Wine

Клаус почти ни в чём не мог отказать дочери. По какой-то нелепой причине она всё время обводила его вокруг своего мизинца. Она делала эти проклятые щенячьи глаза, вздёргивала нижнюю губу, и он уступал, и давал ей всё, что она захочет. Если это не срабатывало, она прибегала к тяжёлой артиллерии. — Это самое меньшее, что ты можешь сделать после того, как оставил меня на восемь лет с тетей Беккой, — говорила она. Это стопроцентно сработает. Хотя Клаус и понимал, что у него не было другого выбора, по какой-то причине её слова с величайшей силой давил на его чувство вины. Хоуп была счастливой, любящей, стабильной девушкой. Она никогда не чувствовала себя нелюбимой или незащищенной, но, услышав её слова, Клаус вспоминал о своих проблемах, связанных с брошенностью. И у него сразу появлялось желание загладить свою вину перед дочерью любым возможным способом. Иногда этот ''способ'' требовал, чтобы Клауса тащили по улицам Рима по каким-то людским заботам. Например, найти самое лучшее вино. Хоуп слишком серьёзно относилась к своим обязанностям подружки невесты. Её лучшая подруга этого десятилетия должна была выйти замуж через месяц, и Хоуп обо всём позаботилась. И, сосредоточившись на приготовлениях к свадьбе, она забыла купить счастливой паре свадебный подарок. Клаус сказал ей, что в этом нет никакой необходимости, ведь это она устроила всю свадьбу. Но Хоуп была полна решимости купить им свадебный подарок. Клаус пожал плечами и протянул ей свою кредитную карточку. И всё было хорошо, пока она не вернулась домой, пыхтя. Она решила купить бутылку дорогого вина для молодоженов (её подруга любила вино, как она говорила), но понятия не имела, как его выбирать. И, как обычно, умудрилась заставить отца помочь ей. — Я не понимаю, почему ты настаиваешь на том, что тебе нужна моя помощь, — в миллионный раз фыркнул Клаус, пока они шли по улице. — Пожалуйста, перестань жаловаться, папа! — его дочь, которая по какой-то причине была клубком энергии и возбуждения, умоляла, бегая кругами вокруг него посреди улицы. Она могла выглядеть на восемнадцать лет, но, чёрт возьми, она все еще была восьмилетней девочкой, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, когда он наконец воссоединился с ней. — Ты обещал, что поможешь. — Но я никогда не говорил, что буду рад помочь, — Клаус закатил глаза. — Ты будешь пробовать вино, это же алкоголь. А разве алкоголь не самая твоя любимая вещь в мире? — поддразнила Хоуп. — Алкоголь — не самая моя любимая вещь, — возразил Клаус. — О, пожалуйста, если бы ты был человеком, ты бы умер от печеночной недостаточности, примерно миллион лет назад, — усмехнулась она. Он открыл было рот, чтобы возразить, но в конце концов кивнул, равнодушно пожав плечами — Кроме того, чем бы ещё ты занимался сегодня вечером, кроме этого? Сидел бы дома, рисовал, пил и размышлял, может быть поохотился бы, если в тебе бы осталось через чур много энергии — насмешливо сказала она. — Я бы позвонил Марселю — возразил Клаус. — Да, чтобы бы вы вместе могли сидеть, пить, размышлять и охотиться в баре — ухмыльнулась Хоуп, — Признайся! Ты можешь выглядеть на тридцать, но ты превращаешься в сварливого старика — она хихикнула, увидев его обиженное выражение лица. — Не очень-то приятно слышать такое от дочери, Хоуп, — легонько упрекнул он ее. — Прости, папочка — начала она извиняющимся тоном, одарив его легкой улыбкой, — Но ты должен признать, что в последнее время ты был таким замкнутым. Я просто беспокоюсь, что тебе… одиноко. Клаус искренне улыбнулся заботе дочери: — Я не одинок. У меня есть ты. И тебе не нужно беспокоиться обо мне. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, папа, — вздохнула Хоуп. — Я счастлив, — заверил он её. Но мрачный взгляд не покидал его глаз. Дело в том, что он никогда не думал, что ему придется вернуться в Рим без одной блондинки с ярко-голубыми глазами. — Попробуй вот это, папочка! — Хоуп протянула ему бокал вина, прыгая вокруг него, как белка, которая выпила слишком много кофе, её голос был на тон выше, чем обычно. Клаус нахмурился, забирая у неё бокал: — Хоуп, милая, ты пьяна, и твоё поведение и манера речи начинает походить на твоего дядю Кола. — Я в порядке, я в полном порядке, почему ты думаешь, что я пьяна? Я выпила всего два глотка — выпалила она, покачиваясь на каблуках в тщетной попытке унять волнение. Ответ Клауса был прерван сладким женским голосом, который он узнал бы где угодно. — О, я вижу, ты вернулась. Он застыл на месте, не в силах произнести ни единого слова. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал её голос? Столетие? Может быть, больше. В последний раз он слышал, как она шепотом прощалась с ним в лесу, где он провёл самый счастливый день за всю свою долгую и печальную жизнь. Последнее, что он услышал, был её вздох удовольствия, когда он томно поцеловал её, прежде чем развернуться и убежать. Он вспомнил, как быстро ноги уносили его прочь от Мистик Фолс, словно боясь, что они предадут его, развернутся и будут умолять её полюбить его. Сегодня, однако, в её голосе слышался намёк на улыбку, широкую, весёлую и сладкую. — Да — весело ответила Хоуп. И если бы Клаус был менее шокирован, он бы заметил, что глаза его дочери сосредоточены на нём, а не на его плече, со стороны которого к ним приближалась Кэролайн. — Я привела своего папу, для помощи. Его глаза расширились. Хоуп всегда представляла его незнакомцам как друга. В конце концов, он выглядел всего на десять лет старше неё, и не мог быть её отцом. Знала ли она её? Знала ли она Кэролайн? Знала ли она, кто такая Кэролайн? Словно отвечая на его вопрос, Хоуп едва заметно кивнула. — Ну, я надеюсь, что он… — ответ Кэролайн замолчала, как только обошла Клауса и встала рядом с ним. — Клаус, — выдохнула она. И его глаза, наконец, остановились на ней, его дыхание перехватило от вида перед ним. О боже, она по-прежнему была прекрасна, она стала даже ещё красивее. Её губы были окрашены в красный цвет, соответствующий глубокому цвету её платья, её голубые глаза были такими же яростно-страстными, как и всегда, но теперь они были широко раскрыты от шока, когда смотрели на него. — Кэролайн, — вздохнул он, не в силах произнести связную фразу — Я не ожидал увидеть тебя здесь. — Это взаимно — нервно усмехнулась она, — Она твоя дочь? — пробормотала Кэролайн, пытаясь справиться с судорогами и бабочками в животе. Она чувствовала себя так, словно снова оказалась в лесу при виде его во всей его сексуальной красе. Чувство, которого она не испытывала с тех пор, как поцеловала его в последний раз. После него никому ещё не удавалось вызвать у неё такую реакцию. — Да, — отозвалась Хоуп, — А ты — Кэролайн с картин. — С картин? — Кэролайн запнулась. — Да, с папиных картин! Вот откуда я тебя знаю! — Хоуп ухмыльнулась — У него их так… — Я не думаю, что она хочет слышать о картинах, Хоуп — прервал её Клаус, явно нервничая. — Конечно. Я пойду прогуляюсь — ответила Хоуп, выхватывая бокал из рук отца, чтобы оставить всё ещё ошеломленную пару наедине. Кэролайн проследила за ней взглядом, прежде чем вернуться к Клаусу. Он смотрел на неё так пристально, что она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Всё, чего она хотела в этот момент — обнять его за шею и поцеловать до смерти. О, как она скучала по нему! — Я никогда не думала, что встречу твою дочь, — сказала Кэролайн, в попытке начать разговор, чтобы отвлечься от неуместных мыслей о пожирании его губ. — Никогда не думал, что у меня будет дочь, — усмехнулся Клаус. — Должна признаться, я не ожидала, что такая милая и умная девушка окажется твоей родственницей, — поддразнила она, и её улыбка согрела его изнутри. — Ты ожидала, что она будет бегать вокруг, убивая людей и постоянно впадая в истерику. Может это всё из-за грустной, подавляющей подростковой атмосферы вокруг неё? — он задумался, его брови взлетели до линии её волос. — Скорее всего, — усмехнулась она, — Но так как ничего из этого её не описывает, возможно, ты сделал что-то правильное. — Возможно, — Клаус улыбнулся ей, чувствуя, как его грудь разрывается от счастья, когда она ответила на его улыбку. — Я очень рада тебя видеть, Клаус, — начала Кэролайн — С тех пор как я приехала в Рим, я много думала о тебе… Его губы встретились с её, прерывая всё, что она хотела сказать. Он вздохнул с облегчением, как только она начала отвечать на его поцелуй, всё его существо расслабилось. Он хотел сделать это с тех самых пор, как услышал её голос за спиной. Её губы были такими же мягкими и тёплыми, какими он их помнил, обжигая его в самой изысканной пытке. Одна его рука оказалась в её волосах, другой он обхватил её талию, прижимая к себе так крепко, что у неё подкосились колени. Он не прекращал целовать её до тех пор, пока им не понадобилось отстраниться, чтобы отдышаться. Даже тогда он крепко держал её, прижимаясь лбом к её лбу, а её руки оставались крепко прижатыми к его груди, готовые притянуть его к себе за рубашку, если он вздумает отстраниться. — Не могу поверить, что собираюсь это сказать — начала она шепотом — Но с тех пор, как мы встретились в лесу, не проходило и дня, чтобы я не думала о том, чтобы поцеловать тебя. — Я виновен в том же преступлении. Она уступила желанию поцеловать его в губы, когда его ямочки очаровательно подмигнули ей. — Хочешь поужинать, Кэролайн? — нервно спросил он, когда она оторвалась от его губ. — Ужин? — рассмеялась она — Это кажется таким обычным. — Ну, — ухмыльнулся он, — Я думал, мы можем попробовать что-нибудь новенькое.