The light within

Оглядываясь назад, Клаус, вероятно, должен был позволить Камилле самой принимать решение, должна ли она завершить своё обращение или нет. Но в то время его окружали далеко не друзья, было постоянное давление со стороны Стефана, да и его отношения с семьёй были очень непостоянными. Так что, он уговаривал Камиллу выпить немного человеческой крови, завершая её обращение, ради того чтобы не потерять друга. Кто мог винить его за это? Это было ошибкой. Клаус должен был просто уважать её решение умереть человеком. Во-первых, её обращение было просто ужасным, граничащим с раздражением, с постоянными нападками и её через чур усиленными эмоциями. Он был немного удивлён, потому что предполагал, что её жизнерадостная, лёгкая человеческая личность поможет ей во время обращения, но он ошибался. И, возможно, тогда он думал о совершенно другой блондинке с игривой, светлее солнца личностью. И теперь это на его совести. Между постоянными стонами Камиллы о том, что она не хочет быть вампиром, спорами Ребекки и Кола о том, кто должен убить её, и молчаливым, но осуждающим взглядом Элайджи, Клаус лелеял огромную головную боль. Хотя он был почти уверен, что у него не может болеть голова. — Почему ты убьёшь её? То, что ты единственная девушка в семье, не означает, что ты получаешь больше привилегий в убийствах, чем я, Ребекка. Кроме того, ты не была тем, кто буквально умер и воскрес. Ребекка не проглотила наживку. Она скучала по своему брату, когда он умер, но она также ждала получить возможность вырвать сердце Камиллы: — Ты должен быть благодарен, за свою смерть, Кол. Мне приходилось проводить с ней больше времени, просто потому, что Ник чувствовал себя одиноким. Она проводила больше времени, беспокоя меня, так что я должна убить её. — Она буквально сидит здесь. Прямо перед вами, ребята. Пока вы обсуждаете, кто меня убьет. Кстати, я уже решила стать вампиром, так что не позволю вам заколоть себя, — ответила Камилла. Кол и Ребекка закатили глаза. — Не стоит недооценивать меня, дорогая. Клаусу захотелось ещё глубже вжаться в диван. Он любил своих младших брата и сестру, но если они не заткнутся в ближайшее время, ему придется заставить их замолчать, будь прокляты гнев и предательство. Но сначала он должен найти чёртовы кинжалы. Элайджа спрятал их после последнего раза. Камилла повернулась к Клаусу, умоляя его контролировать его брата и сестру: — Клаус, может поможешь? У меня и так достаточно трудное время с этой мёртвой жизнью. Я не хочу беспокоиться о том, что Кол заколет меня только потому, что ему стало скучно. — Я действительно ничего не могу сделать. Они не знают, как себя вести, никогда не знали и, вероятно, никогда не узнают, — ответил Клаус. Ему хотелось смеяться. Если бы он мог контролировать своих братьев и сестру, то они никогда бы не оказались в гробах. — Эй! — хором запротестовали Ребекка и Кол. Уже раздраженный, Элайджа, наконец, вмешался: — Он прав. Вам двоим нравится создавать хаос, куда бы вы ни пошли. Если бы всё было не так, он никогда бы не возил вас в гробах. — это было жутко близко к тому, о чём думал Клаус, чёрт бы побрал Элайджу. Прежде чем Клаус успел что-то сказать, он уловил очень знакомый запах — тот, который он давно не чувствовал, но тот, который он никогда не забудет. Может, у него галлюцинации? Неужели его брат и сестра (и Камилла) в конце концов довели его до безумия? Но он знает мёд и лаванду. Он знает её запах. Но в Новом Орлеане? Словно в ответ на его молитвы, Кэролайн Форбс вошла в дом семьи Майклсонов, Стефан Сальваторе следовал за ней. В комнате воцарилась тишина, и когда Клаус поднялся со своего места, чтобы поприветствовать её, произошло что-то непонятное… Клаус ошеломленно наблюдал, как Кэролайн издала один из своих счастливых криков и прыгнула нет, бросилась в объятия Кола. Конечно, Кол легко поймал Кэролайн и обнял её в ответ, когда она обвила его руками (и ногами), как коала: — Здравствуй, дорогая, — сказал он без обычного укуса и с мягкой улыбкой на лице. — Почему ты не сказал мне, что жив? Друзья так друг с другом не поступают, Кол! — воскликнула Кэролайн. Она казалась искренне обиженной, что Кол не связался с ней, как только воскрес. Всё, что мог сделать Клаус — это смотреть с недоумением и лёгкой ревностью. Когда они стали друзьями? И кем был он? Кэролайн, точно, никогда раньше не приветствовала его так. — Прости, дорогая. Но теперь ты здесь, и я могу показать тебе, всё что может предложить Новый Орлеан, — ответил Кол с застенчивой улыбкой. Клаус почувствовал, как в нём поднимается беспричинный гнев. Хуже всего было то, что Кол был искренним, а вовсе не насмешливым или дразнящим, каким он был в баре некоторое время назад, когда назвал её 'аппетитной штучкой'. Так или иначе, искренний Кол был хуже, чем Кол-мудак. Но прежде чем он успел возразить, сказав, что уже предложил Кэролайн показать Новый Орлеан, она слегка улыбнулась Колу и, наконец, взглянула на Клауса, прежде чем ответить. — Спасибо за предложение, но у меня уже есть один гид на примете. Кэролайн шагнула к Клаусу: — Привет, Клаус. — Здравствуй, милая, — негромко ответил Клаус. Он знал, что у него на лице слишком широкая улыбка, из-за чего его братья и сестра наверняка будут смеяться над ним позже, но он ничего не мог с собой поделать. Она прослушала его сообщение. Она хотела, чтобы он показал ей Новый Орлеан. Не то чтобы он ревновал к своему младшему брату, но да. Плюсик Колу. Клаус и Кэролайн ещё несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем Кэролайн вышла из транса и направилась к остальным Майклсонам. Он с удивлением наблюдал, как она подошла к Ребекке, зная, что они не ладили, когда были в Мистик Фолс. — Кэролайн. — Ребекка. Клаус наблюдал, как две девушки оценивают друг друга, прежде чем Кэролайн расплылась в улыбке и обняла Ребекку. Он заметил, что Ребекка выглядела довольной, прежде чем Кэролайн подошла к Элайдже. Насколько он знал, Кэролайн и Элайджа никогда по-настоящему не встречались, так как он в основном общался с Еленой. Но, с другой стороны, он также не знал, что Кэролайн дружила с Колом. Элайджа смотрел, как Кэролайн остановилась перед ним. — Мисс Форбс, — поприветствовал Элайджа, слегка склонив голову в поклоне. Кэролайн, всегда склонная к драматизму, присела в реверансе: — Мистер Майклсон. Клаус заметил, что уголки губ Элайджи приподнялись, как будто он пытался скрыть улыбку. Если вам нужно поднять всем настроение, доверьтесь Кэролайн. В своём волнении от того, что он наконец-то снова увидел Кэролайн, он совершенно забыл о новообращённом вампире в комнате. По крайней мере, Камилла не набросилась на Кэролайн в порыве гнева или собственничества, не то чтобы она могла что-то сделать против неё. Тем не менее, с Кэролайн и Камиллой здесь, он мог бы задать Кэролайн несколько вопросов о её собственном обращении, в надежде, что она сможет дать несколько советов Камилле. — Кэролайн, милая? Когда ты обратилась, как тебе удалось сохранить всю свою… кэролайностность? — спросил Клаус. Он услышал, как Стефан подавил смех, он ещё отомстит за это чуть позже. Вопрос заставил Кэролайн задуматься: — Ну, как человек, я была неуверенным в себе невротиком, помешанном на контроле. Поэтому, когда я стала вампиром, я просто стала ещё большим неуверенным в себе невротиком, помешанном на контроле, как красноречиво выразился Стефан. — Подожди. Я не называл тебя так, ты сама себя так называла. — Да, но ты не особо возражал. — Стефан уступил и поднял руки в знак своего поражения. — Как бы то ни было, — продолжала Кэролайн, — До того, как меня обратили, я ничего не знала о сверхъестественном мире. Кэтрин буквально задушила меня подушкой в моей больничной палате, чтобы передать сообщение Стефану и Деймону, я имею в виду, серьёзно? — она сделала паузу и посмотрела на Стефана, который посмотрел на неё извиняющимся взглядом, и продолжила, — И когда я проснулась, я была невероятно голодна. А я была в больнице! Мне казалось, что я схожу с ума. Я украла пакет с кровью и выпила его, а потом случайно чуть не иссушила свою медсестру, из-за чего мне стало очень стыдно, потому что она была очень мила со мной и давала мне маленькие чашечки желе, когда я просила. Поэтому я помогла перевязать ей шею и внушила забыть обо всём, что я сделала, и что её муж — извращенец, что, я считаю было благородно с моей стороны. Потом меня выписали из больницы, потому что, здравствуй, чудесное исцеление, и я направилась на карнавал, который, я была уверена, будет катастрофой, так как я не была там, чтобы увидеть его. А потом, если вкратце, я отвлеклась, увидела Деймона, надрала ему задницу за то, что он был полным мудаком по отношению ко мне, когда я была человеком, пошла на карнавал, увидела истекающего кровью человека, случайно убила его, Деймон попытался заколоть меня, Стефан спас меня, смыл кровь с моего лица и помог мне успокоиться. После этого он научил меня контролировать жажду крови и охотиться на кроликов, но в конце концов я обратился к мешкам с кровью. Кроме того, мой контроль над жаждой крови, в то время как некоторые мои достижения — заслуги Стефана, на самом деле из-за того, что я была помешана на контроле. Навязчивая часть меня не позволяет себе выйти из-под контроля. На этом Кэролайн прекратила свою речь и улыбнулась Стефану, не замечая, что все Майклсоны и Камилла уставились на неё, кроме Клауса, который знал, насколько вампиризм подходит ей. Через некоторое время молчание нарушил Элайджа. — Значит, ты была новообращённым вампиром, не имевшим никаких предварительных знаний о сверхъестественном мире, и тебе удалось питаться, не убивая человека, и ты научилась использовать внушение? И всё это в твою первую вампирскую ночь? — в его голосе прозвучало удивление. Клауса совершенно не удивило, что Кэролайн удалось почти идеально обратиться. В конце концов, он сказал ей, что знает, как сильно ей подходит быть вампиром, вампиризм делал Кэролайн абсолютно не превосходной. — Ну, кого-то я всё же убила, — смущенно сказала Кэролайн. Она всё ещё чувствовала себя виноватой из-за этого время от времени, особенно после того, как Аларик мучил её за это. — Дорогая, как ребёнок-вампир, за которым никто не присматривал, ты должна была устроить небольшую резню. Ты невероятна, Кэролайн. Одному Богу известно, скольких людей она убила в свою первую ночь — ответил Кол, указывая на Камиллу, которая со стыдом опустила глаза. — Кол! Не будь таким грубым. — На самом деле, он прав. — все повернулись и посмотрели на Камиллу, которая всё это время молчала. — В свою первую ночь в качестве вампира я бегала по Новому Орлеану и питалась как можно большим количеством людей, иссушая их до смерти, потому что не знала, как остановиться. Я почувствовала, что превращаюсь в кого-то, кем не являюсь, в кого-то гораздо более тёмного. Кэролайн колебалась: — То, что ты вампир, не меняет человека, а лишь усиливает то, кем ты был, когда был человеком. — она украдкой взглянула на Клауса, который уже улыбался, вспоминая, когда они были вместе на «Мисс Мистик Фолс». — Стефан был сострадательным как человек и стал еще более сострадательным как вампир, даже как Потрошитель. И даже не начинай, Клаус. Клаус поднял руки, сдаваясь: — Я и не собирался ничего говорить. Он отчаянно старался не расхохотаться, хотя ему было очень весело. Настороженно глядя на него, Кэролайн продолжила: — Как я уже говорила, я была помешана на контроле и до, и после, и именно это позволило мне сохранить контроль над собой и своей личностью. Я не собираюсь анализировать тебя, потому что я тебя не знаю, но, может быть, у тебя всё время были эти инстинкты внутри тебя, и ты просто подавляла их. Она была права. Клаус знал, что она права. Он надеялся, что Камилла похожа на Кэролайн, что в ней есть этот свет, но всё было совершенно не так. Он так сильно скучал по Кэролайн, что начал проецировать её на других людей, но ему следовало бы знать, что такой, как она, больше нет. В неловком молчании Кэролайн хлопнула в ладоши: — Итак… это было увлекательно. Я обещаю вернуться и попытаться помочь ей с обращением, но я хочу увидеть Новый Орлеан. В конце концов, я тут всего на пару дней. Она повернулась к Клаусу и склонила голову набок: — Та экскурсия, которую ты предлагал? — Твоё королевство ждёт, — ответил Клаус, протягивая руку. Кэролайн схватила Клауса за руку, но когда они уже собирались уходить, услышала протест Кола. — Дорогая, неужели ты оставишь меня здесь после моей смерти? — Не будь ребёнком, Кол. Завтра я проведу с тобой весь день. Кэролайн послала ему воздушный поцелуй и вышла из дома вместе с Клаусом, наконец-то готовая испытать музыку, еду и искусство, которые были обещаны ей так давно.