Испытание души

1720

      Виктория была для меня воздухом. А теперь мне нечем дышать.

1730

Каждый проходящий час только нагнетал скорбь, потому что отдалял его от любимой и приносил привкус вечности, которую ему предстояло прожить без нее. Вновь и вновь он забывал, ровно на одно биение сердца, что она ушла навсегда и больше не посмотрит на него.

1740

Она так слаба. Вижу как тосклива, а грудь её тяжело вздымается от дыхания.       -Покажи мне, где болит? Я протягиваю к ней руку, на которой уже стали вырисовываться вены, готовые вот-вот почернеть под натиском её боли.       -Здесь,- Виктория хватает меня за запястье и прикладывает ладонь к груди, к самому сердцу. Я смотрю на наши руки, а затем вновь поднимаю взгляд к её глазам. Она снова в крови, снова в ранах, от которых я не смог её уберечь.       -Ну же, милый, ты ведь всегда это делал. Почему же сейчас не можешь?

1750

      Тебя настолько нет, что ты везде.

1760

      -«Вижу снова простор голубой, над беседкой тихий закат. Мы совсем захмелели с тобой, мы забыли дорогу назад..» Я бы слушал вечно её голос. Легкая улыбка не сходила с её лица, когда она читала для меня. Не хочу отворачиваться ни на миг, не хочу уходить, не хочу и мгновения провести без её присутствия в моей жизни. Это правда, с ней я изменился. Это странное желание просто смотреть, смотреть и смотреть.. Тут она вдруг остановилась. Взглянула на меня. Так же улыбалась, но теперь по-другому. Улыбка походила на издевку, на то, будто произошло что-то ужасное, но её это не волнует.       -«Было счастье — и кончилось вдруг.» Не нахожу слов для ответа. Накрываю её ладонь своей, пытаясь счесть энергию, ибо мгновение назад я перестал ощущать её настроение. Но она отдергивает её, вскакивает с места, опрокидывая свой чай на столик. И теперь в её глазах лишь злость. Ненависть, направленная на меня.       -Это все из-за тебя.

1770

      Я буду ждать тебя до того дня, как смогу забыть тебя.

1780

      -Когда я в темноте прокричу твое имя, клянешься, что услышишь?       -Даю слово. Я беру её лицо в свои руки, приближая к себе. Её губы принимают меня, как и прежде. Легкие касания, чтобы почувствовать её рядом. Прижимаю к себе, снова утыкаясь в нежную шею. Ее запах лечит лучше лекарств, опьяняет сильнее любого глифта и тяжелее всякой боли. Опять вглядываюсь в её лицо.       -Правда?- она тихо хмыкнула, смотря в сторону, а потом снова подняла на меня непонимающий, невинный взгляд.- Где же ты был, когда я умирала? Люцифер, я ведь звала тебя. Я звала тебя, но ты не пришел. А знаешь почему? Потому что все слова были лишь сладкой ложью для моих ушей. Ты не любил меня.       -Любил. И всегда буду любить.       -Ты причинил мне столько боли. Я умерла из-за тебя. И пусть я знал, что вина на мне, но больше всего в этой жизни я боялся услышать это от тебя.       -Лучше бы я тебя никогда не встречала, ведь тогда была бы жива.

1790

      Меня убивает лабиринт этих лиц. Она мне кажется везде.

1800

Смелым людям часто снятся страшные сны. Наяву человек такого склада привык подавлять страх усилием воли, но по ночам, когда контроль ослабевает, из наглухо замурованного подземелья памяти выползают картины, от которых храбрец просыпается в ледяной испарине.

1810

      Со вчерашнего дня прошло 100 лет, ты заметила? Я скучаю по тебе.

1820

Секрет в том, что с каждым разом ты будешь чувствовать боль все меньше и меньше, до тех пор, пока не потеряешь способность что-либо чувствовать. Пламя трепещет, снова и снова сжирая на своем пути все, оставляя лишь обугленные нечта, когда-то походившие на мебель. Бессмертный покоится в кровати, не прикрывая век. Смотрит на все, что происходит вокруг, на все, что он уничтожает.       Мне все нравится. Огонь расползается по моей комнате. Мой мир очень яркий. Тяжело дышать, но все в порядке.

1830

      За свою жизнь я видел множество раз, как демоны отключали свои чувства после каких-либо утрат, разрывов и разочарований. Видел, как после они становились счастливее и свободнее. Их не волновало ничего, помимо своих задач в мире бессмертных и людей. Я знаю, что мне стало бы намного легче, знаю, что боль больше не душила бы меня, а воспоминания не разрывали разум, но я бы ни за что не стал стирать то, что между нами было, пусть даже скорбь переполнит меня. Я хватаюсь за каждое мгновение, когда она была в моих объятьях, каждую улыбку и каждый ее взгляд. Не важно, как сильно я скучаю по ней или как мне больно, я бы никогда не стер все, что было. Я предпочту переживать каждый момент, находясь в адской агонии, чем оставлять воспоминания, в которых есть Виктория.

1840

Из глубокой бездны сознания выводят чужие прикосновения чужих рук. Чужое тепло, чужая энергия. Еще не пробуждаясь полностью, ощущает рядом тело, бесстыже прижавшееся к нему. Не успел открыть глаза, как узнал хозяйку энергии, которая все не дает покоя, следуя чуть ли не по пятам. Ости, полураздетая и довольная, лежала рядом, наконец прижавшаяся к демону всем своим телом, ибо он не успел её отвергнуть в первую минуту «встречи». Очнувшись, отдёрнул руку и присел на месте, не убирая одеяла.       -Сколько раз мне тебе сказать, чтобы ты поняла?- голос был уставший, но прежняя сталь все так же ощущалась в каждом его слове.- Я уже даже не злюсь, ибо вижу, что трачу время впустую.       -Почему ты отвергаешь меня? Сколько уже можно?! - она поднялась и прижалась к его правому плечу.- Я же знаю, ты хочешь этого. Всегда хотел. Люцифер снова одернул руку так, что она приземлилась назад на локти. Он поднялся с кровати и направился в ванную. Но перед самой дверью остановился и, держа ручку двери, обернулся.       -Уходи, Ости. И никогда больше не приходи,- за ним захлопнулась дверь. Каждый визит демоницы сопровождался бесполезными ссорами и словами, которых она никак не хотела принимать. И сейчас, снова видя знакомую ситуацию, он не удивлялся её поступкам. Лишь повторил прежние слова, надеясь, что этот раз будет последним. Каждая девушка была недостаточно хороша, недостаточно красива, умна, интересна, смешна, упряма, добра, как Виктория. Каждая была лишь чем-то незримым, находящимся в тени, отброшенной ею. Знал, что не найдёт. Не искал, потому что не хотел. Абсурдность всей ситуации до сих пор давала надежду, что где-нибудь она все еще жива. Пусть то будет Небытие, но он надеялся, что когда-нибудь они встретятся. Ости сидела пару минут на месте, сгорая от обиды и злости одновременно. Но что-то подсказывало, что это было последней каплей. Люцифер не разговаривал так раньше. Каждая их встреча в последнее столетие сопровождалась его громогласным криком и руганью. И она не пугалась, снова возвращалась, ибо видеть злого и рассерженного Люцифера было не редкостью. Но сейчас этот тон она слышала впервые. Тихий, пугающе спокойный голос, в котором все же слышалась прежняя настойчивость демона. Слова приняла, как приказ, которому нельзя было не повиноваться. Ости встала, оделась и покинула спальню, понимая, что больше не сможет вернуться.       Я всегда буду предан тебе.

1850

      Порой я представляю, как бы все сложилось, если бы я не встретил её. Не было бы боли, тоски, злости, неясностей и этих кошмаров. Но даже теперь, находясь посреди всей этой тьмы, я знаю, что будь у меня шанс, я снова выбрал бы её.

1860

      -Я хочу тебя увидеть. Знаю, что это сон. Впервые за долгое время я перестал путать явь с мечтой. Начал различать настоящую жизнь и ту, что я проживал каждую ночь рядом с ней.       -Меня больше нет. Виктория цела, здорова и все так же прекрасна, как и в день, когда мы прощались. Её легкая слабая улыбка, будто выдает её печаль, которую она не хочет мне показывать.       -Ну где же ты?       -Там, где ты меня оставил. В твоем прошлом, в неповторимом 1713. Если бы я мог вернуться к тебе, вернуться в ту ночь, я бы не покидал тебя, был бы рядом, защищая от любого, кто может причинить тебе вред. Если бы я был рядом..       -Я так скучаю по тебе. Она молчит. Смотрит на меня со странным пониманием того, что я чувствую. Чуть наклоняет голову вбок и совсем мелко отрицательно качает головой. Похоже в этом месте мои мысли слышны не только мне. Я протягиваю к ней руку, но не успеваю коснуться, как она растворяется. Исчезает, будто никогда и не была.

1870

      Мое сердце сжимается от боли. Я очень скучаю по тебе.

1880

      Это больно. И не объяснить словами. Ты снова начинаешь жить в привычном темпе, но стоит лишь зациклиться хотя бы на мгновение на мысли о ней, как тело вновь ломается. Лишается всех мышц и костей, до этого поддерживавших его, а душа рассыпается на осколки, которые ты не раз пытался собрать.

1890

      Каждую ночь я закрываю глаза и возвращаюсь к поискам тебя.

1900

      Как бы я хотел найти тебя в толпе из сотни лиц.

1910

      И до сих пор я не могу поверить. Каждый день задаюсь вопросом, на который не могу найти и долю ответа. Боль в груди разрывает меня так сильно, что я готов взвыть от тоски, поселившейся в моей душе. Мне некуда девать чувства. Я не знаю, как избавиться от этой боли, куда её деть. Я не могу пойти к ней, не могу увидеть её и услышать голос. У меня просто нет возможности это сделать. Каждую ночь я представляю, что она где-то там, пусть не в своей комнате, пусть в чужом доме и чужой стране, но есть. Живая.

1920

Человек умирает тогда, когда умирает последнее воспоминание о нем. А значит она всегда будет жить.

1930

      Я не хочу, не имею больше никакого смысла, ведь все, о чем я раньше думал с удовольствием, теперь не имеет никакой цены.

1940

Даже ночной мотылёк, бедное насекомое, ищет при наступлении дня тихий уголок, расплывается там, больше всего желая исчезнуть и страдая оттого, что это недостижимо. По вечерам здесь особенно хорошо. Видно, как ученики возвращаются в свои комнаты, а учителя тут и там проверяют все ли в порядке. Люцифер сидел на крыше школы, свесив ноги вниз, и смотрел на последних бессмертных, покидающих двор. Откуда-то сзади повеял кисло-сладкий вкус малины, а затем появилась и приятная знакомая энергия. Звуки от пары взмахов сильных крыльев, и Мими присела справа от него, положив голову ему на плечо.       -Почему ты здесь? Он молчал и казалось, что не собирается отвечать, но потом тихо произнес:       -Да так. Она гладила его по руке, пытаясь счесть энергию, пытаясь понять, что он опять скрывает. Ответ был тот же. В нем царило какое-то нездоровое спокойствие, граничащее с нескончаемой печалью. Но спустя сотню лет с её смерти, она начала ощущать что-то невзрачное, но усиливающее с каждым годом нечто. И хоть Люцифер удивительно четко скрывал свою энергию, сейчас это уже трудно было не заметить.       -Ты как-то изменился.       -Неужели?       -А еще ты постоянно сидишь где-то один. Другие может и не замечают, но я тебя знаю.       -Все в порядке, Мими,- он закрыл её своим крылом.       -Я видела тебя, когда ты огорчался от происходящего, когда смеялся с моей шутки, когда твой взгляд был беспомощным,- ее голос начал чуть дрожать и становился все тише и тише с каждым произнесённым словом,- когда ты психовал, когда твои глаза горели любовью, и когда они кричали от боли.. Люцифер, я видела тебя любым. И я вижу сейчас, вижу, что ты меняешься..       -Мими..       -Люцифер, пожалуйста,- она перебила его, не дав договорить.- Прошу не потеряй себя. Я буду любить тебя любым, но не становись тем, кого ты всю жизнь ненавидишь,- она затихла на мгновение, продолжая смотреть ему в глаза, и осторожно приложила руку к середине его груди.- Самая большая жестокость рождается из глубочайшей скорби. Он не знал, что ответить. Видел её мокрые глаза и слезы, которые она хоть и пыталась сдерживать, сейчас все же лились по щекам. Люцифер обнял её и прижал к себе, крепче укутывая крыльями. Гладил по спине и плечам, молча слушая её частое дыхание. Оно было горячим. Она уткнулась ему в грудь, отчего его рубашка чуть намокла от слез.       -Я знаю, что часто бываю груб, и хоть ты не привыкла от меня слышать подобное, но я вижу, как ты переживаешь, не думай, что я слеп. Мими, не знаю, что ждет меня, но пока я не потерял рассудок, прошу, что бы я ни сказал тебе, что бы ни натворил.. не оставляй меня. Бывает боль, которую нельзя вылечить в больнице. И те, кто встретил такую боль, пытаются исцелить себя сами. Некоторые утоляют боль одиночества с помощью новых друзей. Некоторые утоляют угрызения совести вливанием средств. Некоторые облегчают жгучие желания маленькими актами доброты. Но, к сожалению, всегда есть те, кто отвергает лечение, потому что понимают: будущее несет еще сильнейшую боль.

1950

      Мне надоело это место. Оно вызывает у меня дикую агрессию и нескончаемую боль, ведь знаю, что меня здесь ожидает. Кто меня ожидает. Только я поворачиваюсь в сторону в поисках хоть какого-то признака жизни, как натыкаюсь на её взгляд. Пристальный, серьезный. Но несмотря на все это, я продолжаю видеть в нем нежность, которую она всегда ко мне испытывала. Кем бы я не становился, какой бы она ко мне не являлась, я не смогу видеть её иначе.       -Как на небесах? - голос спокойный, и на секунду мне даже показалось, живой.       -Пусто.       -Куда же все подевались?       -Что мне все, когда нет тебя.

1960

Просто быть живым, смотреть, как солнце поднимается над блистающими снежными холмами, — это же величайшее сокровище. Но они не понимают. Снуют в разные стороны, пытаясь успеть, даже не догадываясь, что этой спешкой в никуда лишь теряют свое время.       -Порой погода может осветлить собой даже самый трудный день, не так ли? Его мысли вдруг прервала девушка, все это время сидящая рядом. Она не смотрела на него, а лишь продолжала глядеть на спокойную гладь воды. Погода и вправду была хорошей. Солнце светило ярко, но не настолько, чтобы слепить, а легкий ветер приятно взъерошивал волосы, обдавая теплыми порывами лицо.       -Наверное.       -Хорошей погоды совершенно достаточно для счастья, а в плохую можно, к примеру, испечь пирог. И никакого дополнительного смысла не требуется. Она все говорит и говорит, плавно перескакивая с одной темы на другую. Голос её был спокойный, и оттого разговор не вызвал у него в первое же мгновение раздражение. Но говорила она слишком бодро, слишком энергично для обычного тона. Было что-то, что выдавало её неспокойное состояние, какой-то душевный разлад, который демон чувствовал с каждой секундой все более явно.       -Вы когда-нибудь гуляли под дождем? Это поистине необычайное ощущение дуэта одиночества и свободы.. Она хотела сказать что-то еще, но вдруг замолчала. Могло показаться, что отвлекла неожиданная мысль, но её лицо отвергло все эти варианты. Она поникла, а улыбка медленно превратилась в грустную, в ту, которую человек примеряет, когда остается лишь принять то, что произошло.       -Ладно. К чему Вам эта болтовня?..- сказала совсем тихо, будто бы самой себе.- Простите, просто хотелось поговорить с кем-то. Люцифер коротко взглянул на нее и снова отвернулся к пруду. Смотрел на светлое небо, тропы, обводящие водоем, людей, спокойно идущих мимо. Не волновали переживания этой девушки, не волновало ничего, что происходило вокруг. Он лишь вынужденно выслушал все, что она проговорила, и снова погрузился в свои мысли.       -«Навсегда» - насколько это долго? И снова её голос. На этот раз тихий, в каком-то смысле даже обреченный. Обреченный на вечные страдания маленькой слабой души.       -Иногда, лишь одна секунда.

1970

В груди было так холодно, что больше уже не болело.

1980

      Фантомные боли. Я как замороженный стейк, брошенный в кипящее масло. Ничего не чувствую, но мне плохо.

1990

На кладбище расстрелянных иллюзий уже нет места для могил.

2000

      Ты память, которую я люблю помнить.

2010

      У меня внутри ужасная пустота, какое-то безразличие ко всему, которое меня убивает.

2020

      Что бы ни говорили люди, бессмертные, да кто угодно, они ошибались. Время не лечит. Оно приводит к равнодушию.

2022

Я разлюблю тебя на восьмой день недели, Примерно тридцатого февраля, Когда солнце перестанет светить, И вертеться перестанет Земля. Когда весь мир забудет про дождь, Засохнут моря, океаны и реки. Не в этот день и не в эту ночь, Я разлюблю тебя не в этом веке. Перестану искать твой взгляд И позабуду навсегда твой смех, Когда ядовитым перестанет быть яд, И исчезнет на свете весь грех. Я разлюблю тебя на восьмой день недели, Примерно тридцатого февраля. Сказать тебе более точно? Скажу. Я разлюблю тебя примерно никогда.