А за окном тихо кружился снег...

      Годы летят, лето сменяется осенью, золотятся листья клёнов, льёт дождь, улетают в жаркие страны птицы, за осенью следует зима, выпадает пушистый сверкающий снег, гремят новогодние салюты, бегают по магазинам люди в попытке найти недостающий огурец в оливье. А после зимы наступает весна, и в чернеющих сугробах блестит конфетти новогодних хлопушек, смешиваются с почвой прошлогодние листья клёнов. Май, машины, моющие улицы после долгой зимы, зеленеющая трава, сбежавшая с уроков ребятня. И наступает лето, такое долгожданное, но короткое, казалось бы, длиной всего лишь в миг… Осень. И снова долгая снежная зима и капли крови, окрашивающие белый снег в алый цвет… А Соне Майер уже семнадцать, это уже не та «глупая девчонка», которой она была несколько лет назад, а вполне взрослая девушка со своими принципами и взглядами на жизнь. Уже три года она живет бок о бок с Кирой, её суперсилой, её второй душой, но настолько отличающейся от неё. Кира была наглой, холодной, бесчувственной… — Это только со стороны! — воскликнула шатенка, хлопнув ладонью по столу, от чего чашка её сестры Насти подпрыгнула, и чуть не опрокинулась, — Это только со стороны кажется, что Кира плохая! На самом деле она другая, она меня понимает! Кто поддержал меня, когда Баку погиб?! Может быть ты, моя двоюродная сестра? Или Анжелика, которая уже два года крутит шашни с Морфеусом?! На глазах девушки выступили слёзы, Настя удивлённо посмотрела на неё и опустила глаза. Да, два года назад произошло самое ужасное, что только могло произойти, и в этот самый момент никого не было рядом с Майер, она пережила это в одиночестве. И лишь Кира могла помочь Соне справиться с этой болью в сердце.

Два года назад.

      Зима. Снежинки бились в окно, поблёскивая в холодных лучах зимнего солнца. В электронном камине потрескивал огонь. Майер сидела на диване, положив голову на плечо Баку, рукой она беспорядочно трепала его по голове, спутывая волосы. Тот обнимал девушку за талию и блаженно улыбался. Соня взяла его за руку, и, сложив их пальцы в замок, отдалась воспоминаниям. «Новогодняя ночь подходила к концу, девочки: Соня, Настя и Анжелика, давно разошлись по своим комнатам, а демоны: Баку, Билл и Морфеус, остались на кухне, уничтожая болкал за бокалом, запасы шампанского и разговаривая. Баку сидел с хмурым видом, о чем-то мысленно рассуждая. — Ты что, до сих пор не сказал ей? — спросил Морфеус, тронув его за плечо. — Нет. Я не могу. Я не знаю, как, — произнес он, не отрывая взгляд от игры пузырьков в бокале. — Ха, вот же ты тряпка, — усмехнулся Сайфер, — Уже который год не может сказать девушке, что любит её! Будь я таким, как ты, Настя бы уже давно влюбилась в кого-нибудь другого! — Заткнись! — Баку с ненавистью взглянул на блондина, — Она — не Настя! Она такая… Хрупкая, нежная… Как ромашка. — Когда это «могущественный» дух, подчинивший себе всё Царство Снов, стал романтиком? — Тогда же, когда и «всемогущий демон», убивающий щелчком пальцев, а на самом деле круглый идиот, стал таять в объятиях «мешка с костями и пучком на голове», — театрально проговорил Баку, с усмешкой глядя на Билла. Тот смутился. — По крайней мере, я не вёл себя, как тряпка… Да ты в жизни ей не признаешься, потому что трусишь! — Это я-то не признаюсь?! — Баку вскочил со стула со взглядом, явно означающим, что кто-то сегодня определённо получит хорошую затрещину, — Я прямо сейчас пойду, и всё ей скажу! — он указал пальцем на дверь, ведущую в комнату Сони. — Успокойтесь! Вы ещё здесь подеритесь на ночь глядя, — урезонил их Морфеус, — Баку, если ты хочешь во всём ей признаться, сейчас — самое время. Поверь мне, — и зеркальный дух тепло улыбнулся, взглянув на него. — Ладно, — сказал Баку и опустошил бокал, — Может, чего-нибудь… Для храбрости? — Могу леща дать, подойдёт? — ухмыльнувшись, спросил Сайфер. Баку шумно вдохнул и обернулся, готовый дать ему чем-нибудь по голове. — Иди, Баку. Иди! — строгим тоном, не терпящим возражений, сказал Морфеус и указал рукой на дверь. — Ты меня что, послал? — поднял бровь Баку, но всё же направился к Соне. Тихо отворив дверь и зайдя в комнату, он прислонился спиной к двери и тяжело, рвано выдохнул. Сейчас он ставит на кон всё: если Соня откажет ему, то даже больше его не вызовет, тем более, у неё есть Кира, а он никогда не сможет полюбить другую. Ох, чёрт возьми, как можно было влюбиться в глупую девчонку, которой всего пятнадцать?! Кем он был, и кем он стал? Лишь увидев девочку беспощадный демон, убивающий без сожаления любого на своем пути, превратился в какого-то… Идиота. По мнению всех его друзей-демонов, которые остались на стороне зла (ну и Билла тоже). Демон, который не боялся бросить вызов самому мирозданию, боится сказать какой-то человеческой девчонке несколько слов?.. Лунный свет за окном искрился на снегу и его голубоватое свечение проходило сквозь тонкие занавески и освещало умиротворенное лицо спящей Майер. Та обнимала огромную мягкую акулу, и, по-видимому, крепко спала. И снова неудачная попытка признания. Не станет же он будить спящую девочку ради какой-то глупости. Да-да, любовь для него всё еще была глупостью, он не верил в то, что любит её, долгое время списывал желание защищать её на то, что ему нужно, чтобы кто-то хранил у себя Книгу Снов, но… О, Боже, как же это неправдоподобно! Книгу он мог бы давно забрать себе, если бы ему нужна была она. Но он и сам понимал, что ему нужна не Книга, далеко не Книга… Он присел на край кровати и опустил голову, зарывшись руками в спадавшие на лицо чёрные волосы. Кто он, действительно? Древний и умный дух или, черт возьми, влюблённый идиот и тряпка?! — Баку?.. — Майер приподнялась и сонно потерла глаза рукой, — Что ты здесь делаешь? Разве вы ещё не разошлись? — Прости, я не хотел разбудить тебя, — он повернул голову к ней, — Просто… — и он снова уронил голову на руки, — А, впрочем, не важно. Забудь. Майер присела ближе к нему, подогнув под себя колени и приобняла Баку за плечо. — Что ты, ничего страшного. Что случилось? — ласково проговорила она, но Баку лишь отвернулся от неё, — Чего ты? — Майер насильно повернула его к себе лицом за подбородок, дух удивлённо посмотрел на неё. — Что ты делаешь? — Скажи, что не так. Ты же зачем-то пришёл ко мне в комнату. — Ну… — Баку понял, что сейчас или никогда: если он не признается ей сейчас, когда Соня сама идет на контакт и не гонит его в Царство Снов, то не сможет этого сделать никогда, ведь Новый год — один из редких дней, когда он приходит просто так, а не чтобы вытащить Майер из очередного приключения, — Мне кажется, что… — медленно проговорил он, — Что я люблю тебя. Тишина. Он опустил голову. За окном тихо кружился снег, не было слышно ни звука с пустующих улиц. В голове была тишина, ни единой мысли, абсолютная пустота. Он это сделал, и пути назад нет. За окном тихо кружился снег, не было слышно ни звука с пустующих улиц… Его холодную щеку обжег теплый поцелуй мягких губ. — Я тоже люблю тебя, Баку. » Послышался звонок телефона, оторвавший девушку от воспоминаний. Она взяла трубку, и улыбка сошла с её лица. — Баку… Баку, у нас проблемы.

***