Gott nytt år, lilla katten!

      Новогодняя пора — это время, когда исполняются мечты, когда происходит волшебство. Время, когда самые потаённые желания можно воплотить в жизнь, совершить какое-нибудь чудо и принести в жизнь радость, начать ее с нового листа. Новый год всегда считался волшебством в какой-то особенной обёртке, в прекрасной, чудесной, как светящаяся мишура на ёлочке или самый красивый шарик. В этот день не хочется ругаться, заниматься сложной работой и уставать. В этот день хочется лишь одного — по-настоящему отдохнуть. Отдохнуть за все сложные деньки в уходящем году, за все отрицательные моменты, что произошли в жизни, за все то, что так гложет душу. Вспомнить все это разом, запить бокалом игристого вина или шампанского, кто как больше любит, а потом забыть навсегда, оставив в уходящем году. А в новый войти с улыбкой счастья на лице, с безудержным весельем в груди, смеясь, танцуя и делая самые глупые вещи, которые вспыхнут в чуть опьяневшем сознании. Ведь новогодняя ночь — это время волшебства и наивного веселья — тот самый момент, когда можно почувствовать себя пятилетним ребенком, только что нашедшем под ёлочкой свой подарок. Истинная магия.       Агата Харрис ещё год назад даже и не думала, что ее тетушка умрет, а она, узнавая тайны ее смерти, познакомится с самым прекрасным мужчиной. Александр — это не тот самый мужик, который будет осыпать тебя цветами и подарками, говорить слова любви каждый день или открыто заявлять о своих чувствах. Он особенный. Как маленький эгоистичный ребенок, с долькой сарказма в своей огромной, но очень доброй душе, с пошлыми шутками, которые изначально дико вымораживали мисс Харрис, но теперь она жить без них не может. Привыкла. Это не как у всех, когда в парах принято ласково называть друг друга «зайчик, котик или малышка». Это не про Нильсена. Его «лилла каттен» в сотни раз лучше, чем все эти банальные прозвища. Этот мужчина не обещает ничего, он просто молча делает.       Вот так и произошло полгода назад, когда швед пригласил ее на свою родину, а потом и вовсе оказалось, что это было предложением стать его девушкой. И теперь эти двое живут его огромной квартире в Стокгольме, находящейся в пяти минутах от главной площади с королевским дворцом.       Харрис и не знала, что Стокгольм настолько красив. Это не просто обыкновенный мегаполис с кучей многоэтажек и бешенным ритмом, с вечно недовольными жителями, постоянно спешащими на работу. Это огромный город с особой историей и природой. Он не оставляет равнодушным никого, и англичанку Харрис он покорил сразу же, как только девушка увидела цветущую сакуру в саду Кунгстрэдгорден, а потом и самое необычное метро, которое ей когда-либо приходилось видеть. Это не просто подземные поезда с обыкновенными бетонными станциями, оформленными на какую-нибудь тематику. Метро Стокгольма — это выдолбленные в скале, причудливые и затейливые станции. Ей так сильно понравилось их оформление и необычность расположения, что она заставила Александра кататься по всевозможным веткам почти три часа. И он был не против, хоть и ворчал в обыденной для себя манере, не упуская возможности едко пошутить и подкольнуть любимую девушку. Швеция теперь второй дом Харрис, а, может, даже и первый. Ведь где он, там и ее дом. Теперь только так. По-другому нельзя. Так он сказал ей полгода назад, и она услужливо ему подчинилась, не сопротивляясь.       Сегодня же шатенка стоит перед зеркалом, заканчивая последние штрихи своего новогоднего образа. Струящееся серебристое платье с v-образным декольте, обшитое стразами по всей длине, еле прикрывающей бедра девушки, смотрится на ней великолепно. Александр купил ей это платье неделю назад и попросил надеть на новый год, а она не смогла ему отказать. Она вообще никогда ему не отказывает. Волосы ее завиты в большие локоны, спадающие на плечи и мягко щекочущие кожу. Лёгкий макияж с единственной лишь деталью, подходящей для празднования, — глиттеры на веках в цвет платья. Эдакая блестящая девочка. Зажигалка.       — Блестишь, как мишура, блин, — Александр собственнически ставит руки на ее ягодицы, притягивая к себе, скользит глазами по ее великолепному телу, облизываясь. О да, ей безумно идёт это платье. Так аппетитно облегает все округлости, что он готов снять его уже сейчас, — у меня девушка или ворона?       — Кто бы говорил? Это ты купил мне это платье, — Харрис скидывает его руки, разворачиваясь.       Осматривает, недовольно фыркая. Футболка и джинсы? Он серьезно? Она, значит, выряжалась тут полтора часа, надевала это платье, закручивала волосы, а он будет в этом? Ну уж нет, раз он выбирал ей наряд на сегодняшнее празднование, тогда она выберет ему. Девушка подходит к белоснежному шкафу, распахивая его дверцы и осматривая смокинги шведа, аккуратно висящие на многочисленных вешалках. Нет, не то. Глаза перебираются на разноцветные рубашки и останавливаются на черной. Рука ласково оглаживает мягкую ткань, и вешалка в миг оказывается снятой, следом идёт и другая — с брюками.       — Что ты делаешь? — Нильсен встаёт в свою любимую позу а-ля «Харрис, у тебя не выйдет. Я не буду делать то, что ты просишь», скрещивая руки на груди. Не будет? Ещё как будет.       — Надевай! Я тебя не подпущу к праздничному столу в этом. Ни за что! — в приказном тоне произносит она и швыряет в него рубашку, а следом и брюки. Мужчина вскидывает брови вверх, еле-еле ловя вещи. Затеяла игру? Что ж, может сразу же принимать поражение. Он уже выиграл. Он не терпит, когда с ним говорят в таком тоне, и она это знала. Кажется, ей очень хотелось получить последнее наказание в этом году. Получит, может не сомневаться.       — Ставишь мне условия? Забыла с кем живёшь? Я ведь и наказать могу…       Александр в миг оказывается позади Агаты, сильно вжимая ее в холодную стену лицом. Пальцы скользят к шее, играюще проводят по сонной артерии и сильно надавливают на нее, оставляя красноватые следы. Дыхание опаляет нежную кожу с другой стороны, а вторая рука собирает обе женские в свою и поднимает вверх, прислоняя к стене грубым жестом, не давая возможности двигаться.       — Алекс! Пусти! — громкий возглас и сильный толчок ягодицами в попытке избавиться от настойчивых действий шведа, уже проскользнувшего пальцами к застежке на платье и чуть спустившего ее вниз. Губы сладостно прикасаются к мочке уха и оставляют на ней малюсенькие поцелуи, пока рука продолжает расстёгивать молнию, окончательно доводя ее до предела.       — Маленькая мисс Харрис все ещё хочет, чтобы я ее отпустил? — томный поцелуй сонной артерии, извилистые движения языка вокруг нее. Лёгкая щекотка вдоль позвоночника и сильный шлепок по одной из ягодиц, заставляющий шатенку закатить глаза от удовольствия. Тихий стон.       Она любила, когда он так делал, хоть и скрывала это. Ей нравится его грубая манера поведения во время их близости, жёстко, но одновременно нежно, с поцелуями и ласками, с сильными руками по всему телу и ударами по ягодицам. После каждого такого раза она не могла спокойно сидеть где-то неделю и ей приходилось носить закрытую одежду, чтобы никто не видел следов от его пальцев и губ. Многочисленные засосы, укусы и пальцевые следы по всему телу, но это того стоит. Каждый раз так, словно он на каком-нибудь показательном конкурсе и пытается завоевать номинацию «лучший вытрахиватель дури из своей девушки».       — Алекс… Там еда остынет, — она учащенно дышит, когда его колено раздвигает ее ноги, а рука приподнимает подол платья вверх, мгновенно оттягивая резинку трусов, так же быстро ее отпуская. Издевается. Кружевная ткань больно ударяется об полушария англичанки, и она тихо постанывает. Его дыхание слишком сильно опаляет ее шею.       — Ох, мин кэра, ты так и не усвоила урока? — мужчина нащупывает рукой ящичек и выдвигает его, вытаскивая наручники, — я не подчиняюсь твоим приказам. Только ты моим.       Ловкое движение, и наручники уже на одной из рук Харрис сильно сдавливают нежную кожу. Александр снимает с Агаты платье, оставляя ткань на тумбе, а потом притягивает ее к себе и усаживает на стул, заведя обе руки за спину и скрепляя наручниками. По-лисьи улыбается, подмигивая ей.       — Нильсен, ты серьезно? — Агата дёргает рукой, пытаясь выбраться из оков наручников. Тщетно.       — Каттен, в новый год принято исполнять мечты, — он достает из кармана брюк атласную красную ленту, изящно помахав ей перед лицом Харрис и быстро завязывая бантик на ее затылке, тем самым закрывая ей обзор на что-либо. Это будет его сладостная пытка. Его маленький подарок.       — Но это не было моей мечтой! — она злорадно шикает, пытаясь пнуть его ногой, но мужчина лишь ухмыляется, ласково проводя пальцами по внутренней стороне бедра. Кожа девушки мгновенно реагирует, выдавая табун мурашек по всему телу.       — Зато это было моей мечтой, — Нильсен сладостно шепчет ей на ухо, — ты вела себя весь год отвратительно, мисс Харрис, и тебя следует наказать так, чтобы потом ходить не смогла.       Томно выдыхает ей в губы, обводя язычком нижнюю, чуть прикусывая. Харрис машинально подаётся вперед, начиная ёрзать на стуле. Она ничего не видит, и каждое его действие от этого кажется ещё более возбуждающим, чем обычно. Она просто не знает, что можно от него ожидать. Он непредсказуем, и за полгода их отношений англичанка убедилась в этом не раз. Но проходит несколько минут, а мужчина ничего не делает. Он лишь смотрит, как возлюбленная ёрзает своей аппетитной попой по стулу, предвкушая его действия. Ладони опускаются на ремень брюк, и он быстро оказывается в его руках, а через секунду захватывает шею Харрис в свой плен. Александр сильно сжимает кожаную ткань, закрывая доступ воздуху к лёгким любимой.       — Издашь хотя бы один звук, и я сделаю так, что ты не сможешь сидеть на попе ещё месяц, — Нильсен чуть ослабляет собственноручно сделанную удавку, касаясь губами ее щеки, ласково покрывая все ее пространство поцелуями, — сегодня можно только трогать. Смотреть запрещено. И трогать ты сможешь только тогда, когда я позволю. Если все уяснила, то кивни.       Сексуальный шепот на ушко, и Агата уже готова кончить. От одного лишь сладостного баритона с хрипотцой в каждом слове, от того, как его дыхание опаляет ее кожу, а руки властно то сжимают, то разжимают ремень на ее шее, перекрывая доступ кислорода в ее организм, отравляя. Единственное, в чем Харрис уверена, — он не причинит ей боли. Бывало всякое, грубо, жёстко, быстро и медленно, но никогда не больно. Он умеет рассчитывать свою силу, а она таять под его властным напором, позволяя делать с собой все, что его душе угодно. Агата доверяет Александру себя всецело во всех возможных видах доверия. Утвердительный кивок наконец-то оказывается замечанным шведом, и он приступает к своей пытке.       Мужчина опускает лямки бюстгальтера вниз по плечам, открывая себе вид на прекрасную грудь. Сильно сжимает оба полушария, и Агата машинально сводит ноги вместе. Губы начинают терзать один из сосков, то вбирая его в горячий рот, то покусывая, пока пальцы проскальзывают к резинке трусов, оттягивая ее вверх. Александр ухмыляется, когда нащупывает мокрую ткань кружева, мучительно медленно проводя пальчиками по промежности. Разрывает ткань, и Харрис практически нарушает один из запретов, когда его пальцы бессовестно грубо входят в нее, делая несколько ритмичных и глубоких движений в быстром темпе. Конечности покидают горячее лоно, оставляя за собой чувство опустошения. Ей мало. Она хочет большего. Хочет всего его, но просить не может. Оба пальца грубо проникают в рот Харрис, заставляя ее ощутить собственный вкус и двигать головой в такт их движений. Нильсен снимает футболку, расстегивает ширинку джинс и опускает их совместно с бельем. Эрегированный орган уже давно налился кровью и требует ласки. Швед становится между ног любимой, тыкаясь пахом в ее рот.       — И без глупостей, каттен, иначе мое наказание превратится в твою пытку, — он закатывает глаза, когда Агата вслепую обводит язычком головку члена, а потом медленно погружает орган в свою ротовую полость. Однако Александра такая медлительность не устраивает. Это он ее наказывает, а не она его, поэтому уже через секунду он буквально вдалбливатся в нее, одной рукой сильно затягивая ремень на шее англичанки, прерываясь изредка для того, чтобы девушка могла набрать немного воздуха в лёгкие. Обильно кончая ей в глотку через несколько минут, Нильсен выходит, нежно целуя любимые губки. Обходит ее, расстёгивает наручники, и они с громким звоном падают на пол. Харрис начинает разминать запястья, жадно хватая воздух ртом.       Александр отодвигает стул ногой и притягивает к себе девушку, грубо впиваясь губами в ее уста, требовательно проникая языком в рот, играясь и одновременно отбивая несильные удары по ягодицам, поочередно, не пропуская ни единого свободного места на каждой из них. Ему нравится то, как отпечатывается его ладонь на них, и как она закатывает глаза от удовольствия (он уверен, под лентой именно такой вид), сдерживая свои стоны. Мужчина подхватывает девушку за ягодицы, заставляя ее обвить бедрами свою талию. Она все ещё его не трогает, хотя руки безумно просятся пуститься в пляс по любимому рельефу. Несмелое касание плеча, и Александр тихо смеётся.       — Можно, Харрис, можно, — он швыряет ее на кровать, нависая всем телом над ней, пока она пытается найти его грудь ладошками. Находит и начинает медленно водить по рельефу, задевая каждый изгиб, — ты такая мокренькая, Агата. Нетерпеливая мисс Харрис уже готова кончить?       Пальцы находят влажный бугорок, пускаясь в медленные и ритмичные кругообразные движения по нему. Пару минут, и англичанка уже почти приближается к долгожданной разрядке, но швед лишь отстраняется. Он принимает более удобное положение, закидывая ногу девушки себе на плечо и резко входит во всю длину, совершенно не давая ей времени хотя бы секунду привыкнуть к его размерам. Они настолько внушительны, что каждый раз, как новый. Грубые толчки сотрясают тело шатенки, и она начинает тихо постанывать, надеясь, что Александр сжалится над ней и не станет исполнять своего обещания. Больше нет сил терпеть. Слишком хорошо.       — Мин кэра нарушила один из запретов, — он останавливается и переворачивает ее, заставляя встать на четвереньки. Так же грубо входит во всю длину, но уже более ритмично и медленно, находя пальцами край ремня и оттягивая его на себя. Агата практически задыхается, однако это ей даже нравится. Невероятный контраст грубых толчков, причиняющих сплошное удовольствие, и недостаток воздуха в лёгких, — какая плохая девочка, я обязательно тебя за это накажу.       И как только он произносит эти слова, то ремень оказывается снятым с шеи. Харрис начинает откашливаться, не успевая отойти от одной пытки, как ее настигает новая. Сильные удары ремня проходятся по ее ягодицам, поочередно достигая каждой, и с каждым разом удары все сильнее, а ягодицы жутко горят. Однако движения шведа внутри наоборот становятся нежными, и снова этот необыкновенный переход от нежного к грубому, доставляющий невероятное ощущение, проникающее в самые глубокие уголки тела, разносящееся по нему электрическими зарядами и сильной дрожью. Нильсен прекращает терзать ягодицы, а потом и вовсе покидает горячее лоно любимой, ложась на спину. Он снова не дает ей времени на передышку и мгновенно начинает насаживать ее на себя, через пару мгновений позволяя ей самостоятельно продолжить движения и выбрать темп. Хватит. Она уже достаточно наказана, пусть наконец-то получит свое.       — Каттен, кончи для меня, давай, ты заслужила, — большой палец касается клитора, делая несколько движений по кругу.       Агата громко стонет, делает последнее движение вверх и вниз, позволяя Александру оказаться в ней во всю длину, и каждая ее клеточка получает невероятный импульс, что быстро распространяется по всему телу, ударяя в мозг, расслабляя и пробивая тело мелкой дрожью. Она делает то, что он просил, удовлетворённо улыбаясь и улетая мыслями в страну наслаждения и оргазма. Пару минут они так и находятся в этом положении неподвижно. Разве лишь Нильсен снимает с глаз Харрис повязку, позволяя ей на него взглянуть. Лисий оскал встречает шоколадный взгляд англичанки, и они одновременно расплываются в теплых улыбках. Покидают друг друга, одеваясь.       — А теперь можно и новый год отметить, — Александр протягивает Агате бокал с шампанским, ухмыляясь ее невинному виду и покрасневшим щечкам.       — Я так и не поняла, что это за мечта такая странная, — девушка ведёт его в кухню, и они садятся за стол, замечая, что часы уже как полчаса пробили полночь.       — Всегда мечтал оказаться в тебе в тот самый момент, когда часы пробивают последний удар и наступает новый год. Знаешь ведь такое выражение, — Нильсен поправляет ее волосы, распутывая несколько узелков. Такая незатейливая нежность.       — Боже, Нильсен, ты неисправим! — Харрис закатывает глаза, театрально выдыхая и не давая ему договорить, — то есть ты хочешь провести этот год вот так? Во мне, да?       Ее пробирает на злость, и кулачки крепко сжимаются, а лицо становится гневным, как у красной птички в знаменитой игре «Angry Birds». Сейчас ему очень больно прилетит от нее.       — А кого-то не устраивает, когда я в ней?       Швед пересаживает англичанку на свои колени, сладостно протягивая каждое слово ей в ушко, специально опаляя дыханием чувствительную шею, чтобы она даже и не пыталась его стукнуть. Щёчки Агаты краснеют, а взгляд опускается вниз. Стыдливая улыбка растягивается на невинном личике, и Александр ухмыляется, оставляя теплый поцелуй на ее губах.       — С новым годом, лилла каттен, — ещё один сладкий поцелуй, и девушка обмякает, счастливо улыбаясь.       — С новым годом, любимый, — они встречаются взглядами, и оба понимают все без слов.       Им совершенно не нужны признания в любви, нежности в диалогах и вся эта явная забота, как у всех нормальных пар. Они ненормальные. И, пожалуй, это и делает их отношения такими прекрасными и горячими. Любовь бывает разной, и в их случае она такая вот грубоватая, с примесью жёсткости и особой нежности. Нильсеновская, наверное, Харрис описала бы ее именно так.