Полудемон

Аполлион и Делия сидели в гостиной и болтали смотря очередной ужастик. В тех сценах где каждый бы испугался — они смеялись как душевнобольные. — Как жизнь? Её взгляд потемнел: — Ты же знаешь, что я не живу, а лишь существую. Живут люди, и существа которые испытывают чувства...а я пуста... Во мне нет совершенно ничего... — Ну да, верно. Как существование? — Как видишь — ещё не мертва. — Ну да, это заметно. Они слегка посмеялись над этим. — Сам-то ты как? — Ну как ты видишь — тоже не сдох. Они смотрели фильмы до вечера, а потом Делия сказала: — Ну, думаю мне пора. Как только она встала, то раздался гром. — Странно, сегодня вроде не должно было быть дождя... — Может останешься? — Нет, никакой дождь меня не остановит. — Ты можешь простудиться и заболеть. — Ничего, это не смертельно. Делия хотела направиться к выходу, но Аполлион телепортировался, появившись перед ней, преграждая путь. — Я запрещаю тебе рисковать здоровьем. Ты останешься у меня на ночь. Это не обсуждается. — Видимо у меня нет выбора... Он подумал про себя: "Конечно нет, ты ещё не убедилась в этом?" Вслух он лишь предложил: — В таком случае может посмотрим ещё фильм или два?

*Через несколько часов*

— Ну вот, теперь спать. Поможешь отнести тарелки от попкорна и еды? Аполлион взял пару тарелок и пошёл в сторону кухни, когда он отнёс тарелки он вернулся в комнату, спрятавшись за углом. Когда Делия проходила мимо него, он с лёгкостью прижал её к стене: — Эй, т-ты чего? — Ничего. — Ты что творишь? — Да так... Хочу сказать что я люблю тебя. Её лицо приобрело выражение, которое он никогда не видел ранее: — Просто скажи что это твоя неудачная шутка. — Нет. Я серьёзен как никогда... Я... Вижу страх на твоём лице? Она ничего не ответила. — Вот как значит... Ну так значит ты мне врала все эти годы?! Я несколько раз спрашивал, но ты врала о том, что не боишься! Его хватка стала сильнее. Он был уверен, что причиняет ей боль: — Скажи, я разве не заслуживаю любви?... Или монстрам запрещено любить?! Он чувствовал, что его глаза приобретают кровавый оттенок, он понимал, что не может использовать на ней силу, но всё равно пытался: — Да ты хоть понимаешь, что тебе повезло, что у тебя необычная душа?! Если бы не это, я бы давно заставил тебя думать о том, что ты меня любишь, ты была бы только со мной! Делала бы всё, что я захочу, я воплощал бы все свои желания с тобой! Я бы стирал бы твою память о любом другом парне! Но твоя душа испортила мой план... Он провёл ладонью по её щеке. Между их лицами оставались лишь какие-то миллиметры. — Я дам тебе шанс объясниться, по поводу шрамов на руках. И лучше тебе не врать, потому что от этого тебе позже будет хуже. Она сначала молчала, но потом выдавила: — Это... Единственный с-способ подавления эмоций... — Зачем ты их подавляла? — Чтобы н-никто не догадывался о моей уязвимости... Люди страдают от эмоций... И я знаю какого это... Какого это любить, но молчать... Ради этого человека... Точнее получеловека... — То есть ты любишь меня? Тогда почему боишься?! Она отвела взгляд: — Я боюсь не тебя, я боюсь эмоций...боюсь любви... Особенно к тебе. Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я и- Аполлион заткнул её поцелуем. Ему не хотелось слышать о том, что она считает себя далёкой от него. Его руки прижимали Делию, но уже не к стене, а к себе. Одна рука крепко сжимала её, не оставляя между ними почти никакого пространства, а вторая поглаживала щёку. Он отстранился он неё и перешёл на шею. Его язык вырисовывал там узоры, а иногда он оставлял засосы. Его сводило сума то, что он этими действиями сбил её всегда спокойное дыхание, и то, что несмотря на то, что она полностью в его руках, она пыталась освободиться. Он чувствовал, что больше не хочет сдерживаться. Аполл телепортировал их в его спальню, после чего повалил её на кровать. Он увидел как глаза Делии обретают испуг: — Тихо, не бойся... Доверься мне, чертёнок... Сейчас он считал телекинез самой полезной вещью в мире, ведь с его помощью, всё пошло быстрее, и он мог не сильно отвлекаться на одежду. Делия чувствовала как его зубы, на удивление с более острыми клыками, чем у людей, впивались в её кожу, но она от этого не получала боли, а наоборот — странное наслаждение, и Апполион видя это начинал кусать её сильнее, иногда докусывая до крови. — Тебе нравится, не так ли? Он лишь увидел отведённый взгляд на ещё больше покрасневшем лице. — Ну, приму как знак согласия. Его серо-голубые глаза, которые сейчас были кровавого оттенка в прямом смысле сияли во тьме, как у хищника, что затаился в кустах, выслеживая добычу. — Дели...милая моя, ты же не обидешся, если я буду грубоват? Он думал, что она лишь слегка кивнёт, но она даже сказала: — С первой нашей встречи...а точнее того первого разговора, один на один, я на другое и не надеялась...но, думаю, это мне в тебе и нравится... Его грубое сердце от этого слегка потеплело: — Хех, ненормальная... Ненормальная и только моя. При помощи рук, он избавился от той одежды, что не успел телекинезом и зафиксировал руки Делии над ней так, чтобы она не могла вырваться, а остальному телу просто ограничил действия. — Чёрт, как же я обожаю твою безспомощность в этой ситуации... Неожиданным для девушки рывком он оказался внутри неё, при этом заглушил её вскрик поцелуем. После вскрика последовали стоны боли, что ласкали уши полудемона. Слыша эти звуки он ускорял темп и перешёл на ключицы. Эту часть тела, в отличие от шеи его клыки не щадили, и уже кусал до крови, и видя алую жидкость он облизывал рану, выпивая её. Возможно это было воображением Делии, но от крови его глаза приобретали более насыщенный цвет. С каждым толчком девушке становилось одновременно приятней, поскольку она слегка привыкала, но в то же время и больнее, поскольку Апполиону не хотелось, чтобы она отдыхала от боли. Перед тем как заканчивать он свободную руку переместил на шею, слегка душа девушку. Он видел как его рука мешала ей нормально дышать, поэтому сделав конечные движения он освободил ей шею. Он осматривал свою работу на шее и ключицах и с ухмылкой сказал: — Раны ещё не скоро заживут, кажется тебе прийдётся скрывать шею от окружающих довольно долго... Но знаешь, когда они заживут я оставлю новые, чтоб ты помнила, кому всегда принадлежишь. Он зарылся в её волосы, при помощи телекинеза укрывши их. — Я делаю это лишь потому, что люблю тебя, а ты любишь меня. Теперь я буду стирать память кому угодно, кто тебя видел... — Ты не считаешь, что это слишком? Он улыбнулся ей: — Нет, это только малость, что я могу сделать с ними, чтобы они не думали о тебе... Эй, что-то не так? — Просто ты редко улыбаешься... Аполлион обнял Делию, прижав к себе: — Для тебя я буду делать это почаще. Услышав мерное дыхание девушки он сам заснул под звуки грома и дождя за окном.