В этот холодный рождественский вечер...

Рождество пришло в дом Даков. Вся семья была в полном составе: детишки наряжали ёлку, взрослые общались в стороне, обсуждая итоги уходящего года. Только один Скрудж сидел позади всех, смотря в окно на падающий снег. До рождественского чуда оставалось совсем немного времени, но Скруджу хочется побыть одному. Макдак уже полтора века живёт на этой земле, повидал много плохого и хорошего, но каждый год отличался друг от друга. Он с улыбкой вспоминает те самые деньки в Доусоне, свою ледяную королеву и времена «золотой лихорадки» на Клондайке. Это всё было так давно, но эти тёплые воспоминания греют душу в холодную рождественскую ночь. Селезень сжимает в руках фотографию О’Гилт. Рождество — прекрасное время, чтобы вспомнить прошлое и размышлять о будущем. Но Скрудж думал о настоящем — о Голди. О его ледяной королеве Доусона. Он вспоминает как много лет назад они нелепо встретили рождество вдвоём. Было это совсем не запланировано, во время лихорадки, когда утки заблудились в лесу и не знали куда идти

***

— Это всё из-за тебя, толстосум, — начала ворчать Голди. — Если бы ты что-то делал, то мы бы не заблудились, — зеленоглазая уточка села на пень, схватившись за голову руками. — Я? — возмутился Макдак. — А кто же всю дорогу отвлекал меня? Ты сама меня сюда притащила. — Ох, Скрудж, скоро рождество, а мы вцепились как собаки. Может, хотя бы сегодня забудем про все разногласия? — Что ты задумала? — он с презрением посмотрел на Золотко. — Скрудж, неужели ты обо мне такого плохого мнения? — он лишь вскинул брови. — Да ладно тебе, все перемены к лучшему, проведём рождество вместе, — Голди развела руками. Скрудж развёл костёр и всё ещё внимательно наблюдал за своей союзницей. Он следил за каждым ее действием, пока резко не перестал, поняв, что та говорила те слова искренно. Уточка лишь села рядом с селезнем. — Ладно, О’Гилт, допустим, я тебе верю. Но что на тебя нашло? — Скруджи, я думала, что это заметно, — она водила ногой по снегу. — Мы с тобой не чужие люди, зачем нам с тобой враждовать? — она протянула руку Макдаку, после чего селезень сделал то же самое. Издалека прозвучал рождественский звон колоколов из церкви. — С рождеством, Голди. — С рождеством, Скруджи, — она аккуратно приблизилась к нему и поцеловала в щёку. Их первое рождество Макдак помнит до сих пор. Конечно, как же можно забыть тот день, когда у тебя украли всё добытое золото? Его снова провела эта нахальная утка, но почему-то Скрудж не в ярости, он не злится на неё, а уже привык к её типичным выходкам.

***

В этот холодный рождественский вечер его греет мысль о Голди. Зеленоглазая ещё много раз сворует его состояние, но его сердце она украла раз и навсегда. Он помнит первую рождественскую вечеринку в Дакбурге, когда её посетила ослепительная Золотко в своём роскошном красном платье. Скрудж был настолько очарован её внешним видом, что даже не заметил пропажи из собственного особняка. — Эй, дядя Скрудж, — Вебби резко прервала размышления Скруджа. — Ты идёшь? Скоро же рождество! — Да, милая, уже иду. Сейчас его греет мысль о семье. Скрудж хоть и сиял от счастья, но ему не хватало частички его души — Голди. Золотко появлялась внезапно, но её выходки оставались в его сердце. Макдак помнил каждое рождество и никогда не забудет это. В этот холодный рождественский вечер на улице бушует сильный ветер, падает снег, но даже плохая погода не испортит прекрасное настроение. Снежок словно хрустит под ногами людей, этот звук манит и успокаивает. Казалось, что в это время все утки сидят по домам, но некоторые всё же бродят по пустым и одиноким улицам. От любования природой его отвлёк снежный ком, который прилетел прямо в стекло особняка. Возмущённый селезень вышел на порог своего дома. Его выражение лица меняется после того, как он увидел сногсшибательную блондинку около себя. — Что? Ты?! — крикнул Скрудж, еле-еле держа себя в руках. — В который раз ты обходишь мою систему безопасности, как тебе это удаётся? — Что за глупый вопрос, Скруджи, — усмехнулась О’Гилт. — Я бы на твоём месте постыдилась называть это защитой. — Давайте петь песни! — вдруг, резко раздалось из особняка, но Макдак лишь прикрыл дверь. — Разве ты не рад меня видеть, толстосум? — удивилась Голди. — На двенадцатый день подарили мне друзья… — начал петь Зигзаг. — Ты же не просто так пришла, воровка. С каждым твоим приходом мои карманы пустеют. Что ты задумала? — Скрудж размахивал руками. — Двенадцать подарков. Одиннадцать самолётов. — Разве я не могу просто так навестить своего старого знакомого, чтобы поздравить с рождеством? — Десять подарков. Восемь подарков. Ой, забыл про девять. — Ты — нет. Вспомни все наши совместные праздники. Ты вечно устраивала погром. — Мы с тобой были такими молодыми. Разве ты не вспоминал эти времена? — Голди с невинной улыбкой посмотрела на миллиардера. — Семь самураев. — Вспоминал, — вздохнул Скрудж. — И я по ним очень скучаю. — Шесть идёт потом. — Разве ты не хочешь, чтобы всё стало как прежне? Мы бы были прекрасным дуэтом, как в старые-добрые. — Эх, Голди, только я знаю чем это закончится… — Рождество пришло — Золото ты любишь больше, чем меня. — А ты за это любишь меня. — Вот четыре дня, три дня ещё Макдак рассматривал Голди с ног до головы. Она не меняется и он уже никогда не изменится. Золотко всегда была такой, а он не перестанет любить её за это. — Два дня ещё. — Скрудж, мы же не… — блондин прервал речь своей пассии, притянув её в такой нежный поцелуй, для которого было мало всего лишь каких-то пару секунд. — Даже картридж для принтера. В этот холодный рождественский вечер Скрудж не один. Он сидит рядом со своей семьёй, кушает вкусную и дорогую еду и уже скучает по Голди, которая так быстро ушла. Несмотря на то, что в тот день у миллиардера пропали его любимые золотые часы, Макдак был окрылён любовью к воровке его сердца.