на вечеринки. Не забывал про учёбу, но и развлекался на всю катушку, пытаясь наконец ощутить на языке вкус настоящей, нормальной жизни. Жизни, в которой нет места призракам, ругару и прочим существам из детских книжек. Сэм вдыхал запах свободы полной грудью и не мог им надышаться. Так же, как не мог унять сосущую, ноющую ночами пустоту в груди. Будто у него в сердце гулял сквозняк.       Сэм был доволен своей новой жизнью, доволен учёбой. Он уверенно шёл вперед к своей цели и не собирался упускать предоставленный ему шанс. Но что-то ежедневно, ежечасно дёргало за красную нить, тянущуюся из центра солнечного сплетения, и тянуло назад. В прошлое, которое Сэм так хотел оставить позади.       Да не «что-то». Не было смысла себе врать. Он с самого начала знал, что это мог быть только один человек на свете. Дин. — Дин, — шепнул Сэм. Одними губами, на самом пределе слышимости. Как будто брат мог услышать и возникнуть в дверях их с Люком комнаты: в тяжёлой отцовской куртке, с вечной наглой усмешкой на губах и крупицами снега в короткостриженых русых волосах. Как по волшебству. Говорят же, что под Рождество случаются чудеса?..       С кем угодно, только не с ним. Только не после тех «чудес», в мире которых он вырос. — Ты что-то сказал? — Люк поднял на него глаза от ящика тумбочки, в котором так сосредоточенно копался последние несколько минут. — А? Нет, ничего, — мотнул головой Сэм, так что отросшая чёлка упала на лоб, и сделал вид, что погрузился в чтение учебника. А мысли о Дине так и продолжили мотать его по замкнутому кругу. Как обычно. Учёба здорово помогала отвлечься, глушила тянущий зов пустоты в глубине, но не излечивала от нее полностью. Никогда.       Полгода. Вот уже полгода он не видел Дина. Не слышал его голоса, не целовал, не прикасался, стирая лаской боль от оставленных тварями ран. Они с братом не слали друг другу имейлы и звонки. Без объятий, без присутствия Дина все это утратило смысл.       Каким бы ни было Рождество Сэма, у Дина оно будет во сто крат хуже.       Он должен ему позвонить. Хотя бы позвонить. Иначе просто сойдет с ума, сидя здесь, в четырех стенах. — Люк.       Приятель поднял на Сэма вопросительный взгляд. — Я передумал. Я пойду на вечеринку.

***

      Шумно. Настолько, что волна звука едва не сбила Сэма с ног, стоило ему зайти в актовый зал учебного корпуса. Шум музыки из колонок, чужой смех, восторженные, радостные голоса, перебивающие друг друга, звон пивных бутылок. На стенах — рождественские венки и разноцветные мигающие лампочки. В центре зала — огромная живая ель, вся в россыпи разнокалиберных блестящих шариков, такая нелепая и чужеродная, как сам Сэм в мире нормальных людей, но яркая и радостная. И везде — толпы галдящих студентов, чуть ли не каждый третий в шапках, как у Санты. Как оригинально. Кто-то играл в настолки, кто-то танцевал, кто-то обменивался подарками, кто-то просто болтал, потягивая что-то явно алкогольное. Слегка оглушённый всем этим, Сэм застыл в проходе, оглядывая изменившийся почти до неузнаваемости актовый зал. Здесь было реально шумно. Настолько, что не слышно собственных мыслей. Это было именно то, что нужно. — Сэм! Эй!       Сэм машинально повернул голову на звук. Люк усиленно махал ему из-за столика рядом с окном, за которым разместилась вся их обычная компания. С той лишь разницей, что на этот раз присоединилась Джессика Ли Мур.       На Сэма накатило странное волнение. Больше всего это было похоже на щекотку. Как будто по коже начали ползать жучки. Но одна мысль как будто вытеснила это ощущение.       Вот они, его друзья и… девушка, которая, возможно, ему симпатична. Ждут его. Как будто он ничем от них не отличается. Как будто он такой же, как они.       Хотя бы сегодня. Хотя бы раз в году он может быть таким. Он сам так этого хотел. Неужели он не заслужил этого? Сэм с улыбкой махнул Люку в ответ и зашагал к их столику.

***

      Люк оказался прав: он был бы идиотом, если бы не пошел на вечеринку. Потому что это было лучшее Рождество в жизни Сэма. Возможно, оно было самым обычным. Нормальным. Но именно поэтому — лучшим.       Если бы только… Он оборвал мысль, не успев её закончить, и поймал на себе взгляд Джессики. Она неловко улыбнулась Сэму поверх пластикового стаканчика с пуншем, и он ответил тем же. Они с ребятами уже успели и поиграть в дартс, и потанцевать, и пообщаться ещё с кучей народа, и теперь вернулись за свой столик. Парни жадно набросились на закуски, девушки же деликатно отщипывали по чуть-чуть. — Что будете делать на каникулах? — поинтересовалась Джорджи, и разговор свернул в сторону планов на праздники. Сэм молчал и слушал. Ему было нечего ответить. — А ты, Сэм? — повернулся к нему Люк. — Так и будешь задротить все каникулы, да, зубрила? — Какой ты проницательный, — с улыбкой пробормотал Сэм и ощутил на себе взгляд Джессики.       Интересно, где сейчас Дин и отец? Неужели даже в сочельник мёрзнут где-то без еды, выслеживая очередного монстра, одного из нескончаемой вереницы? Или, может, этот самый монстр разодрал их обоих? И теперь их тела лежат где-то в лесу поломанными игрушками, а снег ложится на их лица и не тает…       Не сметь об этом думать. Только не об этом. Даже если мысль вцепилась в него, как чертов лицехват (1). Иначе этот вечер будет безнадежно испорчен.       Да кого он обманывает? Без Дина это Рождество все равно не будет счастливым. Стоило Сэму подумать об этом, как сквозняк засвистел в щелях сердца с удвоенной силой. Или это заскулила внутренняя пустота?.. Та пустота, где раньше был Дин.       Рядом вдруг загалдели, будто кто-то выкрутил мощность на регуляторе громкости. Сэм слегка осоловело заморгал. — Двенадцать, уже двенадцать! — завопил Люк ему прямо в ухо и крепко схватил за плечо. Все вокруг радостно кричали, смеялись, чокались бокалами, обнимали и целовали друг друга. От этого Сэм почувствовал себя каким-то дезориентированным, но всё равно непритворно засмеялся, когда уже подвыпивший и оттого забавный Люк навалился на него, обнимая по-медвежьи. Держа приятеля за плечи, Сэм улыбался и хотел крикнуть что-то ему в ухо, как вдруг все слова на свете испарились из головы.       За окном стоял человек и заглядывал внутрь. Будто хотел согреться в лучах чужой радости.       Сэм успел разглядеть только его силуэт, крепкий и широкоплечий. Руки в карманах слишком большой куртки, явно с чужого плеча. Шея обмотана чем-то белым — то ли бинт, то ли тонкий шарф. На щеке широкий пластырь. Сэм не разглядел лица. Увидел только одно — улыбку. Тёплую, усталую и при этом бесконечно грустную.       Человек за окном улыбался.       Сэм не понял сразу, только спустя секунду. Первым поняло сердце — и тут же кувырнулось в груди.       Этого не может быть. Этого просто не могло быть. — Эй, Сэм! В чём дело?       Сэм машинально повернулся на голос Люка. Друзья рядом, всё ещё обнимающие друг друга, слегка удивлённо смотрели на него. А сердце уже сорвалось в галоп, приказывая бежать прочь из этого тёплого, светлого помещения на холодную улицу. Быстрее, быстрее, быстрее… — А? Нет, я просто… — промямлил Сэм, надеясь потянуть время, и против воли снова бросил взгляд в окно. Там уже никого не было.       «Беги! Чего ты ждешь? Беги!»       Наплевать, что они подумают. Наплевать. Это вдруг стало совершенно не важно. — Я скоро вернусь! — выпалил Сэм и полетел к выходу. Он успел поймать удивлённый взгляд Джессики, но забыл об этом, как только вылетел на улицу. Забыл обо всем, кроме одного.       В Калифорнии не бывает настоящих морозов, не бывает снега. Этот год был исключением, хотя припорошило совсем чуть-чуть, тонким слоем, как будто сахарной глазурью на кексе. Холодный воздух схватил за грудки, врезал по лицу. Слетев со ступенек, Сэм резко затормозил и заозирался по сторонам. Никого. Только одинокие фонари и пустые улицы. Как в каком-то постапокалипсисе.       А потом он увидел машину. Вытянутое чёрное пятно, поблескивающее краской и хромом в свете фонарей. И человека в слишком большой для него куртке, стоявшего к нему спиной, открывавшего водительскую дверь. Дверь, скрип которой Сэм знал так же хорошо, как своё имя. — Дин!       Он сам не ожидал, что крик будет таким громким. Настолько, что в холодном воздухе на долю секунды зависло эхо — и сменилось звенящей от ожидания тишиной.       Человек рядом с машиной услышал. И обернулся.       Они смотрели друг на друга несколько томительно долгих секунд. А потом Сэм не выдержал и побежал к нему, оскальзываюсь на подмерзшем асфальте. — Ди-и-ин!       Брат засмеялся. И только тогда Сэм поверил, что это действительно он.       Дин снова был рядом. Подарка лучше и представить невозможно.