Winter Bear

— Чонгук! Я никуда не пойду! — Юнги верещал, как маленький, потому что не хотел идти на вечеринку. — Юнги! Не веди себя, как ребенок! Я тебя там кое с кем познакомлю. Милый омега Пак Чимин, — Чонгук уже давно хотел с кем-то свести своего занудного брата, ведь тот не вылазил со своих игрушек. — Сегодня Новый год, разве не чудно? — Нет. Ненавижу Новый год.

***

      Чёрная Lamborgini SC18 остановилась в неблагополучном районе, где многие собирали по копейкам на последнюю бутылку соджу, чтобы лишний раз опохмелиться накануне праздников. Двое солидных мужчин в пальто ступали по земле, как боги. Полу-пустая улица замерла, а время будто остановилось. Снега не было, на удивление он в этом году выпал позднее, чем все ожидали.       Клуб озарил новых посетителей тёплым светом. Это не те клубы, где в полутемном освещении омеги ищут альф, а цивилизованный клуб-кафе. В нем находился бар, а левее — стол для бильярда, также имелась библиотека и ресторан. Всего здесь присутствовало пять человек, зато создавали шум на пол города. Юнги уже распрощался с мыслью об очередном вечере за экраном компьютера или на худой конец ноутбука.       Чон потянул младшего за барную стойку, где Юнги надеялся провести оставшуюся ночь, но внимание его привлёк удивительный парень с оранжевой головой, а сладкий запах персика перекрывал все остальные. Он одурманивал и опьянял. — Юнги, давно тебя не видел, братец, — сказал Хосок, самый старший из семейства Чон. — Да, здравствуй, меня Чонгук притянул сюда, так бы я дома сидел, — Юнги бы сейчас всё отдал за пару минут тишины, но не в эту новогоднюю ночь.       Долгие часы все пили и танцевали. Увидев, что наш Чим пытается играть в бильярд с Джином и Намджуном, младший Юнги посмеялся и подошёл к нему сзади, положив свои руки поверх его. — Наклоняй кий под углом сорок пять градусов, — он лишь ближе стал и поглотил в себя еще одну волну спелого персика. Чимина немного передернуло от близости, но он и не был против, его также пленил запах чёрного шоколада, любимого Паком.       Сыграв еще пару раз, все начали расходиться. Чонгук поехал со своим омегой к Тэхёну в дом, Хосок уехал в дом Чонов, а Чимин с Юнги стояли посередине улицы и болтали, так как обоим не было куда идти, а у друзей оставаться было не вариант. — Куда пойдём? — Пак округлил свои чёрные, как бусинки, глаза, смотря на Юнги так, что взгляд пробирал до самого сердца. Чон лишь взял Чимина за руку и повёл того в сторону площади.       Встретила их яркая ёлка, толпа народа и каток. — Юнги! Юнги! Я хочу на коньки! — Чимин взял того покрепче за руку и начал прыгать на месте, щёки покраснели от холода, а старший поправил его сине-красный шарф в клеточку, натянув почти по самые глаза. Стоя в очереди на получение коньков, Пак сразу спросил две пары — тридцать седьмой для него и сорок второй для Чона. —Чимин, только я кататься не умею, постою у бортика и мы пойдем дальше, — на что Чимин посмеялся и кивнул. Уже на катке Юнги понял свою растерянность, он мог, что-то спрограммировать, нарисовать, но не кататься на коньках, он считал это глупым детским развлечением, но ради Персика согласился. В первый и последний раз.       Чимин порхал, как бабочка, быстро переставляя ноги. Он танцевал с воздухом, который так охотно его подхватывал, музыка подстраивалась под ритм, а люди с большими глазами смотрели на спустившегося ангела. Пак Чимин — давно забытый всеми фигурист. Он два года назад бросил тренировки из-за травмы коленного сустава. Юнги всё больше удивлялся Персику и с каждой секундой он завораживал его снова и снова. Закончив свой танец, Чимин подъехал к ошарашенному Юнги, который спиной отклонился об деревянный бортик и поставил руки с двух сторон, не давая прохода. — Ну как тебе? — Персик ухмыльнулся и еще ближе стал к альфе. Щёки Юнги вспыхнули огнём, а коленки начали подгибаться. У него, конечно, были отношения очень и очень давно, но таких смелых омег он еще не видел. — Куда дальше? — Чимин уже беззаботно трется костяшками, намекая, чтобы Чон взял того за руку. — Ну, давай на площадь? К ёлке, — Юнги аккуратно берёт белую, тонкую руку Пака, освещенную в лунном свете. Чон боится лишний раз притронуться к омеге, он боится, что фарфоровая чаша разобьется. Ведя Чимина, как ребенка, он ненароком заставляет себя улыбаться. Он впервые за двадцать четыре года проводит Новый год не один.       На секунду из цепкой руки альфы выскальзывает ладонь Персика, теряясь где-то в толпе. Паника охватывает Юнги, а глаза разбегаются. Он распихивает людей, пытаясь найти своего «ребёнка».

***

      Рука выскальзывает из цепкой хватки Юнги, а на глаза падает маска. Как Чимин понял, на него нацепили маску кролика, из которой почти ничего не видно. Нет, это не похищение, это карнавал. Пак решил дальше пробираться вперед, со всех сторон были незнакомые люди, плохая видимость, но ноги не переставали бежать на тонкий аромат чёрного шоколада. Не заметив кого-то, он врезается в стоящего, а руки рефлекторно хватаются, за что попало. Без падения не обошлось, он упал на твёрдую грудь… Юнги? Маска серого кролика спала с лица, а массивные руки обнимали за плечи.

***

Сто шагов навстречу, ни одного вдогонку.

      Раскинув толпу, в Чона влетает какой-то ребенок сто шестьдесят с кепкой ростом. Да, и в маске кролика. Рефлекторно руки раскинулись в объятиях. И они не прогадали. В последний момент маска слетела, и альфе открылся вид на зажмуренные глазки его омеги. Юнги и сам не понял, как по уши влюбился в этого ребёнка. Теперь он его не отпустит. Никогда. Даже если тот постарается убежать, Юнги остановит его в своих тёплых объятиях. Тёплых только для Пак Чимина.       Набегавшись среди людей, они присели на дальнюю скамью, с которой видно всю суету. Через пять минут будет ровно полночь, Новый год. — Мне никогда не дарили подарок на Новый год, — говорит альфа. Бурный разговор Чимина прекращается — услышав эти слова, он был ошарашен. — Юнги, дай мне три минуты, я сейчас вернусь! — бросил наконец Пак, убежав в толпу людей. На что Юнги оставалось только ждать.

***

      Чимин бежит, сбивая людей к открытым ларькам с подарочными лентами, очередь выстроилась не на один десяток минут, когда у Чимина всего три. Схватив первую попавшуюся ленточку, он побежал наутёк. По пути завязав на голове бант, Пак возвращается к альфе. «Я успел», — проносится в голове Пака. — Юнги! Теперь я твой подарок на Новый год! — радостно выпалил Чимин и сел на скамью возле Чона. «Это будет либо очередная моя ошибка, либо моё счастье…», — Мысль Юнги была дикой, они знакомы всего вечер, но такой желанной… Он рискнул. — Я люблю тебя, потому что ты чертовски удивителен, — секунда… и парни сливаются в поцелуе под бой колокола и первые снежинки на головах. Они оба улыбаются в поцелуй, так и не открыв глаза, наслаждаясь друг другом и утопая в ароматах с ног до головы.

***

Теперь Юнги обожает Новый год!