Семейный праздник

      Андрес не любил Рождество с того самого года, когда он отмечал его без родителей. Андрес прекрасно помнил его первое Рождество, омрачённое ощущением одиночества. Ему было семнадцать, и он сидел посреди больничного отделения среди врачей, медсестер, своего брата и других больных детей и их родителей или опекунов. Вместе с Андресом проведать Серхио приехала их тетушка Тереза, которая взяла на себя ответственность за мальчиков, когда ее брат погиб в перестрелке с полицией. Андрес безэмоционально напевал под нос какую-то Рождественскую песню и улыбался, когда ловил на себе взгляд брата - его праздник Андрес не собирался омрачнять.       Когда Андресу исполнилось восемнадцать, он уехал от тетушки и на Рождество приходил с очередной книгой для Серхио, проводя в его компании пару лишних часов. Фонойоса уходил задолго до начала празднования, выслушивая возмущения Терезы о том, что Андрес абсолютно забывает семью и традиции.       Серхио взрослеет, и когда Андрес видит, что тот тоже теряет интерес к празднованию Рождества, окончательно забывает про этот праздник. По крайней мере, хочет забыть. Каждый год он получает открытку от Терезы с одной и той же надписью:

"Ну ты и свинья, Фонойоса. С любовью, Тереза".

      Андрес слегка улыбается и прячет открытку в глубине стола вместе с остальными, присланными на самые разнообразные праздники. После он садится за стол и каждый год пишет одно и то же письмо:

"Снова сжег ваше поздравление. С Рождеством. Андрес".

      Из-за праздничной суеты письмо доходит только ближе к новому году. Тереза улыбается, читая эту короткую записку. Она прекрасно знает, что Андрес не сжигает ее открытки, так же, как и Андрес знает о том, что она не считает его свиньей. В этом их игра, Рождественская традиция. Что-то постоянное и неизменное.       В Рождественскую ночь Андрес не спит. Он пишет письма, которые никогда не отправит. Письмо для родителей, где рассказывает все, что лежит у него на душе. Письмо для Серхио, где он сотню раз напоминает, что тот намного лучше, чем думает о себе и что он не обязан тратить свою жизнь ради исполнения отцовской мечты. Письмо для Терезы, где он говорит ей все, что никогда не скажет в жизни: благодарность, жизненные проблемы, иногда даже упреки. Письмо для самого себя, в котором всегда написаны только три слова:

"Просто не сдохни".

      Андрес сжигает письма, подкуривает дорогую сигару от этого маленького костра. На балконе он выкуривает все свои переживания, проблемы, волнения и вместе с ними свою душу. Он наблюдает за беззаботными прохожими, опаздывающими на семейный вечер или проводящих праздник на улице в окружении близких людей. Может, Андрес и чувствует себя одиноким в тот вечер, но это одиночество не доставляет дискомфорт. Ему нравится проводить Рождество именно так.

***

      Мартин любит Рождество больше всего на свете. С самого детства каждый год Мартин вместе с родителями приезжает к бабушке с дедушкой, где иногда собираются и другие родственники. Они украшают большой дом, дружно наряжают внушительных размеров ель, под которой утром находят множество подарков. В детстве Мартин получал полюбившиеся конструкторы, машинки и, конечно же, гору сладостей. С возрастом конструкторы и машинки сменились на книги и различного вида приборы для экспериментов по физике и химии, к которым питал страсть Беротте. Став взрослым, Мартин получал нужные в быту вещи, одежду или, чаще всего, деньги. Подарки были разные, но неизменными оставались сладости и теплый свитер или шарф, связанный бабушкой для всех родных и близких. Даже живя на другом континенте, Мартин все равно каждый год освобождался от всех дел и улетал на Рождество домой, в Буэнос-Айрес, где забывал обо всех проблемах, где он мог не скрывать свою душу и мысли и где всегда находил поддержку.       Мартин и Андрес живут вместе уже пять лет. На самом деле, смысла в их совместной жизни не особо много. Они не встречаются, нет, просто им комфортно вдвоем. Они дополняют друг друга и в этом нет ничего, хотя бы отдаленно напоминающего романтику, как бы этого не хотел Беротте.       Четырёхкомнатная квартира где-то на окраине Барселоны вполне подходила для комфортного существования двух людей. Вообще, обычно она вмещала в себе больше народу: часто тут останавливался Серхио, проездом заходили Ховик и Люка, оставались любовники Мартина и новые девушки Андреса. Квартира была большой, но Мартину порой катастрофически не хватало места, чтобы просто сбежать от своего желания. Он видел Андреса голым, сонным, домашним, что еще больше разжигало его желание, а сжимающееся сердце от слегка хриплого "Мартин" каждое утро только давало подтверждение, что дело не только в возбуждении. Мартин влюбился в Андреса, но сам себе в этом не признавался, ведь он всегда считал, что чувство лишь чушь. Тем более его чувства к натуралу. Тем более к Андресу. Код красный. Все сложно.       За два дня до Рождества Мартин кардинально менялся. Украшал всю квартиру к празднику, проникая тараном даже в комнату возмущающегося Андреса. Тащил домой ель, обвешивал ее различными игрушками и ленточками. Андрес смотрел на все это и не понимал только одного: как его друг, который всегда был скептиком и не особо верил в чудеса и сказку, так преображался в преддверии Рождества? Андрес чуть ли скорую не вызывал, когда впервые увидел мчащийся ураган по имени Мартин Беротте, который, придурковато улыбаясь, стремился то ли задушить, то ли украсить Андреса вырвиглазного цвета мишурой. Еще больше Андрес удивился, когда на следующий день Мартин, приказав Андресу не скучать, свалил в аэропорт, улетая в свою Аргентину.       Мартин делал так каждый год, смело предполагая, что у Андреса найдется компания на праздники. Улетая двадцать третьего декабря, Мартин возвращался только в первых числах января. Стоило двери закрыться за спиной Мартина, как Андрес начинал разбирать все то, что так трепетно создавал Беротте весь вчерашний день. Снимал все украшения со стен, убирал елочные игрушки в коробку и уносил деревце на улицу, где каждый раз умудрялся найти какого-нибудь беднягу, который не успел купить к празднику елку. Отдав ее бесплатно и получив символические пять евро в качестве благодарности, Андрес покупал какую-нибудь булочку и кофе в кофейне напротив, наблюдая за отмечающими праздник людьми.       Уезжая, Беротте собирал большую сумку всевозможных подарков от плойки для матери до детской одежды для бесчисленного количества племянников. По приезде, однако, количество сумок только увеличивалось: помимо подарков от родственников Мартин привозил не один контейнер с домашней едой его бабушки, ведь «Ты так похудел, Мартин! Ничего в своей Испании не ешь! И Андрес этот твой тоже кожа да кости на фотографиях!». После второй поездки Беротте стал привозить с собой подарок для Андреса. Каждый год это был шарф, коробка хороших конфет и открытка с надписью:

«Дорогому Андресу. Ждем тебя в гости и очень хотим познакомиться лично! С Рождеством!».

      В первый раз Андрес был удивлен и даже смущен. В последующие разы Андрес уже не был столь удивлен, но все равно каждый раз аккуратно, с особой осторожностью разворачивал подарок.       Их пятое Рождество начиналось как обычно. Мартин, после дня, потраченного на украшение дома, собирал свои вещи в чемодан, попутно в сотый раз пересказывая Андресу историю о том, как он в прошлом году чуть не сжег вместе со старшим племянником Рождественскую ель, решив починить гирлянду прям на бедном дереве. Андрес слушал в пол уха, прикидывая в голове, где можно будет найти какого-нибудь бедолагу и продать ему то чертово деревце. Все-таки, это Рождество отличалось от других тем, что Мартин улетал не двадцать третьего числа, а утром двадцать четвертого, ведь, по словам самого Мартина, так было намного выгодней.       Мартин стоял в дверях, обуваясь, и все еще разговаривал с Андресом, расспрашивая его о грядущем празднике.       - Может, мне лучше остаться? – спросил Беротте напоследок, но Андрес только покачал головой, - Уверен?       - Все будет хорошо, Мартин, - заверил его Фонойоса, - Я не пропаду. Буду отмечать Рождество с одним хорошим знакомым.       - Ладно, - кивнул Беротте, - Пока, Андрес. С Рождеством!       - С Рождеством, Мартин.       Андрес вздохнул, когда дверь закрылась, оставляя его одного. Естественно, первым делом он направился к елке, желая поскорее избавить ее от украшений. Когда многочисленные ленточки были отвязаны и сложены по цветам, а все шары были собраны в огромную коробку, Андрес услышал стук в дверь. Странно, гостей Фонойоса точно не ждал.       - Мартин? – неверующе уставился на друга Андрес, - Разве ты сейчас не должен быть где-то между землей и Буэнос-Айресом?       - Нет, - Беротте переступил порог и, поставив свои сумки и, почему-то, чей-то чемодан, принялся снимать пальто, - Ни один самолет не летит сегодня из Барселоны в Буэнос-Айрес. Зато вот наоборот аж дважды, представляешь?       - Что ты имеешь в виду? – искренне не понимал Андрес.       - Я тут узнал, что ты каждое Рождество в наглую мне врешь, - напрямую сказал Мартин, но озорная ухмылка не исчезла с его губ, - Ты убираешь все украшения, выносишь елку и сидишь дома в гордом одиночестве. В этот раз такого не будет.       - Мартин, это очень благородно, но не стоило. Я в порядке, а тебе лучше проводить праздник с семьей и…       - Оу, если ты решил, что я пожертвую своей семьей ради тебя, то ты ошибаешься. Не сегодня. Мы отметим Рождество все вместе, - Мартин снова открыл дверь и высунулся из квартиры, - Queridos, проходите!       - Чего…, - Андрес не успел ничего сказать, как в квартиру вошла толпа людей, вынуждая Андреса уйти глубже в квартиру.       - Ох, ты ведь Андрес, верно? – подошла к мужчине пожилая женщинa, - Как я давно хотела с тобой познакомиться! Мартин столько о тебе рассказывает!       - Бабуль, не начинай, пожалуйста, - влез Беротте, после чего обратился к другу, - Андрес, помоги отнести чемоданы. Мама, давай я помогу тебе снять пальто.       - Спасибо, дорогой, но мы сейчас пойдем в магазин, - добродушно улыбнулась стоящая рядом женщина и повернулась к мужу, - Лео, помоги Андресу с чемоданами, он один не унесет все.       - Я отнесу, пап, не переживай, - заверил отца Мартин и взял в руки лежащие рядом чемоданы и сумки, - Андрес, неси все в мою комнату, а там разберемся.       Фонойоса кивнул, поднял оставшиеся сумки и прошел за другом в его спальню.       - Что это такое? – спросил Андрес, когда они с Мартином поставили все чемоданы вокруг кровати. Беротте улыбнулся, подходя ближе к Андресу.       - Это, дорогой мой Андрес, называется семейный праздник, - Мартин положил руки на мужские плечи, которые были заметно напряжены, - Расслабься. Все хорошо. Тебе понравится Рождество в стиле Беротте, уверяю.       - Я не фанат Рождества.       - Я это уже понял, поэтому и устроил это, - Мартин начал немного разминать плечи друга, - Моя семья давно хотела познакомиться с тобой.       - Где ты собираешься их разместить? – Андрес прикрыл глаза и заметно расслабился под ласками Мартина.       - Бабушка с дедушкой поселятся в моей комнате, мама и папа в гостиной. Я лягу где-нибудь на полу, - руки Беротте сместились с плеч на шею, Андрес слегка улыбнулся, довольствуясь столь незамысловатыми ласками. В этот момент дверь комнаты отворилась и Мартин резко отскочил от Андреса.       - Оу, я вам помешал, мальчики, - в дверях стоял высокий пожилой мужчина с выдающейся седой шевелюрой, - Мартин, Сесилия хочет отчитать тебя за елку. Ты ведь совсем ее не нарядил!       - Извините, сеньор Беротте, это я виноват, - вышел вперед Андрес, - Я убрал все украшения, когда Мартин ушел.       - Да Бог с ними, с украшениями! Это деревце выглядит так, будто не сегодня, так завтра облезет! Уж ты-то должен знать, как выбирать ель! – в комнату зашла Сесилия – бабушка Мартина.       - Сеньорита Беротте, думаю, тут я тоже виновен, - Андрес слегка улыбнулся старушке, - Я торопил Мартина с выбором и он взял первую попавшуюся. Но, думаю, это не испортит Рождество, ведь так?       - Конечно нет, Андресито! Все будет просто превосходно! – старушка перевела взгляд с мужчины на внука, - Мартин, сопроводи своих родителей в магазин. Нужно уже вовсю готовить праздничный стол!       - Хорошо, только не заставляйте Андреса скучать, - сказал Мартин, продвигаясь к выходу из комнаты.       - Ох, не заскучает твой Андрес, не переживай, - Сесилия поймала внука за локоть и быстро шепнула ему на ухо, - У тебя хороший вкус, дорогой.       - Бабуль! – сквозь зубы произнес Мартин и пошел к выходу из квартиры, где его уже ждали родители.       - Думаю, вы хотели бы отдохнуть? – сказал Андрес, когда он остался один в компании старшего поколения Беротте, - Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Не буду вам мешать!       - Ох, нет, дорогой, у нас просто нет времени на отдых! – воскликнула Сесилия, - Нужно нарядить елку, приготовить ужин, а у нас осталось всего несколько часов! Матиас пока займется делами на кухне, а мы с тобой нарядим ель, ты ведь не против мне помочь, Андрес?       - Конечно, сеньора Беротте, - кивнул Фонойоса и прошел вместе с Сесилией в гостиную, где и располагалось дерево, - Я весь к вашим услугам.       - Прошу, называй меня Сесилия, - попросила женщина, - Когда меня называют «Сеньора Беротте» начинаю чувствовать все свои семьдесят пять лет.       - Вы выглядите не старше семидесяти четырех, уверяю вас, - улыбнулся старушке Андрес.       - Комплимент засчитан, а теперь хватай коробку и развешивай шары. Меньше слов, больше дела, молодой человек!       Андрес искренне засмеялся. Сесилия нравилась ему все больше и больше. Пожалуй, Рождество и вправду обещает быть приятным.       Тем временем Мартин вместе с родителями – Лионелем и Каталиной – прогуливался по продуктовому магазину, скупая все нужные для стола продукты.       - Как я рада, что наконец-то побываю в Испании, - счастливо произнесла Каталина, кладя в тележку банку с горошком, - Особенно рада, что наконец-то познакомлюсь с твоим Андресом. Он намного симпатичнее, чем на фотографиях. Будь я лет на двадцать моложе и не замужем, то поборолась бы за него.       - Мама! - взмолился Мартин. Все эти разговоры об Андресе заставляли мужчину смущаться.       - Я, правда, рада, что ты остепенился и нашел себе парня, - женщина взяла сына под локоть, - Я знаю, что ты искренне любишь его.       - Мама, Андрес не мой парень, - отведя взгляд в сторону, сказал Мартин. Каталина, нахмурившись, попыталась найти взглядом глаза сына.       - Неужели ты так и не признался ему? – спросила она, но Мартин молчал, - Боже, сынок, как долго ты будешь ходить вокруг да около?       - Мам, Андрес он… не такой, - пытался объясниться Беротте, - Я имею в виду, не такой как я. Я же говорил тебе, что он был женат и не раз.       - Ну, сейчас он ведь не женат. Значит, это не проблема! – произнесла Каталина, - Посуди сам, если бы он к тебе ничего не чувствовал, навряд ли бы вы жили вместе столько лет.       - Все не так просто! Пап, хоть ты ей объясни.       - Извини, Мартин, но я согласен с твоей мамой, - подал голос Лионель, который до этого с особым интересом рассматривал овощи на прилавке, - Тебе уже тридцать. Пора думать о будущем, заводить семью, пусть и не совсем… традиционную. А по твоим рассказам, Андрес хороший человек. Думаю, тебе стоит поговорить с ним. Ну а если он этого не примет и откажется продолжать общение с тобой, то зачем он тебе такой нужен?       - Но что бы ни случилось, мы с папой все равно поддержим тебя, дорогой! Ты ведь прекрасно это знаешь.       Мартин кивнул, ведь он и вправду знал, что семья ни за что не бросит его. Много лет назад они спокойно приняли новость об ориентации мужчины, хоть это и было шоком для них. А когда в его жизни появился Андрес, то родители стали первыми, кто узнали о чувствах Мартина к испанцу и активно поддерживали сына. Они были искренне рады за сына, который нашел свою любовь и их абсолютно не волновал пол избранника.       - Я поговорю, - сдался наконец-то Мартин, - Только, прошу, не лезьте в это дело. Мы сами разберемся.       - Мы-то лезть не будем, - согласился Лионель, - Но вот про твою бабушку ничего сказать не могу. Ты же знаешь, она не успокоится, пока не увидит твою свадьбу.       - А сейчас она дома с Андресом, - добавила Каталина.       - Твою мать, - тихо протянул Мартин, - Давайте как можно быстрее все купим и вернемся домой.       Мартин искренне нервничал, что его бабушка может наговорить Андресу много лишнего, поэтому он как можно быстрее складывал купленные продукты в сумки и чуть ли не бежал домой. Родители мужчины уверяли его, что ничего ужасного не произойдет, если они немного прогуляются по красивым улочкам Барселоны в столь прекрасную погодку, но Мартин был уверен, что задержись он хоть на минуту, как Андрес узнает все то, что тот так трепетно хранил в себе. Взлетев по лестнице до третьего этажа, Мартин нервно стучал в дверь, пока ее не отворил смеющийся Андрес.       - О, Cariño, наконец-то вы вернулись! – поприветствовал друга Фонойоса, забирая у него часть пакетов и унося их на кухню, - Никогда бы не подумал, что наряжать какое-то дерево может быть так весело. Сесилия наиинтереснейшая компания из возможных.       - Сесилия? Похоже, ты уже подружился с моей бабушкой.       - Как не подружиться с таким приятным человеком! – в коридор вышла сеньора Беротте, - Андрес такой чуткий, милый, обходительный. Прекрасный мужчина, Мартин!       - Чуткий? Милый? Обходительный? – неверующе повторил Мартин, - Мы точно об одном Андресе говорим?       - Ты очень плохого мнения обо мне, дорогой! – присоединился к ним Андрес,       - Сесилия, вы обещали мне показать процесс приготовления локро.       - Конечно, Андресито! – кивнула старушка, - Иди пока помоги Матиасу разобрать пакеты, я хочу поговорить с внуком.       Мужчина кивнул и, поздоровавшись с родителями Мартина, ушел на кухню помогать главе семейства. Андрес поражался активности старшего поколения семьи Беротте. Несмотря на свой возраст, что Матиас, что Сесилия были очень бодры и жизнерадостны. Тем временем Мартин был утащен своей бабушкой в гостиную.       - Я заметила, что ты так и не признался Андресу в своих чувствах, - без предисловий начала женщина и Мартин вздохнул.       - Бабуль, только не предпринимай экстренные меры по поводу моей личной жизни, - сразу предупредил Беротте, - Я сам разберусь!       - Вижу я, как ты разбираешься! – недовольно проворчала Сесилия, - За пять лет не признался, что же изменится сейчас? Вы живете вместе как пара, прекрасно знаете друг друга, Матиас видел вас в спальне. Неужели так сложно стереть последнюю грань?       - Намного сложнее, чем ты думаешь, - тихо сказал Мартин.       Сесилия тяжело вздохнула. Она не хотела давить на внука, но понимала, что Мартину тяжело от того, что они не достаточно близки с Андресом. Она любила внука и хотела ему только счастья, поэтому была готова принять его ориентацию и убедить мужа, что это норма, хоть и для нее самой это когда-то было дикостью.       Весь день прошел в подготовке к празднику. На удивление самого Андреса, он быстро втянулся в готовку и впервые за долгие годы наслаждался Рождеством. Он даже рискнул бы назвать этот праздник семейным, если не считать того, что частью семьи Беротте он не был.       Или был?       К Андресу относились излишне тепло, при каждом удобном случае напоминая, что он им почти как родной и что они благодарны ему за то, что тот приглядывает за их сыном. На все эти высказывания Мартин громко втягивал воздух, демонстрируя свое недовольство, а Андрес смеялся, обнимал Мартина за плечи со спины и просил не злиться в столь прекрасный день. Мартин ожидаемо быстро остывал, слегка поддаваясь назад, чтобы быть ближе к мужчине.       Андрес будто был зависим от прикосновений. Причем его зависимость распространялась исключительно на Мартина. Он постоянно его обнимал, складывал на него руки, гладил по спине и плечам и наслаждался, когда Мартин делал то же самое. Андрес громко смеялся, запрокинув голову, сосредоточенно следил за каждым Сесилии, объяснявшей ему очередной семейный рецепт, устало прикрыв глаза садился рядом с Мартином. Мартин наблюдал за ним и понимал, что пропадает. Давно пропал. Еще пять лет тому назад.       При рассадке за столом Сесилия и Каталина сделали все, чтобы Андрес и Мартин сели рядом, хоть последний до победного намеривался отсесть в другой конец стола. За столом все рассказывают истории из жизни. Большинство из них про Мартина, как же иначе. Андрес выслушивает тонну историй про детство своего друга с максимальной заинтересованностью, то и дело бросая взгляды на слегка недовольного Беротте. Андрес проводит рукой по бедру Мартина, желая успокоить, но тот только напрягается.       - Расслабься, это всего лишь истории, - тихо говорит Фонойоса, неправильно растолковав реакцию друга.       Счастливый вечер пролетает слишком быстро. Андресу впервые за много лет не хочет, чтобы Рождество заканчивалось, но Сесилия вместе с Матиасом уходят в спальню, сославшись на усталость. После этого Андрес, Мартин, Лионель и Каталина начинают уносить множество тарелок и подносов из гостиной на кухню. Женщина мыла посуду, когда к ней подошел Андрес.       - Большое спасибо за Рождество, - тихо, но искренне говорит Андрес, - Я давненько не отмечал этот праздник.       - Скажи спасибо Мартину. Это он подсуетился и пригласил нас в гости, узнав, что ты каждое Рождество остаешься один, - Каталина откладывает тарелку и решается на очень рискованный шаг, - Ты ему дорог, Андрес. Намного больше, чем просто друг.       До Андреса смысл ее слов доходит только на полпути к спальне. Дело ли в выпитом глинтвейне или просто во внезапно проснувшейся смелости, но Андрес залетает в гостиную быстрее, чем успевает обдумать свои действия.       - Мартин, - смотря на лежащего на матрасе мужчину, позвал Фонойоса, - Можно тебя на минутку?       Мартин пожимает плечами, встает на ноги и выходит за другом в коридор. На нем только шорты, но никто из них не смущен – слишком часто они видели друг друга в таком виде.       - Ты что-то хотел, Андрес? – спрашивает Мартин, когда его друг просто молчит, уставившись на него.       - Матрас, наверно, слишком неудобный, - отмирает Андрес, - Твоя спина тебе спасибо не скажет.       - Ну, других вариантов у меня нет, - пожимает плечами Беротте.       - Почему же? – Андрес тормозит на секунду, но все-таки выдает, - Можешь лечь со мной, если хочешь.       Мартин в ступоре. Это реальность или сон? Может ему просто мерещится?       - Не думаю, что это хорошая идея, - неуверенно произносит он, на самом деле желая прямо сейчас пройти за Андресом в его спальню, на его кровать,       - Я не…       Договорить ему не дает Андрес, который, не в силах выслушивать Мартина, поддается вперед и целует мужчину. Он кладет одну руку ему на затылок, углубляя поцелуй, а второй притягивает к себе за талию. Мартин не верит в реальность происходящего, но отвечает на поцелуй, словно цепляясь за жизнь. Он кладет руки на плечи Андреса, углубляет поцелуй языком. Андрес отстраняется немного и проговаривает Мартину в губы:       - А, может, все-таки хорошая?       Мартин кивает и снова тянется к мужским губам, стараясь растянуть момент, о котором всегда мечтал. Может, Андрес и не уверен до конца в своих словах и действиях. Может, дело только в алкоголе. Но вечер был слишком прекрасен и это – идеальное его завершение. Они оба точно знают, что на утро не будут жалеть о произошедшем.       Они исчезают в комнате Андреса, не замечая счастливую Сесилию, выглядывающую из своей комнаты.