ocean eyes

      В одиннадцать Сатору впервые подумал о том, что ему, кажется, всё-таки немного больно.       И не то "больно", которое разодранной об асфальт коленкой, а совершенно непонятное: словно всё в этом мире — пустая шелуха, а он — единственное настоящее.       А может, наоборот.       Совсем ещё ребёнок, никогда не слышавший о концепции ментального состояния, а возникало так много вопросов, ответы на которые он просто не знал где искать. Он чувствовал себя грустно, когда улыбался, он чувствовал себя грустно, когда должен был быть счастливым.       Мама — кладезь всей доступной миру информации — сказала, что это пройдёт. Потом её не стало, но Годжо это… не сломило.       В четырнадцать ему стало не по себе. Больно не бывает просто так, а значит — должна быть причина. Ты не можешь быть нормальным, если твоя грусть становится неразделимой частью тебя, ты не можешь быть нормальным, если не знаешь откуда она взялась.       В пятнадцать Сатору понял, что он ненормальный и это не так уж и плохо. Мир магии достоин только таких людей, как он. Ненормальность его проявлялась в самых разных ситуациях и это его больше не пугало.       В шестнадцать он поступил в магический техникум и познакомился с Сугуру Гето, Сёко Иэйри и Хиторигами Биан.       С ними Годжо было интересно, он чувствовал, что они похожи на него. Или он на них. С ними было весело.       Но больше всего тянуло Сатору к Биан. Он долго думал, почему именно к ней.       Хиторигами — не самая худшая, ни в чём не лучшая — второсортная.       Достаточно шумная, чтобы не потеряться в толпе совсем, недостаточно хороша, чтобы быть кем-то значимым. Подруга второго плана, запасной игрок, резервный план. Справедливо.       Недостаточно старательная, недостаточно усердная, недостаточно талантливая, недостаточно выносливая, недостаточно-недостаточно-недостаточно.       Сплошная неполноценность.       В отличии от него, Сатору, который был всегда на виду. Его фамилия — будто популярный бренд, все всегда от него чего-то ждали. А он и давал — тешил своё самолюбие. Харизма, привлекательность, подвешенный язык, чувство юмора, почти неиссякаемая энергия — проклятая и нет.       А потом Годжо поймал себя на том, что за Биан наблюдает дольше и пристальнее, чем за остальными. Может, причина была в её вычурно-рыжих волосах. А может всё от того, что она всегда была одна. Несколько раз, правда, Сатору замечал девчонку с Гето, но не придал этому значения. Чаще всего, по словам Сугуру, она зависала вдвоём с Иэйри, потому что они обе девчонки и с лёгкостью нашли общий язык.       Он просто смотрел. И понимал: они похожи. Она тоже всё в себе держит, следит, как бы не выплеснулось через край, ходит тенью, ни взглядом, ни жестом не выдаёт. Ничего. — Ничего у неё нет, — так ответил когда-то Сугуру, — Сирота без гроша в кармане.       Годжо этого не понимал и оттого наблюдал ещё внимательнее. Сам не заметил, когда просто смотреть стало мало. Когда день за днём начал стремиться к рыжевласке всё больше.       Это днём всё нормально — смех, подколы над Сугуру и Сёко, выполнение заданий — но вряд ли ему хватит дня.       Так дни складывались в недели, а недели в месяцы, так и год минул, а Биан ни на минуточку не стала ближе.       Всё так же ходит с пустым взглядом, всё так же одевается чёрт пойми во что. Всё такая же бледная и тощая.       В конечном итоге Сатору принял решение действовать и выпросил у сенсея совместное с Хиторигами задание по изгнанию Проклятья. Упрашивать пришлось долго, натужно, буквально висеть у Масамичи-сенсея на ушах. В конце-концов Яга махнул рукой и отпустил. Куда уж там! Сатору же буквально надежда всего мира магии, да и в целом мира, один из сильнейших шаманов, хотя только на втором курсе обучения. Масамичи не сомневался уже тогда, что полностью раскрывший свой потенциал Годжо станет Сильнейшим и без равных.

***

      Пейзаж за окном поезда сменялся неумолимо быстро. Дальняя дорога в Йокогаму. Хиторигами не понимала, с чего бы её отправили на подобную миссию, да ещё и с кем? — Биан-чан, ты будешь стараться на задании? — лениво спрашивает Сатору и глядит по верх тёмных очков с интересом на рыжую. — Ну… — задумывается Биан, упираясь лбом в стекло, — Думаю, что в этом нет нужды. — Как это? — Ты сам прекрасно справишься, а я буду просто мешать. Разве нет?       Годжо, уж слишком вальяжно и неприлично развалившийся в кресле, только хочет издевательски поддеть девушку, как в их разговор влезает некто третий.       Сатору, отдавая дань своей самовлюблённости и уверенности, терпеть не может, когда что-то идёт не по его плану. — О-о-о, Хиторигами-чан!       Рядом с ней плюхается парень, ростом примерно с Годжо, тёмноволосый и буквально светившийся счастьем от встречи с Биан. Сама же девушка с долей непонимания посмотрела сначала на одногруппника, затем и на брюнета. — Давно не виделись! Ты чего это тут делаешь? И… это твой парень, что ли? — последний вопрос был задан с явной неприязнью, а полный соперничества взгляд на Сатору только подтверждал это.       Хиторигами выглядела растерянной. Интонация и голос парня кажутся такими смутно знакомыми, что это на секунду полностью дезориентирует Биан. Воспоминание этого звучания, будто по команде, в тот же момент пытается вырвать у неё из памяти какие-то странные куски, никак не связанные друг с другом. Но тем самым делает всё лишь запутаннее. Она железобетонно точно не помнит этого парня. — Ты… не очень хорошо помнишь меня, да? — ничуть не разочарованно, но скорее даже заинтересованно спрашивает брюнет.       Я тебя вообще не знаю — хочет сказать Биан, давясь и захлёбываясь этой ложью.       Где-то в памяти — на самых её задворках, покрывшихся пылью полочках — шевелится похожий момент. Только в другом времени, в другой локации и, по ощущениям, в совершенно другой вселенной. Но с тем же самым человеком — хоть что-то успокаивает. — Я обязана помнить всех, кого встречаю? — крайне настороженно роняет Хиторигами, напрочь забывая о том, что за ними наблюдает Сатору. — Нет, но тебе же интересно, кто я? — весело щебечет тёмноволосый паренёк, — В общем, в средней школе я был в тебя влюблён, но как-то не задалось, раз ты меня даже не помнишь.       Ярким цветом в душе Годжо наливается раздражение. Он хочет сказать, что этого его не волнует ни в каком виде, и буквально давится своими же мыслями, потому что этот нахал уже по-свойски приобнимает Биан за плечи.       Он смотрит, как Хиторигами поправляет своё ветхое пальто, и даже не думает убирать от себя чужие руки. Она слабо улыбается ему, отвечая, что вспомнила. Сатору сверлит брюнета взглядом, мечтает свернуть ему шею, проклинает всеми известными ему проклятиями, а когда известные кончаются, придумывает новые. Злится, бесится, но не влезает в, уже перешедшую в разряд «милая», беседу: боится вопросов, в ответах на которые сам ещё не уверен. — Так значит, вы одноклассники, — понятливо тянет, как выяснил Годжо из их разговора, Наоя, — Ладно, мне на следующей станции выходить. Как насчёт встретиться на неделе и сходить куда-нибудь, Биан-чан? — Ну, можно, — соглашается Хиторигами.       Годжо хочет выкинуть Наоя в окно поезда, а следом и его телефон, в который он вбил номер Биан, предварительно растоптав.       Брюнет уходит, а шамана заметно передёргивает. — Мерзость. И ты правда пойдёшь с ним на свидание? — корчится Сатору. — А что с ним не так? — удивляется Биан, — Обычный парень, хороший. — Да Гето и то лучше! Этот вообще какой-то… тупой. Ты его причёску видела? Он даже не знает о существовании расчёски.       Биан сильнее вжалась в кресло, ошарашенная такой реакцией. Она настороженно окинула Сатору взглядом. — Да я не пойду никуда, я его с трудом вспомнила-то. Да и нужно готовиться к обмену с Киотским техникумом, — Хиторигами слабо улыбается и снова смотрит в окошко, — А ты что, хочешь оказаться на его месте?       Коннект — вот что почувствовал Сатору. Наконец-то она пошла на контакт и можно поближе её узнать. — Я, конечно, обалденный и всё такое, но этому парню до меня ой как далеко.       Биан спрятала улыбку в воротнике водолазки. — Как ты вообще умудрилась забыть человека, с которым училась? И где ты училась до техникума?       Оставшиеся два часа поездки прошли незаметно за бесконечным разговором.

***

      С Проклятьем разобрались быстро, помощь Биан пригодилась лишь в том, что она не забыла установить «Завесу», потому что Годжо постоянно про это забывал. В остальном пепельноволосый справился со всем сам, а Хиторигами была лишь наблюдателем. После задания Сатору предложил прогуляться от безделья, а Биан не оставалась ничего, кроме как согласится.       Стоило Годжо увидеть ларёк со сладостями, он тут же умчался туда, закупаясь для всех разом. Биан же решила пройтись по набережной. Йокогама полна шума и дыма, а ещё колкого морского ветра, но Хиторигами всё равно заворожённо смотрит на скованную льдами воду. Девушка чувствует, как вода пульсом бьётся в объятьях льдин и жадно вдыхает холодный воздух.       Она аккуратно спустилась к самому льду.       У берега ветер был ещё более колючим. Он закручивал снежные вихри над заливом и это было так прекрасно, что Биан затаила дыхание. Она уже порядком замёрзла, но ей всё казалось мало этого холода. Ей казалось, что окунись она сейчас в ледяные воды — не почувствует даже. Что если заплачет — слёзы тоже будут холодными. Покраснели уши, нос и пальцы, а губы посинели и тряслись, но Хиторигами всё смотрела, и смотрела, и смотрела, кутаясь в своё старое пальто, пока от снежной белизны не заболели глаза. Но даже закрыв их, Биан видела за створками век чарующие снежные вихри. Всё стихло, и девушке показалось, что Сатору уехал, оставив её здесь, на морозном берегу. Одну. — Ты что, совсем сдурела?       Что-то тёплое упало на плечи, и Биан, охнув, распахнула глаза, оборачиваясь. Годжо накинул на неё свою куртку, оставаясь в одной лёгкой кофте. — Ты чего?.. — У меня хороший иммунитет, — фыркнул Годжо, — А вот у тебя вряд ли. Заболеть хочешь? — Не хочу.       Он ничего не ответил, лишь легонько сжал пальцы поверх своей куртки, которой укрыл девушку. Биан даже через слои ткани почувствовала жар от его прикосновения, он остался словно отпечаток, когда Сатору убрал руки в карманы штанов и развернулся, уходя прочь. — Сёко и Гето скоро приедут сюда вместе с сенсеем, тут ещё что-то произошло, — утомлённо произнёс Сатору, когда Биан его нагнала, — Как насчёт… сходить куда-нибудь поесть? — У меня нет денег, — досадно буркнула Хиторигами и собралась вернуть Годжо куртку.       Сатору, заметив это, жестом руки остановил её. — Можешь думать, что это свидание, — усмехнулся Годжо, — Я угощаю. — Не боишься, что я влюблюсь? Ты же обалденный, — передразнивая, посмеялась Биан, — Да ещё такой добрый и щедрый. — У-у-у, тогда готовься к разбитому сердечку. — У меня есть Наой, — пожала плечами девушка. — Так, ну нет! — взъелся Сатору, — Значит придётся мне ответить тебе взаимностью, чтобы не оказаться хуже того засранца.

***

      С момента поездки в Йокогаму прошёл месяц и отношения между Биан и Сатору были абсолютны непонятными для окружающих. То они вдвоём поедут в город погулять, то выпросят у учителя совместное задание, то залягут либо у него, либо у неё в комнате и не вылезают оттуда, пока отбой для учеников не наступит, а иногда и после него не расходились. Но на публике не было никаких романтических или интимных жестов, и это вызывало у всех вопрос «что же между ними?». — Ты встречаешься с Биан? — как-то раз удивлённо спросил Сугуру, возвращаясь вместе с Сатору с очередного задания. — Нет, с чего бы это? — ответил Годжо, посмотрев на друга, как на умалишённого.       У Биан была похожая ситуация. — Ты, что ли, с Сатору встречаешься? — с некоторым отвращением спросила Сёко, прикуривая сигарету за главным учебным корпусом, — Он же придурок.       Биан тоже баловалась курением, но только когда было совсем-совсем скучно.       Рыжая щёлкнула зажигалкой и поднесла огонь к кончику сигареты. — Нет, — выдыхая в небо дым, ответила Хиторигами, — С чего ты взяла? — Просто ты с ним ходить начала почти везде. Все говорят, все вас видели. — И что? Мы… вроде дружим. Уже пора бы, второй курс к концу подходит, — Биан отлипает от стены и выглядывает из-за угла, проверяя, не идёт ли откуда Масамичи-сенсей. — Да ничего, — делая глубокий затяг, ответила Сёко, — Ну ты это, присмотрись к нему. Он хоть и придурок, но не плохой. — В смысле? — не поняла Биан. — Ну я не сильна в таких вещах, но типа… — Иэйри задумалась, прикусив ноготь большого пальца на свободной от сигареты руке, — У вас же может в дальнейшим быть любовь? Ну в теории. Отношения, говорят, это прикольно. — Хахаха, — засмеялась Биан, — Ты пытаешься нас свести? — Не пытаюсь я. Просто говорю. — Ну ладно.       Биан и Сатору нравилась эта неопределённость.       Шатко балансировать на грани между друзьями и чем-то непонятным, периодически кренясь в разные стороны. Такая вот игра в нейтральность, безопасная зона, возможность быть друг другу кем-то и ни кем конкретно.       Так было проще: не придавать значения непонятным фразам, не придавать значения собственным поступкам — всё в порядке, пока определенные слова так и остались где-то в горле, а сами они по-прежнему где-то примерно на этой самой черте.       И всё могло бы оставаться прежним: размеренная жизнь, оправдание непонятных поступков, упёртое желание не свалиться куда-то за грань.       Но ведь всё не вечно и рано или поздно приходится делать выбор, в какую сторону падать.       Хватило не совсем трезвой головы, особой эмоциональности и парочки сообщений, чтобы стало ясно — пора выбирать, куда идти, равновесие потерянно, грани больше нет. Только шагнуть в определенную сторону.       Лишь бы не по разные стороны. — Блиин, — Биан кидает телефон на кровать, отпивает из бутылки пиво и заваливается на Сёко, — Вот зачем ты притащила пиво? Откуда вообще ты его достала? — Есть взрослые друзья, — неоднозначно ответила Иэйри, — Ну и? Что он написал?       Биан пропускает вопрос мимо ушей и перекатывается на спину, снова хватая пальцами чёртов телефон. — Ладно нам взяла, Гето и Сатору зачем дала? Вдруг спалятся перед сенсеем? — Да ничего не будет, — устало махнула рукой брюнетка, — Давай уже говори.       Нелепая ситуация получилась. Переписываются по смскам, находясь всего лишь в разных крылах общежития. Нет бы встретиться и в живую всё обсудить, как нормальные… люди. Хотя, в таком бы случае, Биан бы просто сгорела со стыда. А может и нет — алкоголь даёт небывалую смелость. — Ничего, — злится Хиторигами, — Спрашивает, что я к нему чувствую. — И что ты чувствуешь? — заинтересованно спрашивает Сёко. — Без понятия! — Ой, ясно. Переводи стрелки тогда.       Сёко вскочила с кровати и, взяв со стола сигарету, слегка пошатываясь подошла к окну. Предварительно осмотревшись на наличие преподавателей на улице, она почти полностью высунулась в окно и закурила. — В плане: перевести стрелки? — спрашивает Биан, наваливаясь на Иэйри сзади.       Та протянула Хиторигами сигарету, чтобы она затянулась, а затем затягивается сама. — Ну не отвечай ему, а спроси типа «А ты что ко мне чувствуешь?», — пояснила Сёко. — Это же гениально, — Биан тут же стала печатать новое сообщение, — Откуда у тебя столько познаний по теме отношений между парочками?       Иэйри засмеялась. — Да какие тут познания? Элементарно же всё.       Биан снова уселась на кровать подруги, не забыв прихватить пиво. Ответ Сатору ждать долго не пришлось.

«Ну вообще, мне кажется, что я тебя люблю»

      Хиторигами сидела в неподвижности на своём месте и смотрела в одну точку. Она не знала, что сказать. Она не знала, что думать. Разве что… Какого хрена? — Ну что там? Рыжая молчит. Дзынь. Новое сообщение.

«Выходи на террасу. Поговорим»

— Эй, Би, ты чего?       Рыжеволосая молча протягивает телефон подруге. Сёко быстренько пробегается взглядом по тексту и довольно улыбается. — Ну всё, выметайся отсюда тогда, — хихикает брюнетка, — Расскажешь, как пройдёт первый поцелуй? — Я не пойду, — твёрдо отказывается Хиторигами, — Это какая-то очередная его глупая шутка. — Сомневаюсь, — тянет уверенно Сёко, — Глянь сюда.

«Давай побыстрее, пока Сугуру не просёк, куда я иду»

— Давай быстрее, пока я не просекла, куда ты идёшь, — хихикает Иэйри.       У двери Биан останавливается и оборачиваясь к подруге тяжело вздыхает: — Ну, с Богом… — Удачки!

***

— Всё-таки пиво та ещё гадость, — морщится Сугуру и смотрит на друга, — Что думаешь? — Ну, иногда можно себе позволить, с учётом того, что мы ещё малолетки, — усмехается Годжо, не отводя взгляд от экрана телефона. — Справедливо. Кому пишешь? — Да так.       Гето почему-то тут же догадывается, что «да так» зовут на самом деле Биан. Он дожидается, когда Сатору откладывает гаджет и наконец обращает своё внимание на него. — Может быть ты уже с ней поговоришь? Признаешься там в любви или что-то вроде того?       Сугуру вдруг усмехается совсем как дурак и трёт рукой лоб, не сдерживается, и начинает смеяться. — У тебя крыша поехала или ты уже напился? — выгибает бровь Годжо. — Нет, — отсмеявшись, заверяет Гето, — Просто мне кажется, что девчонки занимаются сейчас тем же, чем и мы. Это так по-идиотски. Ну мне кажется, что тебе уже пора бы взять всю ситуацию в свои руки. — Да я уже спросил, что она чувствует, — хмыкает Сатору, — Реально, это всё как-то по-идиотски.       Годжо отпивает алкоголя из стеклянной бутылки и вспоминает образ Хиторигами.       Он эгоист. В целом-то, это и не секрет для окружающих. Многих его эго раздражало, но Сатору плевать на это хотел. Эгоизм присущ каждому, кому-то в большей степени, кому-то в меньшей.       Но Годжо эгоистично нравилось, когда Биан смотрела на него.       Не на его улыбки, не на его смех, не на тот шум, который он пытался поднять вокруг себя.       Многие улыбки Сатору складывались из чего-то фальшивого и нелепого, громкий смех — попытка удержаться в обществе, где без него он — пустое место.       А Хиторигами называла его ярким. Талантливым, забавно-неуклюжим, весёлым, шумным, немножечко смешливым, очень сильным. И всё это было искреннем и это помогало держаться на плаву. Но самым важным для Годжо было то, что и без всех этих критериев Биан его ценила. Вот он и влюбился, как дурак. Думал, мол, ну вот и подружились, потешил самолюбие, добился чего хотел, а в итоге влюбилась, видимо, не она, а только он.       Возможно, вся проблема заключалось в том, что с каждым днём Сатору всё сильнее хотелось опуститься перед ней на колени и просить-просить-просить до бесконечности: пожалуйста, смотри только на м е н я. — Ладно, пойду я, — лениво протянул Годжо, поднимаясь на ноги. — К ней что ли? — понимающе спрашивает Гето. — Нет! — огрызается Сатору. — Ну и дурак, — с присущим ему спокойствием заявляет брюнет.       Уже у двери Гето кидает в затылок Сатору какую-то скомканную бумажку, тем самым привлекая его внимание. — Удачи тебе, герой-любовник, — Сугуру издевательски тянет губы в ухмылке. — Пошёл ты, — беззлобно бросает Сатору и выходит из комнаты.       Только закрыв за собой дверь на губах у него тут же появилась лёгкая улыбка.

***

— Я не знаю, кого больше ненавижу: тебя, потому что ты не выходишь из головы или себя за то, что не могу тебя оттуда выгнать, — вздыхает Сатору, стоило только Биан появится в назначенном месте встречи.       Нормальные люди и прилежные студенты в два часа ночи в кроватях спят, а не на террасках в любви пытаются признаться. Но они оба не были нормальными. Они – полная противоположность этим самым «нормальным». Они не такие, как все. Они безрассудные. Они глупые. Она – дура. А он… — Идиот.       Хиторигами встаёт напротив, упираясь копчиком в деревянную ограду террасы. Смотрит в сторону, под ноги, на ночное небо без звёзд — лишь бы не на Годжо. Надо было бы напиться до той степени, чтобы на утро ничего не вспомнить, думает рыжеволосая. — Писал ты мне… немного другое.       В ответ Биан лишь слышит приглушённый смех. — Ну и о чём ты хотел поговорить? — шёпотом спросила девушка, как будто бы боялась быть кем-то услышанной. Годжо молчал. Хиторигами медлила. — Ты ведь что-то хотел мне сказать?       Сатору словно бы и не слышал вопроса. Он чувствовал себя мелким пацаном, который впервые в своей жизни признаётся девушке в любви. В целом, это было не далеко от правды, потому что признаваться в своих правдивых чувствах ему было впервой. До этого девчонки сами на него вешались, слышав лживое, неискреннее «люблю». А тут появилась эта рыжая ведьма, буквально ведьма, а не шаманка. — Я… — начал Годжо, приближаясь к Биан ближе, — я хотел сказать, что я буду рад, если ты… — Стану твоей девушкой? — сделала смелый шаг Хиторигами. — Да, — кивнул Сатору, подойдя к ней почти вплотную.       Биан едва ли доставала макушкой до его плеча, а сейчас и вовсе сжалась вся, смотрела куда-то на его кроссовки.       Чужие руки аккуратно оторвали её от перегородки и ладони устроились на поясницу, обнимая. Рыжая наконец-то посмотрела на молодого человека и впервые в жизни увидела в его лазурных глазах сомнение. Биан хочется смеяться. Биан хочется плакать. Биан хочется кричать. Минуты бегут, а она всё молчит. Сатору всё ещё обнимает и теперь смотрит на неё несколько потерянно — что-то не так? Всё так. Нелепости не остаётся. Невинность стирается с первым прожигающим взглядом. Всё правильно. И от этого только страшнее. — Стану, — и вот она — эта долгожданная лёгкость.       Эта определённость. То место, где они остались по одну сторону.       Она обняла его в ответ. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих? О, Биан тонула в его глазах, цвета солёного моря. Она трогала его самозабвенно, нежно, очерчивая скулы, подбородок, пухлые губы, рассматривая до того, что слезились глаза — и у неё, и у Сатору, который начал задыхаться, а воздуха и правда не хватало, ни ей, ни ему. Хиторигами чувствовала, как в груди разрывалось сердце, шумело и пучилось, будто сплошной буйный океан. Вот-вот тело взорвётся, переполненное непривычной лаской, любовью, пропитавшей их насквозь.       По венам пустили чистое электричество. Хиторигами задохнулась, когда Сатору притянул её к себе и крепко обнял — ноги подкосились, но она запрокинула голову, ощутила горячее дыхание на щеке, на губах, впилась в его губы, словно это могло её убить. Убить нежно, расчленить по частям, с заботливой аккуратностью. Она теряла контроль над собой. Сатору получал контроль над ней.       Первый поцелуй вышел сухим, рваным, но согревающим. Дурочка Сёко, зачем притащила это чёртово пиво? Хотя — стоит отдать ей должное и поблагодарить — если бы не оно, то и этого бы не было.       Годжо оторвался от её губ, прижал ладонь к щеке, убрал рыжие волосы за ухо, вызывая дрожь, пробежавшуюся вдоль позвоночника. Слишком много нежности, о которой она не мечтала никогда. Взгляд у Сатору был рассеянный, непонимающий, у Биан — испуганный, словно она что-то потеряла, забыла, что-то важное до сумасшествия, но он был здесь — здесь, рядом, перед ней, и Биан выдохнула, цепляясь за его плечи, царапая пальцами кожу через футболку, утыкаясь лбом в грудь. — Ну наконец-то, — шёпот вышел громче запланированного, и Сёко пугливо прикрыла рот ладошками. — Солидарен, — кивнул Сугуру.       Сатору и Биан удивлённо обернулись, увидев из-за угла две торчащие головы. Но тут появилась и третья. — Динь-дон. Не помешал? — буквально пробасил Яга, оглядывая Годжо и Хиторигами которые стояли неподалёку. — Не, — хмыкнула Сёко, не сразу догоняя, что сказал это никто иной, как их сенсей, — Ой… — Добрый… вечер? — попытался выкрутиться Гето.       Сатору схватил — теперь уже свою — девушку за руку и побежал что есть мочи в общежитие, с выкриком: — Валим отсюда! — Тут ты прав! — подхватила рыжая, не отставая от Сатору. — Мелкие засранцы! — прогремел Яга, хватая оставшихся двух подопечных за шкирятники, — Отбой был три часа назад! — Предатели! — единогласно закричали Сугуру и Сёко вслед сбежавшей парочке.       Утром всех с нетерпением будет ждать похмелье и взбучка от Масамичи-сенсея, но сейчас это волновало Сатору и Биан в самую последнюю очередь.